И запах. Сырость. Кровь. Старая ржавчина. Тление.Боль. Меня затошнило. Я видела кровь. Много крови раньше, в сражениях. Сама забирала жизни, людей-врагов и чудищ. Но здесь…Убивали не в бою, не в защите. Я отчётливо видела на энергоуровне эманации загубленных здесь жизней.

Я вцепилась пальцами в каменный выступ, чтобы удержаться.

А потом увидела его. Потому что лишь один только его зов занимал всю мою душу, тянул и выворачивал от страха. Его страха.

На дальней ритуальной чаше, закреплённый тонкими, но сложными контурами, лежал дракончик.

Совсем не такой, каким я помнила его в первый миг. Тогда в нём ещё было что-то живое, настороженное, яростное. Теперь он выглядел слишком маленьким на этой холодной каменной поверхности. Беззащитным и невинным. Голубая чешуя потускнела. Бока вздымались часто, тяжело. Вдоль шеи и крыльев шли светящиеся линии энергии. Время от времени они вспыхивали, и тогда по телу дракончика проходила судорога. Видимо, контуры не только его удерживали, но ещё и обесточивали, причиняя боль.

И всё это отзывалось во мне так, будто по живому тянули уже мои собственные каналы.

Вот почему зов был таким. Не просто просьба найти. Мольба вытащить.

А за ритуальным кругом, где клубилась темнота в пространстве, размеры которого сложно было оценить, взглядом выхватила огромный силуэт животного. Свёрнутый в несколько колец, там лежал дракон, тот самый, что я видела на арене. На его чешуе виднелись свежие раны, полученные в том сражении. Великолепная когда-то чешуя слабо отсвечивала энергетические контуры, толстые, сильные. Они сковывали словно сеть это могучее и прекрасное создание. Он даже не сопротивлялся, не дёргался. Хотя, уже зная силу этого вида и его умение также проводить и использовать ток мира, и его разум, которым несомненно он обладал, дракон мог вырваться. Но почему он смирился? И тут меня осенило. Конечно! Малыш-дракон. Заложник. Вот секрет послушания этого создания. Ещё один повод призвать к ответу сумасшедших жриц!

У меня перехватило дыхание. А затем взгляд соскользнул дальше — к клеткам.

И тогда мир качнулся ещё раз. В ближайшей из них, привалившись плечом к прутьям, сидел человек.

Не мирэн.

Человек. Мой боцман Рейнар Вельт. Какое счастье!

Вообще-то тот ещё накаченный здоровяк, но сейчас осунувшийся, обесточенный, с ввалившимися глазами, в изорванной морской куртке, на которой ещё угадывались следы имперской окантовки. На его запястье висел обрывок шнура. На шее пульсировал фиксирующий контур. Шея под ним была покрасневшей.

Во второй клетке кто-то лежал. В третьей спина к спине сидели двое.В четвёртой — ещё один человек медленно поднял голову.

Я узнала его не сразу. Гематомы на лице не способствовали. А потом узнала. Тоже ослабевший, в изодранной одежде. И меня пробрало ледяным ужасом.

— Нет, — выдохнула я беззвучно.

Ещё один член из моего экипажа. Штурман Ивар Крофт, приятный, знающий своё дело, как и все, доброжелательный, лишь на пару лет старше меня. Мы успели подружиться за наше недолгое плавание. В душе я воспринимала его как старшего брата.

Живой. Слава Океану.

Слишком истощённый. Слишком бледный. Но живой. В его клетке были ещё два удерживающих контура. Но пустых…

В третьей клетке опознала двух матросов и инженера Джеймса Харта, взрослого мужчину лет 45. Его черные глаза смотрели на жертвенные чаши. Но смотрели без отчаяния. А изучающе. Он всегда полностью был увлечён своей профессией. И здесь, на грани смерти, с ранами, истощенный он изучал механизм действия энергоконтуров, которые ручейками расходились от чаш, скрываясь в глубине воды.

Не все погибли в шторме. Часть забрали сюда. И ещё неизвестно кому больше повезло…Ведь выжившим пришлось наблюдать как гибнут их товарищи. Наверняка мучительно.

В остальных клетках я больше не увидела кого-либо из офицерского состава. Значит ганнер, отвечающий за вооружение, Томас Янг, доктор Эшли Мюррей и моя правая рука, старший лейтенант Андре Олланд…Погибли.

Это понимание ударило сильнее, чем всё остальное.

Потому что рядом с клетками стояли ещё и пустые крепления. Открытые. Промозглые даже на вид. И тёмные следы по контурам чаш говорили достаточно ясно, чтобы не требовалось объяснений.

Некоторых уже не спасти. Их привели сюда раньше. Принесли в жертву.

Пока я…выстраивала дипломатические отношения, бездна океанская их побери, этих психованных русалок! Столько времени потеряла… Кажется, я прорычала это вслух. В бессильной ярости сжимала кулаки. В голове зашумело. Я почувствовала, как меня качнуло, и в следующий миг ладонь Ариана легла мне на спину — твёрдо, надёжно, удерживая в реальности.

Не отводя взгляда от зала внизу, он едва заметно сжал пальцы.

Этого было достаточно. Я не рассыпалась.

Не сейчас. Мы сможем спасти тех, кто ещё жив. Обязательно спасём.

Один из стражей уже поднёс руку к браслету связи. Ариан коротко кивнул. Тот передавая код по общей волне.

Сигнал ушёл.

Ещё один страж отправил второй — уже по личной сигнатуре, напрямую в командный контур особых отрядов и к дежурному звену жриц Май-Нур. Потом третий импульс — в дворцовую охрану. Затем ещё один — самой королеве. Чтобы наверняка дошло.

Подкрепление вызвали сразу, как только стало ясно, что найдено не просто тайное помещение, а действующее ритуальное логово.

Ариан жестом приказал рассредоточиться.

Стражи скользнули вдоль каменных выступов, беря верхние точки обзора. Один остался у прохода, страхуя отход. Другой занял позицию у трещины, откуда просматривался почти весь зал. Всё происходило быстро, без лишнего звука, как у людей, давно привыкших работать в местах, где ошибка стоит жизни.

Я пыталась дышать ровнее. Не выходило. Слишком много было внизу. Слишком страшно.

Слишком поздно для тех, кого уже не вернуть.

Зов дракончика бил теперь почти непрерывно. Каждый его всплеск отзывался во мне тонкой болью, как воспалённый нерв. Между нами действительно уже была связь. Тонкая. Ещё неясная. Но живая. И чем ближе я к нему подбиралась, тем отчётливее это понимала.

Он почувствовал меня раньше, чем увидел.

Слабо дёрнулся, приподнял голову. Тусклые глаза вспыхнули на мгновение узнающим откликом.

Я прикусила изнутри щёку, сжала кулаки, чтобы не сорваться вниз раньше времени.

Потому что не только дракончик держал меня на месте.

Люди. Мои люди.

Я всмотрелась в клетки. Бледные, обезвоженные, с пустыми глазами, слишком слабо реагирующие на происходящее. На коже у некоторых темнели порезы, обширные гематомы. У Крофта и Харта на груди были выжжены ритуальные метки. Неужели они следующие?

Меня затрясло. Не от страха уже.

От ярости.

Яркой, бешенной. Тело наливалось силой, выходя из ступора. Это хорошо. Поможет мне собраться и порешить этих тварей, что посмели покуситься на моих людей!

Кто-то из них заметил движение наверху. Ивар Крофт, мой штурман, с трудом поднял голову. Сначала взгляд его был мутным, бессмысленным. Потом вдруг прояснился.

Он увидел меня. И в этом взгляде было такое неверие, что у меня внутри что-то оборвалось.

Я очень осторожно качнула головой, не позволяя ни звука, ни жеста больше.

Жив. Потерпи. Мы здесь. Крофт едва кивнув, уводя взгляд.

Ариан тоже это заметил. Его лицо стало ещё жёстче. Вода внизу отражала слабый свет так, что подчеркивала заострившиеся скулы и холодную бирюзу в глазах. Он быстро оценивал пространство: количество чаш, клеток, переходов, ниш, возможных выходов, скрытых точек для засады.

И именно это насторожило меня сильнее всего. Слишком удобно. Слишком открыто.

Слишком… подготовлено. Словно место не просто скрывали. Словно здесь ждали именно того, кто придёт на зов.

Я медленно повернула голову, всматриваясь в тени за дальними колоннами, в боковые ниши, в чёрную воду под ритуальной площадкой.

И тогда увидела грань.

Не Завесу целиком — нет. Но её истончённый, колеблющийся участок в дальней части разлома.