Он был красивым и колоритным. Собранный из пластин светлой кости, тщательно подогнанных друг к другу, украшенный чешуйчатым орнаментом, тонкой резьбой и перламутровыми вставками, он сам по себе уже тянул на произведение искусства.

— Это тебе, — важно объявила Сиарран, сияя от гордости. — Чтобы ты нас не забывала.

Забудешь их, как же. Я приподняла крышку — и изумленно выдохнула.

Внутри лежали наряды. Туники, платья, пояса, накидки, украшения — целое богатство, достойное принцессы. Или, если верить подводному двору, той, кем я теперь и являлась.

— Сиарран… — я даже не сразу нашлась, что сказать. — Это слишком щедро. Больше похоже же на приданное, — я улыбнулась.

— Ничего не слишком, — отмахнулась она. — Ты теперь наша. Часть народа мии-рэнл. — она это сказала совсем не смешливо, а с абсолютной серьёзностью. — А значит, должна выглядеть достойно, даже если у себя наверху опять полезешь в штаны и сапоги.

Я не удержалась и рассмеялась. Конечно, полезу. Капитан в юбке – это не солидно. И не практично.

Я уже успела переодеться в свою родную одежду: брюки, рубашку, камзол, сапоги. Не буду же в покрывале вечно сидеть. А в сундук бережно сложила свой трофей — великолепное синее платье с моего бала «принцессы». Стоило одеться по-человечески, как я почти физически почувствовала, что возвращаю себе почву под ногами. Подводные ткани были невероятными — мягкими, текучими, словно сотканными из воды и света, — и я с искренним удовольствием приняла подарок названых сестер. Но все же в привычной одежде я снова становилась собой.

Капитаном. Командиром. Человеком, у которого слишком много дел.

Когда мы вышли, чтобы отправиться к королеве на прощальную аудиенцию, я поймала себя на почти нервном ощущении нереальности происходящего.

По левую руку от меня шел Рахавель. По правую — Ариан.

И оба двигались с той спокойной уверенностью, от которой у придворных неизбежно начинали дергаться глаза. Ещё бы. Зашла в покои с одним мужем, а вышла с двумя.

По дороге Рахавель, не изменяя себе, решил окончательно расставить все по местам.

— Я признаю тебя ее старшим супругом, — произнес он, обращаясь к Ариану с абсолютно невозмутимым достоинством. — И буду к тебе прислушиваться. Таков порядок.

Я едва не споткнулась на ровном месте. Ариан, к моему удивлению, ответил не язвительно, а очень серьезно:

— У народа мии-рэнл тоже есть подобный порядок. Я принимаю это.

Я шла между ними с идеально ровным лицом, но внутри меня все уже давно смеялось, краснело, паниковало и требовало немедленно проснуться.

Сиарран, напротив, была в полном восторге. Она порхала рядом, как особенно любопытная и слишком хорошо информированная чайка, и я почти не сомневалась, что половину истории о моем втором муже она уже успела пересказать всем, кто согласился слушать. Снабдив сие кучей не существующих подробностей.

В приемном покое королевы нас встретили тепло и почти по-семейному.

Там я уже официально рассказала, что мир определил мне второго супруга. Что теперь у меня два избранных. Что вторым оказался древний дракон. Королева выслушала это так спокойно, что я даже насторожилась.

Потом кивнула и сказала:

— Этого следовало ожидать.

Мы с Арианом одновременно посмотрели на нее.

— Простите? — уточнила я.

— Ты сильна, Рейна, — ответила она. — Сильнее, чем сама пока готова признать. На таких, как ты, Мир не тратит силы ради одной-единственной связи и одной-единственной судьбы. Тебе предстоит важная роль. А значит, рядом с тобой должны быть те, кто сможет разделить ношу, защитить, поддержать. Иногда одного любимого действительно недостаточно.

Что ж. Спорить с королевой было трудно еще и потому, что глубоко внутри я уже понимала: она права.

Затем разговор перешел к делам куда более серьезным. Мы открыли ей правду о происхождении Рахавеля. О драконах. О том, кем они были когда-то для народа мии-рэнл.

Королева была потрясена. По-настоящему.

Она долго молчала, глядя на Рахавеля так, словно пыталась совместить живое существо перед собой с древней легендой, которую слишком долго считали мифом.

А потом поклялась поднять самые старые записи, какие только сохранились в архивах, в храмах, у жриц, в забытых хранилищах.

— Мы найдем правду, — сказала она. — И народ узнает ее.

С этими словами она подошла к своему венцу, покоившемуся в открытом футляре на специальном алтаре в её кабинете, и с благоговением коснулась двух изогнутых рогов, украшавших корону. Тогда до нее окончательно дошло. И до меня тоже. Вот откуда взялась эта традиция. Вот почему королевский венец веками украшали рога.

Память стерлась. Смысл был забыт. Почитаемые древние существа стали сначала полузабытым символом, а потом — объектом охоты.

Жестокая ирония истории.

Сиарран в это время все порывалась подойти поближе к Рахавелю и потрогать его рога. Из чистого, ничем не замутненного любопытства. Но он был непреклонен. Несколько раз бросил на нее такой холодный взгляд, что принцесса в конце концов даже притихла и почти обиженно отошла в сторону.

Я покосилась на него с удивлением. Ариан тоже.

Сиарран не боялась даже злого Ариана. А тут одним взглядом Рахавель поставил ее на место. И если меня это изумило, то Ариана, кажется, еще и впечатлило.

Я даже уловила от него короткую волну уважения. После этого королева велела подать документы.

Вот тут закончилась семейная часть и началась политика.

Для Ариана были подготовлены официальный документ, печать и полномочия послаДома Тэйл-Наар.Для меня — как обретенной принцессы народа мии-рэнл — право выступать полноправной посредницей между народами, говорить от имени глубинного народа и вести переговоры с поверхностью.

Кроме того, в присутствии жриц и писцов было составлено официальное письмо к императору. В нем королева излагала произошедшее, подтверждала мою новую роль, заверяла в мирных намерениях и выражала надежду на дальнейшее сотрудничество между морским народом и людьми.

А еще заранее были подготовлены дары.

Не символические мелочи, а дары, уложенные в богатые ларцы, достойные начала союза между двумя мирами: украшенное резьбой и энергоконтурами оружие из редкой кости глубинных чудищ; драгоценности из глубоководных жемчужин и редких кристаллов; древние фолианты, запечатанные в особые водонепроницаемые футляры; произведения искусства мирэн — тончайшая резьба по кости, перламутровые панно, инкрустированные шкатулки, церемониальные изделия и свитки, богатые ткани подводного народа.

Я смотрела на все это и все отчетливее понимала: обратно я возвращаюсь уже не просто капитаном, чудом спасшимся после бури.

Я возвращаюсь как официальное лицо нового союза. И это было куда страшнее, чем любой морской шторм.

Тут же подтвердилось окончательно и еще кое-что. Джеймс Харт, мой инженер, оказался избранной парой одной из мирэн. Толковой, сообразительной женщины, служившей при дворе. Одной из немногих, кто действительно не просто присутствовал, а работал.

Ему уже объяснили, что означает такая связь. И у них был выбор: остаться в глубинах или отправиться со мной на поверхность, в Империю людей.

Королева решила, что будет мудро отправить вместе с нами еще одного представителя народа мирэн. И не просто представителя, а ту, кто сумеет понять людей, учиться у них и стать живым мостом между мирами.

Пара была с этим согласна. И пусть мирэна с необычными розовыми текридами привыкла повелевать мужчинами своего народа, здесь я видела, что решение было принято обоими согласовано, без деспотизма матриархата.

Я поймала короткий, слегка ошалелый взгляд Джеймса и подмигнула ему. Обычно холодный, невозмутимый и серьёзный, убеждённый холостяк, инженер теперь здорово встряхнулся. Он выглядел удивлённо-счастливым.

Что ж. Не у меня одной жизнь за последние дни пошла вразнос.

Когда все бумаги были подписаны, печати приложены, сундуки собраны, а напутствия розданы, королева предложила выделить нам охрану, ездовых животных и полноценное сопровождение.