Он принял в огромную ладонь мешок дукатонов и стопку расписок менял. Взвесил золото в руке и бегло просмотрел бумаги. Криво усмехнулся, оценив общую сумму.

— Похоже, здесь не только мои девять тысяч, — сказал дон Ровегар. — Ну что ж, будем считать это штрафом. Немного сверху, чтобы возместить мою обиду. Это было… дерзко. Нагло. Но я оценил изящество проказы. Дельно.

— Спасибо, — натянуто улыбнулся Реньяро. — Могу ли я спросить, где допустил ошибку, дон Ровегар? Что меня выдало?

— Реньяро, Реньяро, мой дорогой! — рассмеялся дон Ровегар. — Успокойся, тебя ничто не выдало. Ты все проделал безупречно.

— В таком случае как же вы узнали?

— А ты не понимаешь? Скажи на милость, кто еще из мошенников этого насквозь прогнившего города настолько хитер, искусен, а самое главное — нахален, чтобы провернуть подобное? Конечно же, я первым делом подумал именно на тебя. Как только мне сказали, что кто-то унес из «Медного Зольдо» почти девять тысяч… я стал выяснять, как это было проделано. Это оказалось непросто, можешь собой гордиться. Но как только я выяснил, как — то сразу понял, кто.

— Кажется, я недооценил ваш ум, дон Ровегар, — вздохнул Реньяро.

— Недооценил. И этим нанес мне гораздо более глубокую обиду, чем кражей горсти монет. Это было личным оскорблением, Реньяро. Но это еще не все. Знаешь, чем ты меня особенно рассердил? — спросил Ровегар, снимая со стены «Размышление». — Вот этой дурацкой картинкой. Ты что же, в самом деле считал, что я не распознаю подделку?

— А что, распознал⁈ — искренне поразился Реньяро.

— Нет, не распознал. Думаю, сам художник бы не распознал. Но видишь ли — я знаю все, что происходит в этом городе. И я прослышал, что кроме меня этим «шедевром» владеют еще четыре человека.

— Пять, — с невольной гордостью поправил Реньяро.

— О, так значит, о ком-то я даже и не узнал?.. Что ж, это только усугубляет твою вину, мой дорогой. Я бы лично тебя отколотил, да боюсь, ты после первого же удара загнешься… и запачкаешь мне тут все кровью. Так что… внучки?..

Реньяро швырнули на холодный мокрый пол и принялись дубасить. Сначала били руками, потом ногами. Реньяро лежал лицом вниз, защищал руками голову и тихо постанывал.

Терпеть молча нельзя — это разозлит бьющих. Орать слишком громко тоже нельзя — это тоже их разозлит. Лучше всего стонать тихонько и жалобно — тогда они могут смилостивиться.

Хотя Реньяро уже не надеялся, что ему сохранят жизнь. Он думал только о том, что Мальдисс смотался удивительно вовремя.

— Я мог бы заставить тебя сожрать эту мазню, — задумчиво говорил дон Ровегар, нависая над людишками, избивающими другого людишку. — По кусочку. Мог бы привязать тебе к шее те девять тысяч, что ты у меня украл, и утопить в канале. Это стало бы уроком тем, кто выловил бы тебя в жажде наживы. А еще я мог бы оторвать тебе яйца и пришить их… хотя нет, это грубо. Не будем уподобляться. Ты там еще дышишь, Реньяро?

— У-у…

— Хватит пока, — добродушно сказал Дедуля, и внучки мгновенно отпрянули. — Поднимите его. Эк вы жестоко. Ну что ж, заслужил. Вот что, Реньяро, дорогой мой, хороший. Я много чего мог бы с тобой сделать, но я прежде всего великан дела. Я даю тебе шанс спасти свою ничтожную жизнь.

— М-м?.. — живо заинтересовался Реньяро, ощупывая языком шатающийся зуб.

— Мои ребятки забрали все ценное, что у тебя нашли, и этого ценного было много. Но я тебя знаю, мелкий ты сукин сын. Ни за что не поверю, что ты ничего не припрятал еще где-нибудь. Просто на черный день, если вдруг придется бежать, а вернуться домой будет нельзя. Припрятал? Говори. Если припрятал, и там достаточно, чтобы я улыбнулся — твоя голова останется на плечах. Я даже позволю тебе унести ее отсюда. Видишь ли, деньги я люблю больше, чем месть, да к тому же ты мне чем-то нравишься, Лис.

Реньяро задумчиво посмотрел на Ровегара. Предложение хорошее… нет, отличное. Возможно, Дедуля врет, и едва Реньяро отдаст заначку, как его швырнут в канал. Но вряд ли — Обычные Люди считают себя честными индивидами и гордятся тем, что раз данное слово держат крепко.

Если, конечно, не найдут для себя выгодным его нарушить. Но что Ровегару проку в одном мертвом мошеннике? Получив достаточно дукатонов, он вполне может и правда проявить великодушие.

Проблема в том, что… у Реньяро нет никакой заначки. Еще недавно они были, и не одна — он действительно сберегал на черный день горсточки монет там и сям, в разных тайничках по всему Таймурангу. Но собираясь покинуть город навсегда и не собираясь ничего бросать, он предыдущей ночью их все обошел и забрал каждую арфу. Все его сбережения сейчас в огромной ручище дона Ровегара — в виде звонких монет и расписок менял. То немногое, что его люди, возможно, все-таки проглядели — для ночного дожа не сумма.

Но сказать это — подписать себе смертный приговор. Может быть, дона Ровегара заинтересует что-нибудь другое?..

Думай, Реньяро, думай…

— У меня есть пара заначек на крайний случай, но это сущая мелочь по вашим меркам, дон, — раскрыл рот Реньяро. — Полсотни в одном месте, сотняжка в другом — что это для кого-то вроде вас?

— Да, крошки для птичек, — согласился дон Ровегар. — Такое меня не порадует. Жаль…

— Но у меня есть кое-что другое! — поспешил сообщить Реньяро. — Знаете, в одной далекой стране есть поговорка: лучше синица в руке, чем журавль в небе… но у меня нет синицы. Была, вернее, и очень жирненькая, но ее вы уже держите в руках, дон. Зато у меня остался журавль.

— Что же там за журавль, если вот это ты зовешь синицей? — хмыкнул великан, глядя на состояние в своей ладони. — Мне стало интересно, сынок. Но если это опять попытка надуть…

— Нет! — выкрикнул Реньяро, потому что внучки угрожающе качнулись к нему. — Я… позвольте я расскажу, как мне в руки попала карта сокровищ?..

Он поведал всю историю без утайки. Не назвал только имени ученого, потому что и сам его не знал, не удосужился спросить. Но когда речь зашла о секретном механизме в кабинете дожа, дон Ровегар поманил пальцем какую-то женщину, поднял за талию к своему уху, та что-то зашептала, и дон Ровегар медленно кивнул.

— Возможно, что не врешь, — задумчиво сказал он. — Возможно, у тебя и правда есть карта… Золотой Город, а?.. слышал, конечно. А кто не слышал? Говорят, золота там столько, что можно построить десять Таймурангов. Если правда… что ж…

Он оглядел сверху вниз своих подчиненных, сынков и дочек, внучков и внучек. Они все таращились с жадностью, у многих глаза горели от мысли о Золотом Городе.

В другом городе и с другим доном Реньяро бы мог рискнуть и попытаться их взбаламутить. Перессорить, даже взбунтовать против Дедули… шансы невелики, но что ему терять?

Но с доном Ровегаром не прокатит, можно даже не надеяться. Он держит свое отделение крепко и надежно… этому немало помогает то, что он впятеро выше человека и убьет пинком быка.

И однако в глазах великана появилось сомнение. Он понял, что никому не может поручить сходить за пресловутой картой. Потому что если Лис не лжет, если там действительно путь к Золотому Городу, верность дону будет подвергнута нешуточному испытанию.

— Сходим вместе, — сказал Ровегар, сбрасывая полотенце и натягивая гигантские порты. — Как раз светает, люблю погулять спозаранку.

Ни одна карета и ни одна баркетта Дедулю бы не увезла. Великан шагал пешком, избегая узких улиц. Его сопровождали четыре верховых внучка, два сынка и мамаша Доцци, которая ростом была Реньяро по плечо, но внушала больший страх, чем шестеро громил позади.

Самого же Реньяро великан посадил себе на плечо и велел указывать дорогу.

— Итак, малыш Реньяро, куда же мы держим путь? — добродушно, даже ласково спросил дон Ровегар. — Только не юли, будь добр. Если ты сейчас вздумаешь водить меня кругами по городу или завести в ловушку, я сломаю тебе шею. Хрусть — и все.