Это не без труда, но удалось вдолбить в головы, и все равно многие волновались и ломились к воротам — особенно те, кто вытянул плохой жребий и должен был уйти среди последних. Но Обычные Люди наводили порядок безжалостно, а пару особо тупых и буйных швырнули обратно в яму. Без каната, так просто.

В Клюд-Клюде не щадят тех, кто гадит в общую воду.

Распотрошили запасы продовольствия. Мылись в тюремной бане (она не для узников, конечно, а для стражников). Смертным боем избили начальника, да и простые стражники получили немало зуботычин. Реньяро порадовался, что Пикру сегодня выходной, а то вышло бы неловко.

К сумеркам людей осталось вдвое меньше. Человек за человеком узники исчезали, растворялись в таймуранском лабиринте улиц и каналов. Одни сегодня же покинут город, другие затаятся на лежбищах или у друзей.

Реньяро уходил последним. Это было условием, которое ему поставили Хомер и другие вожаки. Никто тут друг другу не доверял, просто план Реньяро оказался выгоден всем, и Лис убедил матерых волчищ Клюд-Клюда на время объединиться.

— Эй-эй, искусники, пожалейте мессира начальника, не посылайте его к трону Седого Мертвеца! — окликнул плут двух парней, которые уже собирались швырнуть хозяина Клюд-Клюда на самое дно его царства. — Понимаю, заслужил, он мне и самому не нравится, но он троюродный дядя дожа. Прибьем его — дож в цаплю обратится, акулой в море нырнет, но нас всех достанет и кишки собакам скормит.

Реньяро нехотя послушались. Без него, Хомера и Обычных Людей здесь творились бы гоблинские именины. Всю стражу бы перебили, тюрьму разгромили в прах или попросту сразу бы разбежались во все стороны… и очень скоро сидели бы там же, откуда сбежали, а многие лежали мертвыми.

Хотя нет. Без Реньяро из Клюд-Клюда вообще никто бы не выбрался.

— Что ж, Лис, удачи тебе, — хлопнул его по плечу Хомер. — Держи, заслужил.

Реньяро усмехнулся, глядя на вложенный в ладонь дукатон. Кажется, ему и правда удалось впечатлить лесного главаря.

Двое удальцов Хомера легли в землю Клюд-Клюда, еще один погиб во время бунта. Зато к его банде присоединились Ург, Кин и Зед, а три тролля — это гораздо больше, чем три человека. И Реньяро даже не сомневался, что если только Хомер не уберется подальше, очень скоро таймуранская гвардия снова его разыщет, причем в этот раз живым брать не станут.

Ушел Румар Сен. Мастер кай-мари собирался тихо вернуться в домой, собрать все ценное и к утру исчезнуть порталом. Если жена пойдет с ним — то с женой, но если нет — пусть остается хозяйкой «Бочонка».

— Не очень мы с ней ладим, — сумрачно сказал он напоследок Реньяро. — Чужие люди. Пусть сама решает.

По одному уходили Обычные Люди. Эти город покидать не собирались, им-то уж дон Ровегар обеспечит лежбища. Переждут черный думан, а потом вернутся к прежнему делу.

И в конце концов Реньяро остался в одиночестве. Ночь выдалась ясная, звездная, но безлунная. Плут криво усмехнулся, в последний раз оглядывая захваченный Клюд-Клюд. Утром приедет телега с продовольствием, связанных стражников освободят, и в городе поднимется неслыханный тарарам, а дож, наверное, лопнет от злости, но Реньяро э’Брока будет уже далеко…

…Свистнула арбалетная стрела.

Она вонзилась в дерево, в ворота, за которые уже собирался выскользнуть плут. Реньяро резко повернулся — и увидел двух стражников, выходящих из караулки. Один шагал к нему с алебардой, второй взводил тетиву арбалета.

А следом вышел начальник Клюд-Клюда — избитый, мрачный, с посиневшим лицом. Рядом с ним семенил проворовавшийся счетовод — он жалобно, торопливо бормотал, почти что скулил.

— Вот он, мессир! — взвизгнул он, указывая на Реньяро. — Лис! Это он все придумал! А я невиновен, клянусь богами! Я невиновен!

Реньяро вздохнул. И снова он совсем чуть-чуть опоздал вовремя улизнуть.

Ежели выбрал путь Тени, будь умен, а не жесток. Бери лишь то, что плохо лежит у нерадивого, и не лей кровь без крайней нужды. Но знай: в моем царстве нет чести, есть лишь выживание, и за глупость здесь платят головой быстрее, чем за злодейство.

Ктава, заповедь от Фуракла.

…Дож э’Сандерра смотрел на Реньяро взглядом василиска. Прошло уже минут пять, а он все еще не произнес ни слова.

Начальник Клюд-Клюда очень хотел просто швырнуть в яму единственного, кого сумел поймать. Искушение было таким сильным, что Реньяро уже подвели к краю, а начальник почти что толкнул его… но в самый последний момент взял себя в руки.

Массовый побег из Клюд-Клюда. Событие небывалое и абсолютно непростительное для тех, кто это допустил. Простым-то стражникам ничего, с них спрос невелик, а вот ему, начальнику… ему, без шуток, угрожала виселица. Он знал, слишком хорошо знал дожа э’Сандерра, своего дальнего родича.

Но если притащить дожу хотя бы зачинщика, хотя бы организатора этого злодеяния, можно немного смягчить гнев государя. Он весь будет направлен на мерзавца Реньяро… очень удачно, что это именно он, поскольку на него дож и так обозлен настолько, что даже присылал тайное указание придраться к чему-нибудь и продлить плуту срок заключения.

Пусть, мол, сгниет в Клюд-Клюде!

— Оставьте нас, — наконец произнес дож ледяным голосом. — Думаде, ты ужасно выглядишь. Отправляйся домой, позови лекаря и отдыхай. Все остальные — вон.

Начальник Клюд-Клюда исчез с низким поклоном. Стражники тоже торопливо удалились. Реньяро и дож остались наедине.

Не совсем наедине, конечно. Сестрички э’Браунте где-то рядом. За шторой, за портьерой, за потайной стенкой. Дож не настолько глуп, чтобы остаться без охраны, когда на него таращится грязный, косматый, небритый разбойник. За проведенную в Клюд-Клюде луну аккуратная бородка Реньяро превратилась в какие-то лохмы, рыжие клочья на щеках, хотя до настоящей бороды этой растительности все еще далеко.

— Я больше не отправлю тебя на суд, — бесстрастно произнес дож. — Ты мерзавец и негодяй, Реньяро э’Брока. Ты подлец. Баламут. Нарушитель спокойствия. Я думал, что Клюд-Клюд исправит тебя, но, кажется, это было ошибкой. Собака не перестанет лаять, сколько ее ни бей.

Они стояли друг против друга в полутемном кабинете. За балконной дверью открывался вид на Дворцовую площадь, повсюду были крылатые таймуранские львы и золотая сова э’Сандерры, на одной стене висел пейзаж с каналом, а на другой… ха, на другой висело «Размышление». Опять оно.

Дож теребил перстень на пальце… нет, не рубиновый, украденный Райолой, другой. Реньяро хотелось спросить, что с воровкой, попалась ли она или сумела скрыться, но он воздержался. Дож сейчас взвинчен, его лучше не сердить ни единым лишним словом, иначе… кто знает, вдруг это огневой перстень? Они стоят бешеных денег, но дож-то уж может себе позволить.

Ему очень не понравилось, что его разбудили среди ночи, дожу э’Сандерра. Был четвертый полуночный час, он уже крепко спал, когда в палаццо явились дурные вестники. Начальник Клюд-Клюда спешил доложить, спешил рассказать дожу, который поднимет по тревоге городскую стражу и гвардию.

Так и случилось. Сейчас злые, сдернутые с постелей стражники и гвардейцы носятся по улицам в поисках подозрительных личностей, а все стены обклеивают листовками с лицами беглецов. Мага-типографа наверняка тоже разбудили, и он с сонным лицом водит рукой, размножая инкарнические картинки.

— Должен сказать, по-своему ты мне чем-то нравишься, Лис, — сказал вдруг дож. — Возможно, мне не стоит тебя вешать. Возможно, будет мудрее использовать тебя иным образом. Назначить, например, своим советником. А?.. Что скажешь? Если я сделаю тебя советником, твой гнусный, коварный ум выродка будет служить городу, а значит — мне. Как тебе такая мысль?

— Очень лестно такое слышать, ваша светлость, — разомкнул уста Реньяро. — Но я не политик и не чиновник. Хотя если мой дож прикажет, я, конечно, буду служить в меру моих сил…

— Рад это слышать, — вяло повел рукой э’Сандерра. — Присаживайся, обсудим все как дворянин с дворянином. Вон в то кресло.