— Забавный паренек, — усмехнулся Лицени.

— Да уж, — хмыкнул Атоиди, откидываясь на спинку стула. — Как вы считаете, барон… ой!..

Тоже уже принявший на грудь не один бокал, он едва не упал, но все же удержался и только задел ногой ножку другого стула — на котором висел камзол Мальдисса. Повешенный не очень-то ровно, он свалился, и Атоиди тут же бросился его поднимать.

— Ничего, ничего, он почти и не запачкался… — забормотал он.

— Там что-то упало, — сказал Лицени, наклоняясь и поднимая завернутую в платочек узкую, слегка изогнутую кость размером с карандаш. — Что это, мой друг?..

— Ну-ка, ну-ка… — взял у него находку Атоиди. — Ох!.. Барон, да ведь это бакулюм.

— Бакулюм?..

— Кир, если вы простите мне простонародные выражения. Собачий, судя по размеру… крупный был кобель.

— Да ладно!.. — едва не расхохотался Лицени, невольно вытирая руку. — Зачем он ему?..

— А мы спросим… хотя нет, подождите! — засверкали глаза Атоиди. — Барон, давайте сыграем с нашим заморским приятелем шутку!

И Атоиди сунул длинную косточку в карман камзола — но не Мальдисса, а своего. Заговорщицки подмигнув Лицени, он прижал палец к губам, и вовремя — Мальдисс уже возвращался с двумя бутылками вина.

— Гарийское! — отрапортовал он, ставя выпивку на стол. — На три арфы ограбил меня гнида-кабатчик, но я ему покажу!.. я ему отомщу!.. я… я выпью все его вино! Мессиры?.. Вы со мной?..

Лицени кивнул, выжидательно глядя на Атоиди. Ему не терпелось узнать, что за шутку придумал приятель.

А тот не спешил. Хитро покусывая губу, он позволил Мальдиссу разлить вино, предложил сыграть в хрустяшки, пожаловался, что сам в этой игре поразительно неудачлив…

— Что ни бросок — то «глаза Савроморта», — крякнул Атоиди, нюхая вино. — Какой добрый напиток!.. даже и не знаю, амулет, что ли, какой носить… вы не носите ли какой амулет, барон?

— Нет, я в магической удаче не нуждаюсь, — покачал головой Лицени.

— Здраво, здраво, — согласился Атоиди. — А вы, дорогой Гальдисс?

— Мальдисс, — поправил великозмеец. — Прощаю вам оговорку. Я… да, у меня есть. Это семейная традиция, я… я всегда имею при себе… гм… часть скелета чудесного пса Сгарамея. М-гм.

— О, и какую именно часть? — с интересом спросил Атоиди.

— Ну… если уж вы настаиваете… это бакулюм. М-гм. Так вот. Это семейная традиция.

— Бакулюм. То есть… кир?..

— Ну если выражаться такими словами…

Атоиди с изумлением посмотрел на Лицени. Тот развел руками, пока не уверенный, что ему делать.

— Не может быть, — решительно заявил Атоиди. — Простите, мессир, но я не верю. Ни один идиот не станет носить при себе собачий кир. Это… это бред.

— Идиот?.. — вскинулся Мальдисс. — Вы… вы назвали меня идиотом, мессир?..

— Нет, я говорю, что ни один идиот…

— Мессир, я готов биться об заклад, что мои слова — правда! — гневно выкрикнул Мальдисс. — Здесь, в кармане моего камзола лежит собачий… кир! Да!

— А я вам не верю, — усмехнулся Атоиди, подмигивая Лицени. — Готов биться об заклад, что не лежит.

До Лицени дошло. Он оперся ладонями о стол и воскликнул:

— Мы принимаем ваш вызов, мессир! Мы с Атоиди! Я готов поставить голову, что никакого собачьего кира в вашем кармане не лежит!

— Ах так! — вскочил Мальдисс. — Обвиняете меня во лжи⁈ Вот же!..

Он снял с пояса тяжелый, набитый золотом кошель и брякнул его о стол. Два полновесных дукатона прокатились по мокрому дереву.

— Вот! — воскликнул Мальдисс. — Голова мне ваша не нужна и даром, но я дворянин и за слова свои отвечаю! Вот, здесь сотня золотых дукатонов — я готов поручиться ими за свои слова! Ваш ответ, мессиры!

— Сотня?.. — стушевался Атоиди, щупая свой кошель. — У меня при себе всего семь…

— Ничего, я добавлю остальное, — гордо произнес Лицени.

— Вы благородный человек, барон! — потряс его руку Атоиди. — Преподадим урок этому мессиру!

— Разумеется, выигрыш мы поделим в тех же пропорциях, — поспешил предупредить Лицени.

— … Справедливо, — чуть промедлив, согласился Атоиди. — Вот мои дукатоны, мессир Мальдисс…

— И мои!.. — поспешил снять с пояса кошель Лицени. — А где же ваш собачий кир?

Мальдисс несколько секунд смотрел на рассыпавшееся по столу золото, потом очень медленно сунул руку во внутренний карман… та застыла, не найдя того, что ищет… но тут же дернулась к другому карману.

— Вот, — сказал Мальдисс, разворачивая платочек. — При мне.

Атоиди и Лицени недоверчиво таращились на длинную изогнутую косточку. Другой, но точно такой же.

Барон в отчаянии стиснул подбородок, глядя, как Мальдисс сгребает его дукатоны.

— Это послужит вам уроком за то, что усомнились в словах дворянина, — бросил тот, вставая. — Можете допить мое вино, мне расхотелось сидеть с такими людьми.

И он вышел из «Бархатного восторга», оставив Лицени и Атоиди совершенно раздавленными. Атоиди опрокинул еще бокал и бросил на стол тот, первый бакулюм.

— Простите, что втянул вас в это, барон, — сказал он, вздохнув. — Пойду я, пожалуй, это были мои последние деньги.

Лицени э’Карап ничего не ответил. Он смотрел в стену.

…Когда Реньяро э’Брока вышел с площади, над Таймурангом совсем стемнело и дул холодный ветер. Он забрал у стражи свою шпагу, повертел головой и быстрым шагом перебежал через канал.

Фонарщики уже зажгли фонари, и карнавал стал еще шумнее и прекраснее. Маски отражались в воде, лодки скользили между огней, на балконах пели, на мостах спорили, в переулках целовались, на площадях танцевали, а городские стражники делали вид, что в состоянии за всем уследить.

За мостом ждал кутающийся в плащ мужчина. Реньяро подошел к нему и с ухмылочкой сказал:

— Чьи дела, Мальдисс?

— Ничьи дела, — ответил Мальдисс совершенно трезвым голосом. — Нормально, Атоиди?.. или как ты в этот раз назвался?.. Чечпок не сильно сокрушался?

— Ничего, в утешение у него остался твой кир, — хмыкнул Реньяро.

— Ты думай, что говоришь-то.

— Ну, то есть не твой, а собачий.

Приятели переглянулись и рассмеялись. Мальдисс бросил Реньяро туго набитый кошель, и тот прицепил его к поясу. Гусек попался жирный, лопоухий, и сегодня они неплохо заработали.

— Сегодня еще будет работа? — спросил Мальдисс.

— Не, хватит, отдыхаем, — ответил Реньяро. — С Веселым Днем.

— С Веселым Днем, Лис.

Знание — светильник в руке, а не костыль для гордыни. Ищи истину, даже если она разрушит твой уютный мир. Но помни: невежда, овладевший заклинанием, опаснее дикого зверя. Мудрость в том, чтобы знать, когда применить силу, а когда — промолчать.

Ктава, заповедь от Елегиаста.

День Золотого Скорпиона начался рано для Реньяро э’Брока. Расставшись с Мальдиссом, он не пошел домой, а заглянул в гости к одному богатому купцу. Увы-увы, того не оказалось дома, он отбыл с портальным караваном, зато дома была его супруга, известная своим гостеприимством женщина больших достоинств. До самого рассвета Реньяро помогал ей не скучать по мужу, и только в восьмом полуночном часу отбыл — учтиво и деликатно, никого не тревожа.

Все еще думая о пухленькой купчихе, Реньяро перешел очередной скривленный мостик, едва не столкнувшись в думане с вышедшим на утреннюю смену фонарщиком. Тоже трудится человек — позже всех ложится, раньше всех встает.

Хотя гасят и зажигают фонари, может, разные люди? Реньяро как-то не задумывался на этот счет.