— Знаю, — ответил Арексадо. — Я ее видел.

— Да?..

— В прошлом году, когда ездил в Торо. Хотел… поучиться у великих.

— Отлично… Ты сможешь нарисовать… точно такую же? Понимаю, по памяти трудно, но…

— Смогу. Это нетрудно, Реньяро, совсем нетрудно. Подделать несложно. Но это… не искусство.

— Зато это деньги. И большие. Насколько быстро ты сможешь такую нарисовать?

— Если грубо — за минуту, — грустно усмехнулся Арексадо. — Если надо точнее… ну давай попробуем.

Он подошел к свободному мольберту, установил чистый холст, и с минуту колдовал над палитрой, смешивая краски. Потом прицелился, примерился — и принялся стегать холст кистью, малюя тут и там, оставляя пятна и разводы будто свежайшей уличной грязью.

— Готово, — сказал художник минут через пятнадцать. — «Размышление».

Реньяро вскинул брови. На его взгляд, картина ничем не отличалась от той, что пару часов назад уволокла под мышкой Райола. Если какие-то пятна и имели чуть иную форму, понять это без сравнения с подлинником сможет разве что автор оного подлинника.

Да и то Реньяро в этом сомневался.

— Сделай еще три… четы… еще пять таких, — хищно улыбнулся он. — В точности.

Художник пожал плечами, смешивая еще грязной краски.

Следующие дни Реньяро работал не покладая рук. Они с Мальдиссом продолжали раздувать слух о том, что Эльфова башня обветшала и скоро будет снесена, но вскоре в этом отпала нужда, поскольку сплетня окрепла, встала на ноги и дальше гуляла по городу уже сама. А когда о печальной судьбе башни узнали даже глухие, Реньяро разослал письма четырем крупнейшим строительным подрядчикам, пригласив на встречу в гостиницу «Грандпайр».

— Мессиры! — начал с грубой лести Реньяро. Дворянского пояса ни на одном подрядчике не было. — Я представляю здесь его светлость дожа. Вот моя пайцза… угодно взглянуть?.. доверие — это хорошо, но… да-да, вот, посмотрите… Так вот, мессиры, я пригласил вас сюда по большому секрету. Об этом пока никто не знает, но Эльфову башню решено снести. Никому не говорите, это пока секрет, чтобы не волновать общественность.

Подрядчики важно закивали, жадно таращась на Реньяро. Ни один не произносил ни слова. Мальдисс тоже молча стоял у дверей в мундире таймуранского гвардейца, который ему сшили именно для подобных проказ.

— Мессиры, уже все решено, — вещал Реньяро, поправляя очки. — Эльфова башня отжила свое. Ее снос — дело решенное, и весь вопрос в том, кто этим займется. Большой секрет, никому не говорите — чтобы не волновать общественность. Сейчас нам нужна информация — кто из вас предложит какие условия за этот контракт. Если есть желающие, пожалуйста, предоставьте условия сделки.

Он немного запинался и говорил быстро, торопливо, чуточку путано. Словно невероятно загруженный секретарь градоправителя, которому нужно срочно закончить одно дело и мчаться к следующему. Еще раз попросив подрядчиков как можно скорее представить свои условия, он оставил адрес, по которому будет их ждать, распрощался и ушел, свистнув Мальдиссу.

Все четверо связались с Реньяро на следующий же день — и каждый просил за работу очень немало.

Снос здания вроде Эльфовой башни — это ведь не просто «разобрать дом». Это дорогая инженерная операция. Нужно не завалить соседей, не обрушить набережную, не перекрыть канал, вывезти камень, разобрать ценные элементы, укрепить сваи и фундаменты.

И стоит это все бешеных денег.

— Разборка, леса, блоки, лебедки, рабочие и мастера — это тысяч пять, — бубнил первый подрядчик. — Вывоз мусора — еще по меньшей мере три тысячи. Охрана, перекрытие улиц и каналов, временные мостки, компенсации соседям — это тоже тысячи две… нет, тоже три. И… непредвиденные расходы. Минимум тысяча. Лучше полторы.

— Да, но у вас останется часть камня, балок, черепицы, бронзовых деталей, решеток, мрамора, — устало говорил Реньяро, глядя в честные глаза подрядчика. — Вы же это все потом перепродадите. Или используете на других работах.

— Ну… что-то да, что-то… как получится, ваша милость. Четырнадцать тысяч в итоге, ваша милость.

— Четырнадцать, — пожевал губами Реньяро. — Не много ли?

— Дешевле никак. Но… можно включить в них плату лично вам, ваша милость. За консультацию. Двести дукатонов.

— Двести?..

— Двести пятьдесят. Прямо сейчас. Вот… в этой сумочке. Просто за хлопоты.

— У вас веские аргументы, сударь. Хорошо, контракт ваш. Подпишите здесь… здесь… поздравляю.

Почти такой же разговор повторился еще трижды. Контракт обещал быть жирным, выгодным, и каждому хотелось его заполучить. За несколько часов Реньяро заработал тысячу двести дукатонов — двести пятьдесят с первого подрядчика, двести со второго, триста с третьего и целых четыреста пятьдесят с четвертого. Этот запросил за работу аж восемнадцать тысяч, из которых минимум четыре собирался просто положить себе в карман.

Ни у кого не возникло даже малейших сомнений. Реньяро всегда отличался удивительно честным взглядом. Всем своим видом он словно говорил — вот человек, которому можно доверять. Человек, который лгать просто не умеет.

То, что при этом они дают этому человеку взятку, никого не смущало.

Жадничать и зарываться Реньяро не стал. Получив свои тысячу двести дукатонов, он буквально растворился в воздухе. Исчез, испарился, залег на дно.

А четыре строительных подрядчика через несколько дней прибыли к Эльфовой башне с заключенными контрактами. Прибыли, увидели друг друга, узнали, что контракты заключены со всеми — и подняли скандалище. Дело дошло до дожа, который ужасно удивился, что кто-то собирается сносить Эльфову башню, да еще и по его якобы приказу.

Шумел город долго.

Люби искренне, а не взглядом. Внешнее увядает, словно лепесток, но свет истинного чувства не гасят ни годы, ни морщины. Не делай любовь торгом и не принимай вожделение за нежность.

Ктава, заповедь от Лилейны.

Читая утреннюю газету, Реньяро хохотал до слез. О, как же взбеленился пресветлый дож! Кажется, шутка не пришлась ему по вкусу… а уж как она расстроила господ подрядчиков!

Хотя газетчики все-таки пересолили. Их послушать, так пострадали не четверо толстосумов, которые сами совали Реньяро взятки, разве что хвостами при этом не виляя, а половина горожан.

Тысячи инвесторов обмануты… каких инвесторов, какие тысячи⁈

Ну да чего еще ждать от этих щелкоперов. Урони завтра дож сосиску — напишут, что он погубил городские запасы провизии и теперь Таймуранг умрет с голода.

Какое-то время теперь лучше посидеть тихо. Пусть все уляжется, пусть историю подзабудут. Возможно, стоит на время исчезнуть, уехать куда-нибудь в провинцию, переждать шум… или даже отправиться на розыски Золотого Города.

А что? Денег теперь хватит, можно ехать хоть на край света.

— Ты как насчет попутешествовать, Мальдисс? — хмыкнул Реньяро, пересчитывая звонкие дукатоны.

Тысяча двести за Эльфову башню. И еще тысяча восемьсот — за проданные копии «Размышления». Одну купил банкир Марак, другую — желавший приобщиться к высокому искусству провинциальный богач, третью — хозяйка модного салона, четвертую — иностранный купец, а пятую… о, пятую купил секретарь дожа э’Сандерра. Для тайной коллекции своего господина.

Заплатили они все едва десятую часть настоящей цены… о боги, Райола сожгла три тысячи дукатонов!.. о боги, эта мазня стоила три тысячи дукатонов!.. а, неважно. Часть выручки Реньяро отдал Арексадо, но в этот раз не половину, как обычно, а четверть. Художник наотрез отказался брать такие деньги за час работы, да Реньяро и не спорил, поскольку продать такой товар было гораздо сложнее, чем создать.