С одним другом. Они с Реньяро встретились в «Под мостом», и было это уже в полночные часы, поскольку днем Реньяро на улицах показываться перестал, слишком рьяно его разыскивали.

— Завтра уезжаешь, значит, — сказал Реньяро.

— На рассвете, — кивнул Мальдисс. — Моему будущему тестю обрыдли городские стены, он хочет вернуться в свое графство.

— Я его понимаю, — хмыкнул Реньяро. — Я тоже уезжаю, и не на рассвете, а перед рассветом. Наведаюсь домой, заберу пожитки, чмокну на прощание дочку папаши Хмери — и только меня и видели.

— Удивлен, что ты еще три дня назад не исчез.

— Как я мог пропустить Культидис? — рассмеялся Реньяро. — К тому же обменять столько золота на расписки — дело небыстрое. Вот твоя доля, кстати — частью монетой, частью в бумаге. Заверено колдовскими печатями, обменяют обратно где угодно.

Мальдисс с минуту смотрел на увесистый мешочек и несколько туго скрученных листов пергамента. Много денег, очень много. Он не знал точно, сколько ему причитается от тех проказ, в которых он помогал Лису, но был уверен, что тот все подсчитал и не обманул ни единым зольдо.

— Не надо, — поколебавшись, отодвинул мешочек Мальдисс. — Оставь себе.

— Уверен?

— Ты и так очень много для меня сделал. Я теперь капитан графской дружины, а весной мы с Аталией сыграем свадьбу. Если вдруг окажешься в Тароле — заглядывай обязательно, в любой личине.

— Спасибо за приглашение — буду рядом, загляну. Но однако… дож меня удивил. Вот не думал, что он и его дочка такие хорошие актеры. Но что ж, так даже лучше. Теперь ты точно знаешь, что невеста тебя любит, а она точно знает, что ты любишь ее. Все обернулось ко всеобщему удовлетворению.

— Хотя мне стыдно, — опустил взгляд Мальдисс. — Я же ее таки обманул.

— Это ты уже сам решай. Хочешь, признайся ей, хочешь — так живи. Я свое дело сделал. Уверен, что не возьмешь деньги?

— Да. Раздай их уличным мальчишкам.

— Как знаешь, — поднялся Реньяро. — Прощай, Мальдисс.

— Прощай, Лис. Спасибо тебе за все.

И на этом приятели расстались. И если Мальдисс еще, быть может, надеялся, что однажды они вновь увидятся, то Реньяро понимал, что это навсегда. Даже если однажды дорога снова приведет его в Нураон — графство Тароль он обойдет стороной.

Пусть Мальдисс спокойно живет новую жизнь, и пусть она будет лучше, чем две прежние.

А Реньяро отправился на улицу Канатчиков. Собрать вещи — и в путь. Портал работает круглосуточно, а денег теперь столько, что не пропить и не проесть.

Хотя и что там собирать? Реньяро всегда был легок на подъем. Большую часть золота он уже обратил в расписки менял, а таскать с собой гору вещей глупо. Хватит одного саквояжа — с переменой белья, прибором для бритья, средством от несварения желудка, рабочими инструментами, парой книг, да шкатулкой с деньгами и бумагами. Все остальное можно покупать по мере надобности.

Тащить обратно монеты Мальдисса не хотелось, и Реньяро по пути, как и обещал, раздал их пикальщикам. Всем понемногу, следя, чтобы досталось каждому. Просадят они их, конечно, очень быстро, но что ж с того? Реньяро и сам просаживал почти всю добычу храк знает на что.

У табачной лавки было тихо и спокойно. Жвала, как обычно, коротко кивнула, поймав на лету серебряную арфу. Реньяро поднялся по лестнице, открыл дверь… и уставился на двоих крепких мужчин. Третий тут же вырос за спиной, подталкивая Реньяро внутрь, перекрывая путь к бегству.

— Чьи дела, мессиры? — спокойно спросил мошенник.

— Ваши дела, искусник Реньяро, — ответил самый старший, шагая навстречу. — Дон Ровегар желает вас видеть.

Под ребра врезался тяжелый кулак.

Встречай смерть спокойно. Постарайся прожить хорошую жизнь и не ищи преждевременной гибели, но если она придет — смело гляди в глаза моему посланцу. Помни, что смерть — не окончательный конец.

Ктава, заповедь от Савроморта.

Реньяро опоздал покинуть Таймуранг ровно на один день. Исчезни он вчерашней ночью — и лежал бы уже на пляже Шайха. Но он промедлил — и теперь его ведут по ночным улицам, время от времени угощая зуботычинами. Один зуб шатается, почки болят, глаз подбили — и это явно только начало.

Когда Реньяро выволакивали из дома, Жвала демонстративно смотрел в другую сторону. Интересно, купили его или запугали? И знает ли папаша Хмери?

Двое внучков Обычной Семьи придерживали Реньяро, не давая сбежать, а здоровенный сынок тащил мешок с монетами. Расписки менял они тоже забрали, а это не предвещает ничего хорошего.

Если бы дон Ровегар просто хотел побеседовать — он прислал бы курьера. Одного. Вежливого. Возможно, просто записку с мальчиком. Обычно этого достаточно, чтобы к нему примчались на цырлах — и Реньяро не стал бы исключением.

Если бы дон Ровегар имел какие-то претензии — он прислал бы громил, и те либо отделали бы Реньяро, либо доставили на встречу — но не тронули бы денег. Обычная Семья очень щепетильна в таких делах, они не занимаются прямыми кражами и грабежом (во всяком случае, в Таймуранге). Они берут только то, что считают своим по праву.

И раз они забрали деньги Реньяро — значит, они считают их своими. А это очень скверно.

Дедуля таймуранской бороты, всемогущий ночной дож Ровегар (без э') проживал в большом, просторном палаццо с очень высокими потолками и огромными дверями. Оказавшись внутри, Реньяро почувствовал себя пигмеем. Было очень жарко, повсюду стояли кадки с пальмами, а на стенах висели картины, в том числе, к изумлению Реньяро — его «Красный Треугольник».

Интересно, кто его Дедуле подарил?

Все знают, что дон Ровегар обожает живопись, и коллекция у него на диво богатая, но картины он не покупает и не крадет, а исключительно получает в дар. Уважение ему выказывают все, кто хочет спокойно жить и вести дела не только днем, но и ночью.

И несмотря на просторность и величину, этаж в палаццо Ровегара всего один. Зато под ним расположен огромный подвал — и именно туда Реньяро и отвели. Они спустились по лестнице с на диво широкими ступенями, прошли по такому же коридору и оказались в домашней купальне ночного дожа.

Тут был бассейн, в котором утонул бы даже слон. Был фонтан размером больше городских, украшенный мраморной статуей Марекса. И была кедровая бочка тридцати локтей высоты, над которой виднелась голова дона Ровегара. Его глаза были закрыты, словно хозяин дома крепко спал.

За бочкой тоже висела картина — и не абы какая, а то самое «Размышление», что Реньяро подарил Дедуле. Но плут не успел задуматься над иронией ситуации, потому что дон Ровегар открыл глаза и широко зевнул.

— Вот он, Дедуля! — отрапортовал сынок, подходя ближе. — Мы его поймали!

Он тоже казался пигмеем здесь — в этой огромной купальне, рядом с гигантским бассейном, стоя перед гигантской бочкой, увенчанной щекастой головой.

Реньяро прежде не встречался с доном Ровегаром лично, но многое слышал. Ходили слухи, что он настолько жирен, что его тело утратило нормальные формы, и посетителей он принимает в специальной бочке, откуда виднеется только голова.

Но Реньяро не успел удивиться тому, что слух, который лично он считал пустым, оказался чистой правдой. В бочке с шипением открылась дверь, из нее вырвались струи пара, и дон Ровегар вышел наружу, обертывая чресла полотенцем. Был он хоть и толст, но очень могуч, пропорционально сложен и почти касался головой потолка.

Большинство великанов толстые, у них такая структура тела.

— Реньяро э’Брока, — произнес дон Ровегар густым басом. — Ну мир тебе, сынок. Я долго терпел твои выходки, но больше не намерен.