Рябинин на мгновение задумался:

— У меня нет. Но, возможно, есть в полицейском участке у судебного врача или в сыскном отделении у фотографа Лужина.

— Спасибо, — кивнул Василий и перевернул лист.

Схема комнаты — простой рисунок на бумаге карандашом: кровать, шкаф, дверь, окно. Размеры комнаты и местоположение тела.

Следующей страницей в деле была выписка из домовой книги. Василий быстро пробежал её глазами: адрес, срок проживания, сведения о родственниках.

Дальше — справка о социальном статусе: мещанка, работала швеёй, адрес места работы, долгов не имела.

Опись найденных вещей: личные письма, квитанция об оплате комнаты, небольшая сумма денег.

Следом шли протоколы допросов. Василий быстро пробегал их глазами, не находя ничего интересного.

— Аристарх Платонович, — снова обратился к Рябинину Василий.

— Слушаю, — судебный следователь поднял глаза, оторвавшись от лежавшего перед ним дела.

— Личные письма, квитанцию об оплате комнаты можно посмотреть? — спросил Белозёров.

— Вон тот шкаф, третья полка сверху. Коробка подписана «Авдотья Фролова», — ответил Рябинин и снова занялся своей работой.

Василий сходил, взял коробку, аккуратно открыл. Кроме писем, квитанции, денег и всяких других мелких, ничего не значащих улик, там ничего не было. Все письма были от одной‑единственной родственницы, кроме двух. Одно — с адреса родственницы, в котором сообщалось о её смерти, а вот второе — без адреса, но, судя по почерку, от мужчины и очень короткое: «Московская Воскресенская, что в Таганке, на ул. Семёновской, в 12.00».

Белозёров отложил в сторону письма и взял квитанцию, на обратной стороне которой было написано: «Оплачено».

Василий взял письмо от мужчины и лупу, сравнил почерк. Нашёл протокол, в котором соседи утверждали, что видели, как к Авдотье заходил мужчина в тёмном пальто. Отложив всё в сторону, он посмотрел на Рябинина:

— Аристарх Платонович, могу я вас снова отвлечь?

— Да, Василий, что‑то нашёл? — спросил Рябинин, посмотрев на Белозёрова.

— Пока не знаю, но вот какое дело. Я нигде не нашёл протокола допроса мужчины, который посещал Авдотью, и нигде нет информации о её родственнице, — ответил Василий.

— Мужчину не нашли, а про родственницу и не выясняли. Там есть письмо, где сказано, что она умерла, — ответил Рябинин. — Есть какие‑то мысли?

— Да, Аристарх Платонович, — Василий взял письма и квитанцию, лупу и подошёл к столу судебного следователя. Положив всё перед ним, он продолжил: — Тут вот какое дело, этот мужчина и Фролова были хорошо знакомы, точнее, я считаю, что они состояли в браке.

Рябинин удивлённо посмотрел на Белозёрова:

— Почему ты так решил? То, что они были знакомы, это понятно, но вот то, что они состояли в браке, нам не известно.

— Квитанция об оплате комнаты, — Белозёров перевернул квитанцию и показал надпись. — И почерк в письме от мужчины совпадают. Можете проверить.

— Хорошо, я тебе верю. И что дальше? — спросил Аристарх Платонович.

— В письме стоит адрес и время: «Московская Воскресенская, что в Таганке, на ул. Семёновской, в 12:00». Я думаю, они там венчались, — ответил Василий.

— Хорошо, это мы можем проверить. Отправим Мохова. Я составлю официальный запрос в церковь, чтобы проверили запись в метрической книге, — кивнул Рябинин. — Ещё что‑то?

— Да, — Белозёров показал письмо с адреса родственницы, в котором сообщалось о смерти. — Смотрите, даты на письмах. Разница в два дня. Я думаю, тут замешано наследство.

— А к этому выводу ты как пришёл? — усмехнулся Рябинин.

— Давайте допустим, что неизвестная нам родственница, с которой вела переписку Авдотья, достаточно богатая старушка. Она составила завещание у нотариуса, где отписала всё Авдотье, — начал говорить Белозёров. — Её любовник об этом узнал, быстро оформил с ней брак и убил, чтобы впоследствии получить всё наследство.

Рябинин заулыбался:

— Василий, вы плохо знаете законы. Муж не становится наследником вместо жены. Максимум, что он получит, это так называемую «вдовью часть»: седьмую часть дома и четверть денег. Остальное уйдёт другим родственникам, а если их нет — то в казну.

— Вы правы, Аристарх Платонович, — кивнул, соглашаясь, Василий. — Только если в завещании прямо не указано: «Всё имущество — Авдотье, а если она умрёт до принятия наследства либо не успеет его принять — то её супругу».

Рябинин нахмурился:

— А ведь ты прав, Василий. Если в завещании так сказано, то всё уйдёт мужу. А это уже серьёзный мотив.

— Надо выяснить, была ли Авдотья замужем и за кем. Найти этого мужа, если он есть. И выяснить всё по умершей родственнице. Адрес есть в письмах, — сказал Белозёров. — Ну а дальше — искать завещание.

— Ты прав, Василий, — Рябинин посмотрел на Белозёрова. — Сейчас оформлю запрос в церковь, схожу к окружному судье, и поедем в отделение сыска, но перед этим заедем пообедать.

— У меня нет денег на обед, — тихо сказал Белозёров.

— Я знаю, Василий. Не переживай. Я оплачу. Должен же такой сотрудник хорошо питаться. Тем более сегодня предстоит ещё много работы, — сказал Рябинин. — А теперь не мешай мне.

Василий вернулся за стол и снова стал листать дело Фроловой, пытаясь найти ещё что‑нибудь важное.

Через полчаса в кабинет вернулся довольный Рябинин:

— Василий, можем ехать.

Белозёров закрыл дело Фроловой, в котором не смог найти больше ничего важного, и последовал за Аристархом Платоновичем.

На выходе из окружного суда их встретил старый знакомый извозчик — Гриня:

— Куда изволите, ваше высокоблагородие? — пробасил Гриня.

— Сначала на обед, Гриня, потом отвезёшь нас в отделение сыска, — ответил Рябинин, усаживаясь на скамейку.

Василий сел рядом. Извозчик щёлкнул кнутом, и пролётка не спеша поехала по мостовой.

Обед пролетел быстро. Василий съел всё, что ему предложили, наконец‑то утолив многодневный голод. Тех денег, которые он выделил себе на пропитание, едва хватало на скудный ужин. Так что ел он один раз в день — вечером.

В отделение сыска Василий входил следом за Рябининым в прекрасном расположении духа.

Судебный следователь сразу отправился в кабинет начальника сыскного отделения — Воронова.

— Василий, идёшь со мной, — сказал Рябинин, когда Белозёров хотел завернуть к Лужину. — К фотографу потом сходишь.

— Как прикажете, Аристарх Платонович, — удивлённым голосом ответил Белозёров. Посещать начальника он не собирался.

Рябинин, как обычно, вошёл в кабинет без стука и сразу направился к столу.

Иван Макарович оторвался от лежавших перед ним документов:

— Добрый день, Аристарх Платонович. Только вы врываетесь в мой кабинет без стука.

— Привычка, Иван Макарович, прошу простить, — ответил, улыбнувшись, Рябинин.

— Проходи, Василий, чего у дверей замер? — Воронов посмотрел на Белозёрова.

Белозёров прошёл к столу и сел на свободный стул.

— Итак, Аристарх Платонович, вижу, пришли по делу, — улыбнулся Воронов, посмотрев на Рябинина.

— Как обычно, Иван Макарович, — судебный следователь достал из папки два документа. Один протянул Воронову. — Это ходатайство, о котором мы вчера говорили.

Воронов внимательно прочитал документ и отложил в сторону:

— У меня всё готово, сейчас поставлю подпись и отправлю в канцелярию.

— А это второй документ, подписанный окружным судьёй и зарегистрированный в установленном порядке, — Рябинин достал ещё один документ и протянул Воронову.

Иван Макарович внимательно его прочитал и вернул Рябинину.

— Отлично. Ну тогда стоит сообщить обо всём нашему стажёру. Как вы считаете, Аристарх Платонович? — начальник сыскного отделения смотрел на судебного следователя.

Белозёрову не нравились все эти игры между следователем и начальником, но он тихо сидел и ждал продолжения.

— Хорошо, Иван Макарович, тогда, наверное, я начну с вашего позволения? — спросил Рябинин, и Воронов согласно кивнул.