— Пётр Степанович, прошу вас сделать чёткие снимки подошвы ботинок подозреваемого, которые имеют индивидуальный характерный рисунок.

Лужин сразу начал устанавливать штатив, положил ботинки подошвой вверх, чтобы чётко зафиксировать рисунок на снимке. Как только он закончил, Рябинин подозвал понятых:

— Прошу посмотреть на подошву. Обратите внимание: на каблуке набойка с поперечной насечкой, также имеются характерные углубления. — Понятые внимательно посмотрели на подошву и отошли от стола.

Рябинин взял у Лужина ещё один пакет и упаковал ботинки.

Заполнив все необходимые протоколы, он пододвинул их к Игнатьеву:

— Прошу защиту ознакомиться. Если замечаний нет, понятые поставят свои подписи, и мы закончим.

Игнатьев внимательно ознакомился с документами и вернул их Рябинину.

— У меня нет замечаний. Вы всегда всё заполняете по закону, Аристарх Платонович, — произнёс Иннокентий Львович.

Рябинин подозвал понятых, ознакомил их с протоколами и дал расписаться. Встав из‑за стола, он кивнул стоявшим возле Арзамасовых городовым:

— Уводите задержанного.

Арзамасов‑старший зло смотрел на городовых, которые, взяв под руки его сына, повели на улицу.

— Понятые свободны, — сказал Рябинин. — До встречи, Иннокентий Львович. Я приглашу вас, как только соберусь провести допрос задержанного.

— До свидания, Аристарх Платонович. Я так понимаю, допрос будет завтра утром? — уточнил Игнатьев.

— Скорее всего, Иннокентий Львович. Не переживайте, вас уведомят заранее, — Рябинин развернулся и направился к выходу. Белозёров и Мохов подхватили саквояж и ящик с пластинами, Лужин забрал штатив и камеру.

Выйдя из дома, Лужин сказал:

— Аристарх Платонович, я пойду слепок гипсовый заберу. Он как раз уже схватился.

— Конечно, Пётр Степанович. Мы вас подождём. Передайте Горюнову, что мы уезжаем. Больше нам тут делать нечего, — попросил Рябинин.

Как только Белозёров и Тихон загрузили оборудование Лужина в пролётку, Василий направился к Рябинину.

— Аристарх Платонович, что теперь? — спросил Василий.

— Буду готовить дело. Все улики против Арзамасова. Сегодня подготовлю ходатайство, чтобы судья разрешил отпустить Гончара. А завтра допрос буду проводить. Игнатьев — хороший защитник, но мы всё сделали строго по закону. Отвергнуть улики он не сможет. Но повозиться мне придётся, — вздохнул Рябинин и прикрыл глаза. — Что‑то устал я, Василий. И домой не поехать, дел ещё много.

— Аристарх Платонович, утром же ещё Моня должен был прийти по делу отставного штабс‑капитана, а мы на выездах были. Если я вам больше сегодня не нужен, может, я сбегаю до ювелира? — предложил Белозёров.

— Арон Абрамович тебе ничего не скажет, так же как и Моня, Василий. Это мне надо с ними говорить, а я пока этим делом занят, — судебный следователь посмотрел на Белозёрова. — Сейчас поедем в окружной суд. Пока буду ходатайство делать на Гончара и дело Арзамасова заполнять, сходишь до ювелира. Скажешь, что я появился; если придут, то выслушаю.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — Василий посмотрел в сторону берега, откуда уже шли Лужин с Горюновым и городовыми.

Лужин подошёл к Рябинину и показал упакованный слепок:

— Отлично получился. Я даже сейчас уже могу сказать, что слепок и ботинок Арзамасова совпадают. Но проведу экспертизу и сделаю заключение. Всё будет готово утром, Аристарх Платонович. Снимки тоже до утра проявлю. Я попросил Аркадия Ильича завести задержанного ко мне в лабораторию. Сниму с него отпечатки и проведу сравнение отпечатка на кресте и задержанного, и карточку по системе Бертильона заполню на него. А потом уже в полицейский участок пусть везут.

— Спасибо, Пётр Степанович. Если отпечаток на кресте тоже совпадёт, это станет ещё одной веской уликой против Арзамасова, — поблагодарил Лужина Горюнов. — Завтра утром я тогда заеду к вам, всё заберу.

— Аристарх Платонович, допрос завтра будете делать? — спросил Горюнов.

— Да, Аркадий Ильич, теперь только завтра. С утра отправлю курьера к Игнатьеву, чтобы прибыл к своему подзащитному, — ответил Рябинин и посмотрел на помощника начальника сыскного отделения: — Фёдор Емельянович, спасибо за помощь. Как только немного разберусь с делом Арзамасова, вплотную займёмся делом отставного штабс‑капитана. Думаю, его тоже скоро закроем.

— От нас нужна какая‑нибудь помощь? Василий сообщил, что вы работаете по ювелирам, — произнёс Румянцев, стоявший рядом с ними.

— Пока нет, Фёдор Емельянович. По студентам есть что‑нибудь новое? — спросил Рябинин.

— Нет. Тишина. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Филёры работают по двум снимкам, проводим работу с дворниками, швейцарами, официантами. Тихон, когда не с нами на выезде, тоже мотается по городу, — сообщил Румянцев.

— Пока тихо везде, — добавил Мохов. — В университете тоже тихо. Студентов знали, я нашёл пару человек, которые с ними хорошо общались, но обе — девушки. Между собой не знакомы. Ничего внятного тоже не смогли сказать. Так что продолжаю работать, Аристарх Платонович.

— Хорошо, — кивнул судебный следователь. — Давайте поедем уже. Я с Василием в окружной суд.

Через пару минут пролётки и конный экипаж полиции с задержанным отъехали от дома купца Арзамасова.

Белозёров молча смотрел на прохожих, размышляя о том, почему Арзамасов‑младший так поступил с Марьей. Ведь, судя по словам её отца, она с ним хорошо общалась. Он повернулся и посмотрел на Рябинина:

— Аристарх Платонович, как вы думаете, почему Николай решился на такой поступок?

Рябинин задумался, пожал плечами и ответил:

— Не знаю. Наверное, приревновал к Ивану. Это сейчас нам только задержанный может сказать, что вряд ли сделает. Причин может быть много.

Василий промолчал, не став больше задавать вопросы.

Пролётка подъехала к зданию суда. Рябинин расплатился с извозчиком:

— Иди до ювелира, Василий. Я в кабинете буду.

Белозёров кивнул и быстрым шагом направился в ювелирную лавку Арона Абрамовича.

Василий открыл дверь в лавку и вошёл. За прилавком сидел Моня.

— Добрый вечер, Моня. Арон Абрамович здесь?

Моня поднял глаза на Белозёрова:

— Может, здесь, а может, и нет. Вы по какому делу?

— Моня, ты что, не видишь, что молодой человек пришёл от Аристарха Платоновича? — из другой комнаты вышел ювелир.

— Добрый вечер, Арон Абрамович. Аристарх Платонович весь день был на выезде, только вернулся. Завтра с утра тоже его не будет весь день. Может, вы сможете сейчас к нему подойти? — спросил Белозёров.

— Хорошо, молодой человек. Дайте мне одну минуту, — ювелир скрылся в комнате, но почти сразу вернулся и вышел из‑за прилавка. — Моня, закрой дверь и никого не впускай, пока я не вернусь. Уже поздно, не хватало нам тут ещё всяких проходимцев, — строгим голосом сказал Арон Абрамович.

Моня сразу вскочил со стула и пошёл следом закрывать двери.

Ювелир убедился, что Моня закрыл лавку, как только они с Белозёровым вышли, и не спеша направился в сторону окружного суда.

Василий молча шёл рядом.

— Жалко бедную девочку, — вдруг сказал ювелир.

Белозёров вздрогнул и подозрительно посмотрел на ювелира.

— Не смотрите на меня как на врага, молодой человек. Вся Москва уже знает, что сегодня арестовали сына купца Арзамасова, — произнёс Арон Абрамович, даже не взглянув на Василия. — Вы думаете, такое можно утаить?

Василий продолжал молчать, не собираясь обсуждать это дело с ювелиром.

— Скучно с вами, — продолжил говорить ювелир. — Могли бы и поделиться секретами.

— Арон Абрамович, при всём моём уважении к вам, но по этому делу вам лучше поговорить с Аристархом Платоновичем, — ответил Белозёров.

Ювелир рассмеялся:

— Я вас умоляю, Аристарх Платонович никогда ничего не рассказывает.

Они поднялись по ступеням здания окружного суда и прошли в кабинет Рябинина.

— Добрый вечер, Аристарх Платонович, — улыбнулся ювелир.