— Подожди, Иван Макарович, — вступился за Василия Рябинин. — Пусть сначала скажет. А мы решим.

— Ваше право, Аристарх Платонович. Вы у нас тут судебный следователь, вам и решать, — перешёл на официальный тон Воронов.

— Да не кипятись ты, Иван, — Рябинин дружески похлопал по плечу Воронова. — Мы с тобой дружим уже много лет, а работаем вместе и того больше. Василий уже доказал, что на него положиться можно.

— Аристарх, дружба дружбой, но не по чину ему нами командовать, — надулся Воронов.

— Так он и не командует, Иван Макарович, — вставил Румянцев.

— Ты‑то куда лезешь, Фёдор Емельянович? — Воронов посмотрел на своего помощника. — То, что он несколько дел раскрыл, не даёт ему права…

— Иван, — перебил его Рябинин, — дай Василию высказаться.

Воронов махнул рукой:

— Делайте что хотите, — потом посмотрел на Рябинина и добавил: — У нас три дня. Через три дня, если не раскроем дело, и тебя, и меня выкинут со службы, сам понимаешь. Но если раскроем, то обещаю, что сделаю Белозёрова полноценным полицейским надзирателем, а ты, Аристарх, напишешь ему такую рекомендацию, чтобы ему чин дали без лишних вопросов. Вот тогда к нему и относиться по‑другому будут. И право голоса заимеет.

Рябинин посмотрел на Белозёрова:

— Ну что, Василий, как тебе такая перспектива роста?

— Я сделаю всё, что от меня зависит, — Белозёров вытянулся по стойке смирно.

— Василий, через три дня, если не найдёшь убийцу, ты вместе с нами на улицу пойдёшь. Так что твоя судьба, как и наша с Иваном Макаровичем, сейчас в твоих руках. Дела ты щёлкаешь, как орехи. Но тут всё будет не просто, — судебный следователь смотрел в глаза Белозёрову. — Давай, рассказывай, что придумал.

— Перво‑наперво осмотрим место преступления. Если что‑то найдём, отправим Петра Степановича снимки проявлять, а тело — на вскрытие, чтобы судебный врач нам точное заключение сделал.

Рябинин открыл свою папку и стал записывать.

— Потом допросим управляющего, и я хочу изучить банковские документы, — продолжил Василий.

— С этим будет сложнее, надо постановление судьи, — пробормотал Рябинин. — Хорошо, утром сделаю. Давай дальше.

— Ещё банк надо закрыть на время следствия, — сказал Василий.

Воронов хмыкнул:

— У нас тут и так вкладчики собираются. Закроем банк — через три дня тут вся Москва на дыбы встанет.

— Если надо, закроем, — Аристарх Платонович посмотрел на Воронова. — Мне градоначальник и прокурор карт‑бланш дали. Так что судья никуда не денется, подпишет постановление на закрытие банка на три дня.

Иван Макарович в ответ лишь пожал плечами.

— Дальше, Василий, — судебный следователь снова посмотрел на него.

— Надо, чтобы городовые собрали всех служащих. Надо их опять допросить, — произнёс Белозёров.

— Так их тут пятьдесят человек народу, — вставил удивлённо Мохов. — Мы их даже в прошлый раз не всех допрашивали. Судебный следователь Остапенко сказал, что они все одно и то же говорят.

— Хорошо, Василий, — Рябинин проигнорировал слова Мохова и посмотрел на Ивана Макаровича. — Надо людей, чтобы допросы делать.

— Я, Мохов, Фёдор Емельянович и Василий — чуть больше чем по десять человек. Если сегодня начнём, к завтрашнему обеду управимся, — усмехнулся Воронов. — Я лучше на эти три дня сюда перееду, чем потом со службы выкинут.

— Иван, рано ты нас со службы выгоняешь. А вот с допросом ты прав. Я тоже помогать буду, когда из окружного суда вернусь. Хотя… — Рябинин на секунду задумался. — Прямо сегодня и поеду к судье домой. Сошлюсь на приказ градоначальника.

— Ох, Аристарх, рискуешь ты. Ночь на дворе. Тебе потом с ним работать дальше, если дело раскроем, — покачал головой Воронов.

— Лучше работать, чем не работать, Иван Макарович. А раскроем дело, думаю, судья не будет возмущаться. Не по чину ему против градоначальника переть, — произнёс судебный следователь. — Что ещё?

— Давайте с этого начнём, а дальше будем действовать по обстоятельствам, — ответил Белозёров.

— Хорошо, — Рябинин взглянул на дверь банка. — Где Горюнова носит с понятыми…

Через минуту дверь в банк открылась, и вошёл начальник полицейского участка Горюнов; следом за ним вошли трое понятых.

— Аркадий Ильич, мы уже заждались, — произнёс Аристарх Платонович.

— Пока зевак разогнали, пока от газетчиков отбился, — начал Горюнов оправдываться. — Понятых пришлось из соседнего доходного дома привлекать. Никто не желал в этом участвовать.

— Репортёры всё ещё там? — уточнил Воронов.

— Конечно. Думаю, они теперь дежурить там будут. Об этом деле уже каждая собака знает в Москве. Теперь от газетчиков требуют освещать ход расследования, — вздохнул Горюнов.

— Ладно, нечего время терять, — командным голосом заговорил Рябинин. — Идём в личный кабинет Конюхова. Начнём осмотр. Тихон, приведи управляющего, он в своём кабинете сидит.

Мохов быстрым шагом направился к кабинету управляющего; остальные стали подниматься на третий этаж банка, где был расположен личный кабинет владельца — Конюхова.

Белозёров оглядел кабинет, пока Рябинин командовал, куда вставать понятым, чтобы они всё видели.

В банк уже было проведено электричество, и на потолке кабинета висела большая люстра, полностью освещавшая помещение. В центре стоял большой стол из цельного массива дерева. Огромное кресло было под стать столу. Стульев не было, но возле дальней стены стоял дорогой диван с позолоченными подлокотниками. Возле дивана стоял небольшой столик. Очень похоже, что Конюхов использовал его для отдыха. Как и во всём банке, пол был устлан мрамором.

На полу возле стола, в луже крови, лежало тело Григория Назаровича Конюхова, из груди которого торчал большой массивный нож.

— Вы ничего здесь не трогали? — Белозёров обернулся и посмотрел на управляющего, которого привёл Мохов.

Управляющий, услышав эти слова, вздрогнул и посмотрел на Белозёрова испуганными глазами.

— Я… я ничего не трогал, — пробормотал он, отступая от Василия. — Сразу послал за полицией. Клянусь, ни к чему не прикасался…

Белозёров перевёл взгляд на Рябинина:

— Аристарх Платонович, мы можем приступать?

— Приступайте, — и, посмотрев на понятых, добавил: — Прошу вас внимательно следить за действиями сотрудников при осмотре. Потом всё будет зафиксировано в протоколе, который вы подпишете.

Понятые активно закивали.

— Ну что, Василий, сначала, как обычно, общий план с разных сторон? — спросил Пётр Степанович.

— Да, сейчас помогу, — ответил Белозёров. — Тихон, нарисуй пока план кабинета, но замеры не делай. Сначала осмотрим всё.

— Хорошо, Василий. Замеры потом сделаем, как тело увезут, — согласился Тихон и, открыв свою папку, начал чертить схему кабинета.

Белозёров внимательно осматривал пол кабинета, когда его позвал Лужин:

— Василий, подойди на минутку.

Подняв взгляд, он посмотрел на Петра Степановича, который с задумчивым видом и с лупой в руках стоял возле стола.

Белозёров аккуратно обошёл лужу крови возле трупа и приблизился к фотографу.

Лужин дал ему лупу и показал на отпечатки, которые он уже проявил с помощью порошка:

— Сравни эти отпечатки и отпечатки на ноже. Я их уже тоже проявил.

Василий с минуту разглядывал отпечатки на столе, стараясь запомнить основные контуры, потом приблизился к телу, присел и стал рассматривать отпечатки на ноже.

— Хм… — Белозёров встал и повернулся к Лужину. — Похоже, это отпечатки разных людей. Может, на столе только отпечатки Конюхова?

— Они тут, безусловно, есть. Я потом их отделю от других. Сейчас на столе отпечатки предположительно Конюхова и ещё одного человека — я уже сравнил их. А вот на ноже — отпечатки третьего лица, именно того, кто нанёс удар, — Пётр Степанович смотрел на Василия.

— Выходит, в кабинете во время убийства было двое человек, или… — Белозёров задумался.

— Или сюда кто‑то приходил после убийства и обыскивал кабинет. Так как на ящиках стола тоже есть отпечатки, — продолжил Пётр Степанович.