Василий встал и прошёлся по кабинету, окончательно успокаиваясь и настраиваясь на рабочий лад.

Вернулся Рябинин и внимательно посмотрел на Василия, который продолжал ходить по кабинету:

— Поехали.

Белозёров кивнул, схватил со стола лупу и пошёл следом за Рябининым.

Пролётка летела по мостовой в сторону Никитинских ворот. Рябинин следил краем глаза за Василием, который сосредоточенно смотрел на прохожих, как будто выискивая убийцу.

— Приехали, ваше высокоблагородие, — произнёс извозчик.

— Гриня, жди здесь, — приказал Аристарх Платонович и стал выбираться из пролётки.

— Как прикажете, ваше высокоблагородие, — тут же откликнулся старый знакомый извозчик.

Белозёров тоже вышел и посмотрел на Гриню. «И как он узнаёт, что Рябинину куда‑то надо ехать? Почти всегда стоит возле окружного суда», — промелькнула мысль у Василия.

— Ты идёшь? — окликнул его Аристарх Платонович.

Василий кивнул и поспешил за судебным следователем.

Место преступления Белозёров узнал сразу. В памяти ещё остались изображения со снимков. Он опустился на колени и стал ползать по брусчатке, внимательно обследуя каждый сантиметр переулка.

— Ты ищешь что‑то конкретное? — спросил заинтересованно Рябинин.

— Пока не знаю… — ответил Василий, подняв голову. Немного подумав, добавил: — Хотя знаю. Жёлудь.

Рябинин промолчал: в его памяти всплыло, что Василий нашёл дубовый жёлудь, когда осматривали место убийства студента Орлова.

— Думаешь, это как‑то связано? — снова спросил судебный следователь.

Но Белозёров не ответил, ползая на коленях и внимательно обследуя каждую впадину между брусчатками. Наконец он остановился и сел, посмотрев замутнённым взглядом на Рябинина.

— Нужен фотограф и понятые, — глухим голосом произнёс Василий.

Рябинин не стал задавать лишних вопросов, а сразу направился к ожидавшему извозчику.

— Гриня, срочно в сыскное отделение. Пробейся к начальнику или его заместителю. Скажи, что мне срочно нужен фотограф и понятые. Жду здесь, Гриня, — Рябинин сунул ему в руку денег. — Гони, Гриня.

Извозчик сразу защёлкал кнутом, лошадь встала на дыбы и рванула с места, унося пролётку в сторону отделения сыска.

Рябинин проводил его взглядом, развернулся и пошёл к Василию, который продолжал сидеть на брусчатке переулка.

— Василий, с тобой всё хорошо? — спросил судебный следователь, приблизившись к Василию.

— А… — Белозёров поднял глаза, взгляд уже принимал нормальный вид. Он аккуратно положил лупу на брусчатку и поднялся. — Да, Аристарх Платонович. Всё хорошо. Я нашёл. Нашёл тут дубовый жёлудь. Орудие совпадает, время совпадает… — заговорил Белозёров, но Рябинин его остановил:

— Подожди. Давай по порядку.

Василий вдохнул, выдохнул, собрался с мыслями и заговорил спокойным, ровным голосом:

— Иван Костин, студент Императорского Московского университета, убит пятнадцатого мая в период с двух до четырёх часов ночи. Один удар тонким острым клинком прямо в сердце, между третьим и четвёртым рёбрами слева. Направление удара — сверху вниз. Рост убийцы — примерно метр семьдесят пять — метр восемьдесят. Других следов нет. Но сейчас возле тела я нашёл дубовый жёлудь.

Белозёров на мгновение замолчал, потом продолжил:

— Дмитрий Орлов, студент Императорского Московского университета, убит пятнадцатого июля в период с двух до четырёх часов ночи. Один удар тонким острым клинком прямо в сердце, между третьим и четвёртым рёбрами слева. Направление удара — сверху вниз. Рост убийцы — примерно метр семьдесят пять — метр восемьдесят. Улика: дубовый жёлудь.

Василий внимательно посмотрел в глаза судебного следователя:

— Профессиональный убийца с хорошо отточенным ударом. Орудие: тонкий острый стилет. Рост — метр семьдесят пять — метр восемьдесят. Оставляет на месте преступления знак: дубовый жёлудь. Период между убийствами — ровно два месяца. Пока убивает студентов.

Белозёров снова замолчал, но тут же добавил:

— У нас серийный убийца. Дела надо объединять.

Рябинин задумчиво смотрел на Белозёрова:

— Ты сказал: «Пока убивает студентов». Думаешь, он может разнообразить список жертв?

— Не знаю, Аристарх Платонович. Он может сделать всё что угодно: разнообразить список, изменить время, сократить интервал между убийствами. Но чего он точно не изменит, так это тип оружия и свой фирменный знак: дубовый жёлудь, — ответил Василий.

— Хорошо, а что с делом отставного штабс‑капитана Николая Воронова? — спросил Аристарх Платонович.

— Пока ничего. Но это точно не убийца студентов. Я смотрел заключение врача. Займусь им сегодня вечером, — сказал Белозёров. — Думаю, с ним будет намного проще. А вот с этими делами будет трудно. Зацепок никаких. Надо сказать Воронову, чтобы раздал филёрам фотографию Костина. И опрос вели среди дворников, швейцаров гостиниц и извозчиков сразу по двум жертвам.

— Хорошо, это я сделаю, — произнёс Рябинин. — Значит, новую жертву можем ждать в любой момент?

— Не факт. Если он только начал убивать, то приноравливается. Входит во вкус. Пока будет осторожничать. Раньше, чем пятнадцатого августа ждать не стоит, и то при условии, что он сократит срок на целый месяц между убийствами, — отрицательно покачал головой Белозёров.

— Значит, в запасе месяц, чтобы его найти, — кивнул Рябинин.

— Да, но шансов мало. Только если его кто‑то видел, в чём я сильно сомневаюсь, — ответил Василий.

Аристарх Платонович вздохнул: «Значит, всё‑таки серийный убийца. Опять прокурор будет лютовать и кричать, чтобы срочно поймали», — нерадостные мысли накатили на Рябинина.

Через час приехал Гриня и ещё две пролётки. В переулок высыпали понятые, Иван Макарович Воронов, начальник сыскного отделения, и Пётр Степанович Лужин, штатный полицейский фотограф Московской сыскной полиции.

— Что случилось, Аристарх Платонович? — Воронов быстрым шагом подошёл к Рябинину.

— Василий нашёл жёлудь, — коротко ответил Аристарх Платонович, кивнув в сторону Белозёрова, который кинулся помогать Лужину.

— Какой жёлудь? — удивлённо спросил Иван Макарович.

— Потом, Иван Макарович, сейчас изъятие сделаю, протокол составлю — и поговорим, — отмахнулся Рябинин, доставая из папки чистый лист бумаги.

Белозёров уже тащил к лежащей на брусчатке лупе штатив с камерой. Следом шёл Лужин, неся саквояж.

— Добрый день, Аристарх Платонович, — поздоровался фотограф, проходя мимо Рябинина. — Василий сказал, что снова нашёл жёлудь.

— Да, Пётр Степанович, постарайтесь сделать хороший снимок, — кивнул Рябинин.

— Всё сделаю, не переживайте, — Лужин пошёл к штативу и начал настраивать камеру.

Белозёров стоял рядом, держа в руках лупу.

— Лампу доставать? — спросил Василий.

— Не надо. Света хватает, — оглядевшись, ответил фотограф. — Лучше отойди чуть в сторону, тень падает.

Белозёров кивнул и сразу сдвинулся вправо.

Через пару минут Лужин уже сворачивался:

— Всё готово, Аристарх Платонович. Можете изымать. Снимок будет готов к вечеру. Если надо срочно, отправлю с городовым в окружной суд.

— Срочности нет, Пётр Степанович. Заберу потом, или Василий заберёт, — ответил Рябинин.

— Иван Макарович, я тогда поеду, раз больше я тут не нужен, — фотограф посмотрел на начальника сыскного отделения.

— Да, поезжайте, Пётр Степанович, — махнул рукой Воронов.

Через несколько минут пролётка увезла фотографа.

Василий стоял возле Рябинина, который объяснял понятым процедуру изъятия улики. Когда он удостоверился, что все всё поняли, указал им на жёлудь, зачитал протокол и дал расписаться. Белозёров достал из канавки между брусчаткой жёлудь и упаковал его в бумажный пакетик, передав Рябинину.

— Все свободны, — произнёс Рябинин.

Понятые закивали и сразу испарились, как будто и не было их тут.

Белозёров усмехнулся. Всё то же самое, что и в его времени. Никто не горел желанием помогать полиции. Особенно бесплатно.

Воронов посмотрел на Рябинина и Белозёрова: