— Хорошо. В сторону отойди, сейчас сделаю снимок, — сказал фотограф.

Рябинин и Румянцев подошли к Горюнову.

— Что‑то проясняется? — спросил Аристарх Платонович.

— Пока ничего, — вздохнул он, посмотрев на судебного следователя.

Вокруг тела, лежавшего на расстеленной рогоже, ползал Белозёров, показывая Лужину, что снимать.

Лицо жертвы было бледным, но ещё не искажённым водой. Было ясно, что в реке она пробыла недолго. На шее была тёмная тонкая полоса.

— Удавка? — спросил Румянцев, присев возле головы девушки и разглядывая тёмную полосу.

Василий отрицательно покачал головой:

— Нет, скорее след от верёвочки или цепочки, на которой крестик был.

— Причину смерти можешь сказать? — Рябинин шагнул к Румянцеву и Василию.

— Нет. Надо делать вскрытие. Но точно скажу, что, когда она попала в воду, то была мертва, — ответил Белозёров. — Время смерти могу сказать только примерно: часа три‑четыре назад. Семён Лукич, когда вскрытие сделает, более точно скажет. Но, скорее всего, я прав.

К ним приблизился Лужин и взял у стоявшего рядом городового фонарь.

— Смотрите, — произнёс он, привлекая внимание. Пётр Степанович стал на земле палкой рисовать русло реки.

— Вот здесь течение всё прибивает к левому берегу, — начал пояснять Лужин свой рисунок. — Дальше, за поворотом, гончарная мастерская купца Протасова. Места там глухие, по ночам в мастерской почти никого нет. Сторож да, может, два‑три человека на обжиге. А вот тут течение всё прибивает к правому берегу. Как раз здесь мы сейчас и стоим. Я думаю, тело девушки попало в воду если не с самой мастерской, то где‑то в её районе. Может, с лодки, а может, и с берега. Но сейчас темно, мы не найдём следов. Надо утром берег обследовать.

Все внимательно рассматривали рисунок.

— Протасов… А не тот ли это Протасов, что на Пятницкой лавку держит? — спросил Горюнов.

— Он самый, — кивнул Лужин. — А гончарную мастерскую подальше от города поставил, да и вода тут рядом. Та же глина и песок. И дым от печей городу не мешает.

— Значит, надо утром берег обследовать, Аркадий Ильич, — Рябинин посмотрел на Горюнова.

— Сделаем, Аристарх Платонович, — кивнул начальник полицейского участка.

— А вы, Фёдор Емельянович, тогда займитесь купцом. Снимки есть, может, он узнает девушку, или кто‑нибудь из его слуг или рабочих, — Рябинин перевёл взгляд на помощника начальника сыскного отдела.

— Хорошо, утром Тихон займётся, — ответил Румянцев.

— Пётр Степанович, я так понимаю, вы закончили? — судебный следователь спросил у Лужина.

— Да. Всё, что можно было, я отснял. Остальное Семён Лукич опишет при осмотре. Там у неё синяков много. Но при таком свете снимки не выходят, — ответил фотограф.

— Хорошо, Пётр Степанович, — сказал Рябинин. — Фёдор Емельянович, давай сюда понятых, пусть посмотрят, и изымем у неё из руки кусок ткани: возможно, это от одежды убийцы.

Через полчаса городовые загрузили тело девушки в телегу и повезли в полицейский участок.

— Утром Семён Лукич осмотрит и сделает заключение, — Горюнов смотрел вслед отъезжающей телеге с телом.

— Аристарх Платонович, Аркадий Ильич, можно я присутствовать буду? — спросил Белозёров.

Горюнов пожал плечами:

— Если тебя Семён Лукич пустит, то я не против.

— Хорошо, заодно тогда заберёшь у него заключение и привезёшь в сыскное отделение. Я с утра туда поеду, — Рябинин тоже согласился. — А сейчас по домам. Небо тучами затянуло. Вообще ничего не видно, — судебный следователь глянул вверх.

В семь утра Василий зашёл в полицейский участок и направился в прозекторскую.

— Доброе утро, Семён Лукич, — поздоровался Василий, как только вошёл.

— А, младший агент Белозёров. Поздравляю, Василий, — судебный врач Тулин улыбнулся. — Я ждал тебя. Аркадий Ильич предупредил, что ты будешь присутствовать. Заметил что‑то интересное?

Судебный врач встал из‑за стола и направился к столу, где лежало тело девушки, накрытое белой простынёй.

— Не смог сразу определить причину смерти, Семён Лукич. Но то, что она попала в воду уже мёртвой, это точно. И время смерти я поставил — три‑четыре часа до того, как её обнаружили, — ответил Белозёров и тоже приблизился к столу.

Судебный врач откинул простыню:

— Василий, бери бумагу, будешь записывать, раз пришёл.

Белозёров молча сходил к рабочему столу Тулина, взял бумагу с планшетом и карандаш.

— Итак, — начал Семён Лукич осмотр тела, — девушка примерно двадцати пяти — двадцати семи лет. Судя по одежде и её качеству, скорее из купеческой семьи. Время смерти… — судебный врач внимательно осмотрел трупные пятна, проверил мышцы на трупное окоченение, осмотрел глаза. Потом достал из кармашка часы и, щёлкнув крышкой, произнёс:

— Время смерти — примерно одиннадцать‑двенадцать часов назад. Значит, она была убита между восемнадцатью и девятнадцатью часами вчерашнего дня. Во сколько ты её осматривал, Василий?

— Точно не знаю, около десяти вечера, — ответил Белозёров.

— Значит, время смерти ты определил правильно. Вода могла сбить с толку, но ты всё правильно определил, — похвалил старый врач. — Подай ножницы. Разрежем платье и осмотрим тело более детально. Потом сделаем вскрытие.

Белозёров помог разрезать платье и снова взял планшет.

— Множественные гематомы на внутренней стороне бёдер. Перед смертью жертва подвергалась насилию, — продолжал судебный врач, осматривая тело. — Гематомы на руках и по всему телу. Девушка активно сопротивлялась. Так… — врач посмотрел на тёмную полосу на шее. — Это не удавка, и полоса появилась, когда жертва уже была мертва.

— Я думаю, с неё сдёрнули нательный крест, когда бросали в воду. И это след от верёвочки или цепочки, — вставил Белозёров.

— Да, Василий, полностью с тобой согласен, — произнёс Семён Лукич и взял в руки скальпель.

Приступив к вскрытию тела, он внимательно осмотрел лёгкие.

— Воды в лёгких нет. По всем признакам, её удушили. А потом уже скинули в воду. Вот смотри, — врач показал Василию небольшие гематомы возле рта и носа жертвы. — Ей зажали рот и нос и держали до тех пор, пока она не задохнулась.

— Спасибо, Семён Лукич. Выходит, над девушкой надругались, потом удушили и скинули в воду, — уточнил Белозёров.

— Всё верно, Василий, — судебный врач забрал у него планшет и пошёл к своему рабочему столу. — Сейчас напишу заключение и отдам тебе копию.

Белозёров накрыл тело простынёй и сел возле рабочего стола Тулина на свободный стул.

Через несколько минут послышались шаги, и по лестнице стал спускаться Горюнов.

— Семён Лукич, — начальник полицейского участка направился к столу. Кивнув Василию, он посмотрел на судебного врача: — Вы завершили осмотр?

— Да, Аркадий Ильич. А что случилось? — судебный врач перестал писать заключение и посмотрел на Горюнова.

— Надо провести опознание. Несколько минут назад ко мне в кабинет ворвался купец Протасов, требует найти его дочь, которая пропала, — ответил Горюнов. — Я уже отправил за Аристархом Платоновичем в сыскное отделение. Он вчера говорил, что там будет. Как приедет, проведём опознание.

Горюнов подошёл к столу и снял простыню с тела.

— Семён Лукич, можете девушку в порядок привести? Если это дочь Протасова, то лучше, чтобы он не видел места вскрытия, — попросил Аркадий Ильич.

— Хорошо, сейчас допишу и зашью, — ответил судебный врач, продолжив писать заключение.

— Василий, ты здесь будешь? — уточнил Горюнов.

— Да, дождусь вас здесь. Посмотрим, что купец скажет, — Белозёров посмотрел на Горюнова.

Начальник полицейского участка кивнул и стал подниматься по лестнице.

Через полчаса в прозекторскую спустились Горюнов, Рябинин, Румянцев, Мохов, двое понятых и купец Протасов.

Белозёров и судебный врач отошли от стола с телом, освобождая место.

Рябинин аккуратно откинул часть простыни, открывая лицо девушки.

В прозекторской повисла тишина, только чуть слышно скрипнула половица под ногой Аристарха Платоновича.