— Василий, Горюнов уже сообщил мне о твоём разговоре с судебным следователем… — Румянцев прервался и внимательно посмотрел на Белозёрова. — Ты сильно изменился со вчерашнего дня. Что с тобой случилось, Белозёров?

— Ничего не случилось, ваше благородие, — ответил Василий Игнатьевич.

Он пока не понимал, как себя вести дальше. Наверное, разговор с Аристархом Платоновичем Рябининым был слишком уж неправильным. Тут к такому не привыкли, в отличие от его времени, когда каждая минута была на счету и от экспертов‑криминалистов требовали давать предварительное заключение сразу, чтобы пытаться раскрыть преступление по «горячим» следам.

Фёдор Емельянович отвёл взгляд и посмотрел в окно.

— Ты хороший парень, Василий. Но Рябинин терпеть не может выскочек, — Румянцев снова посмотрел на Василия. — Иди к Петру Степановичу, побудь у него, пока Аристарх не уедет.

— Слушаюсь, ваше благородие, — ответил Василий и, сразу развернувшись, покинул кабинет.

Белозёров шёл по коридору и ловил на себе взгляды сыщиков. Складывалось впечатление, что всё отделение Московского сыска уже знает о его разговоре с Рябининым.

Василий постучал в дверь лаборатории, не став заходить без стука, как это делал Мохов. Через десяток секунд, тихо скрипнув, дверь открылась.

— Заходи, Василий, — Лужин отошёл в сторону, пропуская стажёра. — Мог и не стучать, а сразу войти. Гоняешь меня по лаборатории. Я уж подумал, раз стучат, значит, я дверь закрыл на ключ.

Белозёров улыбнулся краешком губ:

— Извините, Пётр Степанович. Не привык я без стука в кабинеты вламываться.

Брови Лужина удивлённо полезли наверх:

— Раньше тебя это не останавливало.

Белозёров на миг замер, пытаясь сообразить, как выпутаться из такой нелепой ситуации.

— То было раньше, Пётр Степанович. А сейчас я исправляюсь, — ляпнул Василий Игнатьевич первое, что пришло на ум.

— Так исправляешься, что Румянцев отправил тебя подальше от глаз Аристарха Платоновича? — заулыбался фотограф.

Белозёров тоже заулыбался:

— Вы правы, Пётр Степанович.

— Да чего уж. У меня все прячутся, когда Аристарх гневаться изволит. Пойдём, заодно поможешь мне с уликами сегодняшними разобраться. Я как раз Аристарху отчёт доделываю. Надо улики по порядку разложить. Потом я всё ему сам отнесу, а то ещё заявится сюда и тебя увидит, — Лужин пошёл к своему маленькому кабинету внутри лаборатории.

Белозёров подавал Петру Степановичу улики в строгом порядке, согласно нумерации в протоколе осмотра. Лужин брал улику, ещё раз всё проверял, делал пометки и аккуратно упаковывал в специальный ящик для улик.

Через сорок минут Лужин забрал ящик и поспешил к судебному следователю.

— Я тебя здесь закрою. Сиди тихо, — сказал Пётр Степанович и скрылся за дверью лаборатории. В замке пару раз щёлкнул ключ.

«Надо быть аккуратнее со своими словами, — подумал Василий. — Не хватало, чтобы меня ещё в психбольницу местную определили и опыты на мне ставили».

Белозёров прикрыл глаза и не заметил, как уснул, сидя на стуле.

— Узнаю Василия, — сквозь сон услышал Белозёров голос Лужина. — Спит каждую свободную минуту.

Василий Игнатьевич открыл глаза и посмотрел на фотографа:

— Сам не заметил, как уснул. Много времени прошло?

— Да уж, почти три часа. Аристарх Платонович забрал все улики и уехал в окружной суд готовить ходатайство на арест подозреваемого, — улыбнулся с хитрым прищуром Лужин. — Фёдор Емельянович приказал тебя домой отправить. Дел на сегодня больше нет. А завтра чтобы ты явился к семи утра в отделение.

— Спасибо, Пётр Степанович, — Белозёров встал и направился к выходу из лаборатории.

Лужин посмотрел на закрывающуюся дверь и тихо произнёс:

— Может, он просто угадал? Ну не мог же он и вправду сделать такое точное заключение, только осмотрев труп?

Задумчиво покачав головой, Пётр Степанович отправился в свой кабинет. Надо было проверить кассеты: уложить свежие пластинки, убедиться, что бумага и прокладочные картонки на месте. Новое дело могло возникнуть в любой момент, а Лужин привык, что у него всё готово к спешному выезду на место преступления.

Судебный следователь Аристарх Платонович Рябинин вышел из здания окружного суда и едва заметно улыбнулся. Этот Белозёров и правда раскрыл дело за какие‑то пять минут. Ещё там, в доходном доме, Рябинин понял, о ком идёт речь.

Арсений Ильич Гордеев, тридцать пять лет, кличка «Фокусник». Светлые волосы, рост — метр шестьдесят семь, крепкое телосложение, сильные руки. Работает грузчиком в порту, на одной из пристаней у Москвы‑реки, где с барж выгружают уголь и доски.

Сверка отпечатка с места преступления и заключение судебного врача лишь подтвердили слова Белозёрова. Так что, быстро оформив дело, Аристарх составил ходатайство на арест подозреваемого и сразу пошёл к окружному судье. Доказательная база была настолько сильной, что судья сразу выдал постановление о взятии под стражу. Осталось добраться до полиции и передать его начальнику полицейской части Горюнову.

Рябинин махнул рукой, подзывая извозчика. Пролётка сразу сорвалась с места, подкатывая к судебному следователю.

— В полицейский участок, быстро, — сказал Рябинин. Извозчик щёлкнул кнутом, пролётка рванула, набирая скорость.

Через четверть часа судебный следователь входил в полицейский участок.

— К начальнику участка, срочно, — сказал он дежурному городовому.

Спустя несколько минут Рябинин уже стоял перед столом начальника полицейской части, выкладывая перед ним лист с печатью и подписью судьи:

— Постановление о взятии под стражу. Подозреваемый — Арсений Ильич Гордеев, тридцать пять лет, кличка «Фокусник».

Аркадий Ильич Горюнов взял документ, внимательно пробежал его глазами, проверил печать и подпись:

— Старый знакомый. Хорошо, Аристарх Платонович. Сейчас дам распоряжение. Городовые возьмут его и доставят сюда.

— Аркадий Ильич, — Рябинин посмотрел на Горюнова, — после оформления в участке доставьте подозреваемого сразу в отделение сыска. Я буду ждать там. Проведу допрос и оттуда отправлю его в тюрьму.

Горюнов улыбнулся:

— Сделаем, Аристарх Платонович. Протокол задержания составим здесь, оформим всё, а потом доставим к вам. Копию протокола привезут городовые.

Рябинин кивнул:

— Благодарю, Аркадий Ильич. Это существенно ускорит дело.

Аристарх Платонович без стука открыл дверь начальника сыскного отделения Ивана Макаровича Воронова.

— Аристарх Платонович? — удивлённо произнёс Воронов, поперхнувшись чаем. — Вы же уехали в окружной суд готовить ходатайство. Я вас раньше, чем завтра днём, и не ждал.

— Уже вернулся, Иван Макарович. Окружной судья сразу принял все бумаги и выдал постановление о взятии под стражу, — ответил судебный следователь, устраиваясь за столом напротив Воронова. — Я уже побывал у Горюнова. Как возьмут подозреваемого и оформят протокол, привезут его сюда, для допроса. Но я к вам по другому делу.

— Что опять случилось? — Воронов подозрительно покосился на Рябинина.

— Тут вот какое дело, Иван Макарович, — Аристарх Платонович замолчал, внимательно посмотрев на начальника сыска. — Где вы нашли этого Белозёрова?

— Полноте вам, Аристарх Платонович. Ну ляпнул стажёр всякие несуразности, что ему теперь из‑за этого жизнь губить? Он и так в нищете прозябает. Я бы его выгнал уже, но он хоть какую‑то пользу приносит. Помогает, как может. С кадрами у нас, знаете ли, большие проблемы, — начал Иван Макарович защищать Василия Белозёрова.

Рябинин улыбнулся и покачал головой:

— Иван Макарович, не знаю, как он это сделал, но все его заключения были верны.

Воронов удивлённо смотрел на Рябинина:

— Тогда я не понимаю вас, Аристарх Платонович. Что вы от меня хотите?

— Хочу просить вас, чтобы вы его теперь на все дела отправляли, — произнёс Рябинин, чем вызвал ещё большее удивление у Воронова.