Не выйдет.

— Постойте, Всеволод, — произнёс я. Камеру я выключать не спешил. — Прежде чем вы уйдёте, давайте кое-что проясним. Я знаю, зачем вы пришли. Вас послал Дорохов.

Лицо его вытянулось от удивления.

— Что?.. — пробормотал он. — Какой ещё Дорохов? Я вас не понимаю, я просто…

— Не трудитесь, — мягко перебил его я. — Вы пришли не за татуировкой. Вы пришли, чтобы после моей работы заявить, будто я заразил вас гепатитом грязной иглой. У вас, я полагаю, и поддельные медицинские справки уже припасены. И с этим вы намеревались идти в суд и в Роспотребнадзор, чтобы закрыть мою мастерскую. Так?

Всеволод побледнел. Теперь это уже было видно невооружённым взглядом.

— А теперь взгляните, что у меня есть, — продолжал я. — Фотография вашего паспорта. Два бланка с вашей подписью, где вы подтверждаете, что пришли на процедуру добровольно. И полная видеозапись сеанса, на которой ясно видно, что иглу я вскрыл при вас, новую, перчатки надел стерильные, кожу обработал. Ни о какой антисанитарии и речи нет. Любая экспертиза это подтвердит. Так что ваша жалоба о заражении не будет стоить ровным счётом ничего. Зато у меня на руках окажется доказательство попытки мошенничества. С поддельными справками это будет уже серьёзная статья.

Всеволод помолчал.

— Я… я не понимаю, о чём вы, — ещё раз попытался он.

Я всё ещё был в монокле. Легко прочитал его страх и растерянность. Враньё его сыпалось на глазах.

— Понимаете, Всеволод, прекрасно понимаете, — сказал я. — И давайте без этого. Я человек не мстительный и зла вам не желаю. Вы просто пешка в руках Дорохова, не более. Поэтому я предлагаю вам сделку. Вы даёте показания против Дорохова, рассказываете, кто вас нанял и зачем. А я взамен не подаю на вас в суд за мошенничество и подлог. Вы уходите свободным человеком. Если откажетесь, тогда все эти материалы отправятся в полицию. И отвечать вы будете уже один, потому что Дорохов, уверяю вас, выгораживать вас не станет. Он вас сдаст первым же.

Всеволод сломался куда быстрее, чем я предполагал. Видно, и сам не горел желанием лезть в это дело, но взял деньги и отступать побоялся. А теперь, прижатый к стене, рассудил здраво.

— Ладно, — глухо сказал он. — Ваша взяла. Что вам рассказать?

Камера так и работала, пока Всеволод рассказывал про Дорохова. Оказалось, что Максим пообещал заплатить пятьдесят тысяч рублей за это дело. Нужно было сделать у меня татуировку, а через какое-то время «случайно» обнаружить у себя гепатит В'.

Я не перебивал, давая Всеволоду выговориться под запись камеры, и лишь изредка уточнял детали.

Когда он закончил, я выключил камеру.

— Благодарю, Всеволод, — сказал я. — Вы поступили разумно. Оставьте свой номер телефона и можете идти. Советую вам больше не иметь дел с Дороховым, ничем хорошим это не заканчивается.

Он оставил свой номер и торопливо ушёл. Я остался один. Что ж, угроза, которую готовил мне Дорохов, обернулась против него же. А я получил ценного свидетеля и доказательство его злодеяний.

Не откладывая, я набрал юриста.

— Михаил, добрый вечер, — сказал я. — Простите за поздний звонок. У меня важные новости.

И я коротко изложил ему про Дорохова и про подставного клиента. Разумеется упомянул про запись и признание. Михаил слушал внимательно, задавая короткие вопросы.

— Отлично! — воскликнул он. — Артём, да вы просто молодец. Это не просто защита, это уже основание для встречного иска. С такими материалами мы Дорохова прижмём всерьёз. Перешлите мне видео и фотографии бланков прямо сегодня, я их сохраню и подготовлю. Кстати, очень кстати вы позвонили. У меня ведь тоже новость. Суд по вашему делу о приостановке деятельности мастерской назначен на завтра, на десять утра. Я как раз собирался вам сообщить.

Уже завтра, не думал, что этот день наступит так быстро.

— Устраивает, — отозвался я. — Буду вовремя.

— Вот и славно, — подытожил Михаил. — Документы у меня все готовы, позиция у нас сильная. А с этой записью так и вовсе. Не волнуйтесь, Артём, выиграем. Жду вас завтра у здания суда без четверти десять.

Он отключился. Я тут же переслал Михаилу все материалы, запер мастерскую и отправился домой. Завтрашний день обещал быть решающим, и я наконец-то снова получу возможность работать в своей мастерской.

Утром следующего дня, после всех привычных дел, я встал перед шкафом Артёма. Одеться в суд надо было как можно приличнее. Но задача эта была не из простых.

Рубашек у Артёма не оказалось, как и брюк. Его гардероб в принципе был весьма… однообразным.

В моём прежнем мире явиться на важное мероприятие в таком виде значило бы оскорбить других людей. Человека судили по одежде, хотя я и не считал это правильным.

Я перебрал то немногое, что нашлось в шкафу. Надел самые целые джинсы из всех, всего с парой дырок. Футболку отыскал в глубине шкафа просто чёрную, без надписей и черепов. Что ж, вполне подходит под стиль Артёма, сойдёт. Ещё вот эту цепь с пояса снять… Ага, так хорошо.

Я оглядел себя в зеркале. Не придворный наряд, конечно, но сойдёт и так.

Добрался до здания суда. Прошёл досмотр, выложив всё из карманов, и оказался внутри.

Вспомнился суд в моём прежнем мире. Там и правосудие было двух разных видов. Для знатных господ суд вершили равные им. Собирался совет из аристократов и они неспешно разбирали дело, со всем почтением к крови и имени. А для простолюдина суд был иным. Наместник восседал на возвышении, приговор решался в одну минуту, по одному слову или движению брови, а защитников не полагалось. Виновного уводили, и дело с концом.

Здесь же, закон был один на всех, по крайней мере, на первый взгляд.

Михаил уже ждал меня у нужного зала.

— Доброе утро, Артём, — пожал он мне руку. — Так, всё готово. Держитесь спокойно и предоставьте говорить мне. Если судья обратится к вам, то отвечайте коротко и по существу. Готовы?

— Готов, — ответил я.

Заседание началось точно в назначенное время. Судьёй оказалась женщина лет сорока пяти, которая была одета в чёрную мантию. С другой стороны выступал представитель Роспотребнадзора, худощавый мужчина лет сорока.

Он первым изложил суть претензий. Сказал про жалобы на антисанитарию, фотографии, свидетельствующие о нарушениях. Заявил, что деятельность была приостановлена обоснованно. И предъявил те самые снимки.

Настала очередь Михаила. Говорил он спокойно, не упуская ни одной мелочи.

— Ваша честь, — начал он. — Фотографии, которые предоставила сторона обвинения, являются подделкой. Вот заключение независимой экспертизы, — он отдал судье бумагу. — Эксперт установил, что фотографии ненастоящие, это цифровой монтаж, о чём свидетельствуют несоответствия в освещении и тенях. Подлинная обстановка мастерской образцовая.

Затем он предъявил фотографии настоящей мастерской. Несколько листов с положительными отзывами от моих клиентов. И, наконец, показания свидетелей. Тех троих клиентов, которым я звонил.

— Ряд клиентов готовы лично подтвердить безупречную чистоту и профессионализм мастера, — продолжал Михаил. — Вот письменные показания, заверенные надлежащим образом.

Судья внимательно изучила бумаги, задала несколько вопросов, и Михаилу, и чиновнику. У представителя Роспотребнадзора, опиравшегося лишь на поддельные снимки да анонимные жалобы, ответы выходили всё более вялыми.

— Ваша честь, — заключил Михаил. — На основании изложенного прошу признать приостановку деятельности мастерской незаконной и необоснованной. Поскольку она опиралась на сфальсифицированные доказательства. Прошу отменить её в полном объёме.

Судья объявила перерыв и удалилась в совещательную комнату. Потянулись четверть часа ожидания. Наконец судья вернулась, и все поднялись.

— Суд, рассмотрев материалы дела, — ровным голосом произнесла она. — Установил, что доказательства, послужившие основанием для приостановления деятельности, не нашли подтверждения. А представленные фотоматериалы признаются недостоверными. На основании изложенного, приостановление деятельности тату-мастерской признать незаконным и отменить. Мастерская вправе возобновить работу.