— Открыто, — сказал я.

Дверь отворилась, и на пороге возникли те самые двое мужчин в строгих, дорогих костюмах.

— Артём Сергеевич, — ровно произнёс старший. — И снова здравствуйте. Мы не отнимем у вас много времени.

— Слушаю вас, — кивнул я.

— Аристарх Павлович хотел бы пригласить вас сегодня на обед, — сказал один из мужчин. — К семи часам вечера. Он человек занятой, но к вам у него интерес особый. Он снова хочет обсудить вопросы вашего монокля.

Я медленно оглядел обоих. Доставать монокль при них я не хотел, но и без него многое читалось по лицам. Лжи я не чувствовал. Приглашение было настоящим, но осторожность ещё никому не вредила.

— Я приеду, — после паузы сказал я. — Но на своих условиях. Приеду я сам, на такси. И на ночь не останусь, к одиннадцати буду уже дома. Если это не подходит вашему хозяину, я не приеду вовсе.

Двое переглянулись. Похоже, такой прямоты они не ждали. Едва заметно кивнули друг другу.

— Условия разумные, — сказал один из них. — Аристарх Павлович будет вас ждать. Вот адрес. Хорошего дня, Артём Сергеевич.

Он передал мне небольшую визитку с адресом, и они ушли.

Аристарх Павлович, значит. Коллекционер, как мне дали понять ещё в прошлый раз. Который почему-то сильно заинтересован моим моноклем.

Разумнее всего было бы отказаться. Но любопытство пересилило. При дворе я выжил тридцать лет именно потому, что не бегал от загадок, а шёл им навстречу, с открытыми глазами и холодной головой. К тому же монокль я возьму с собой. С ним меня врасплох не застанут.

Так что познакомлюсь с этим коллекционером.

В течение дня у меня было два клиента, которые я выполнил простые татуировки без начертания и свойства. К семи вечера вызвал такси, с трудом разобравшись, как это делать, и поехал по адресу. Монокль взял с собой.

Дом Аристарха оказался настоящей усадьбой. Огромный дом в три этажа, с колоннами у парадного входа, с широкой лестницей. Вокруг раскинулся парк, со старыми деревьями, подстриженными дорожками, и даже, кажется, прудом вдалеке. Дом Ларисы Петровны теперь казался очень скромным жилищем.

Меня словно отбросило на много лет назад. Так выглядели дома аристократов в моём прежнем мире. Только мелкие детали выдавали другой мир. Камеры наблюдения на столбах, фонари, машины и механизмы. Но сам дом…

Ворота бесшумно отворились. У парадного входа меня уже ждал человек в строгом чёрном костюме, видимо дворецкий.

— Артём Сергеевич, — с лёгким поклоном произнёс он. — Вас ждут. Прошу за мной.

Я вошёл следом. И в тот же миг почувствовал какое-то странное ощущение.

Монокль во внутреннем кармане резко потеплел.

Я замедлил шаг. Монокль лежал в кармане, но я ясно ощущал исходящее от него тепло.

Пока я шёл за дворецким, ненадолго надел монокль на себя.

«Обнаружен другой артефакт в непосредственной близости».

Быстро убрал монокль назад. Другой артефакт. Значит, мой монокль не единственный в этом мире? И другой артефакт здесь, совсем рядом, в этом самом доме.

Дворецкий тем временем провёл меня в гостиную.

— Прошу, — сказал он. — Аристарх Павлович сейчас выйдет.

Я зашёл и огляделся. Гостиная была обставлена роскошна, куда роскошнее чем у Ларисы Петровны. На стенах тоже висели картины, и в этот раз это были прекрасные работы.

Монокль у груди продолжал быть тёплым. Артефакт был близко.

И вот, в гостиную вошёл седой высокий человек с прямой спиной и острым, пронзительным взглядом. Он был одет в классический костюм, безупречно сидевший на нём.

Я смотрел на него и не мог поверить. Я бы узнал это взгляд из тысячи.

Это был Верещагин.

Этого просто не может быть.

В гостиную вошёл Верещагин. Лицо, осанка, этот взгляд, пробирающий насквозь, всё было его. Моего учителя из другого мира, другой жизни.

Должно быть, смотрел я на него даже слишком удивлённо, потому что он приподнял брови.

— Вы так смотрите на меня, молодой человек, будто увидели призрака, — произнёс он. Голос был ниже, чем у моего учителя. — Прошу, садитесь.

Я взял себя в руки. Нет, это не Верещагин. Похож, поразительно похож, но черты грубее, голос иной, и в движениях нет той порывистости, что была у моего наставника. Передо мной сидел совсем другой человек. Просто чужое лицо, которое ну очень сильно напоминало мне моего учителя.

— Прошу прощения, — я опустился в кресло напротив. — Вы напомнили мне одного человека. Очень давнего знакомого.

— Вот как, — Аристарх усмехнулся, и в этой усмешке снова мелькнуло что-то знакомое. — Что ж, так бывает. Меня зовут Верещагин Аристарх Павлович.

Да этот мир, стало быть, решил показать мне все свои причуды. Это просто немыслимо!

— Верещагин? — переспросил я.

— Как известного художника, — усмехнулся Аристарх. — Согласно моей родословной, Василий Васильевич Верещагин был моим давним родственником.

Так в этом мире тоже жил свой Верещагин. Интересно. А Игорь Ларин, случаем, не жил? Хорошо бы это проверить на досуге.

— Однако я пригласил вас не для разговоров о моей семье, — строго отчеканил Аристарх. — Идёмте, Артём Сергеевич. Я хочу показать вам кое-что. В кабинете нам будет удобнее.

Я последовал за ним. Монокль у груди не остывал ни на миг. Чем дальше мы шли, тем явственнее становилось тепло. Артефакт был где-то совсем рядом, и мы шли прямо к нему.

Я и человек, странно похожий на моего учителя.

Кабинет оказался под стать всему дому. Стеллажи из тёмного дерева до самого потолка, тяжёлый стол, кожаные кресла. И повсюду вещи. Старинные часы, табакерки, статуэтки. Кабинет коллекционера, сразу видно.

Аристарх подошёл к столу, выдвинул небольшой ящик и достал оттуда плоский футляр.

— Я ведь давний коллекционер, — сказал он. — Всю жизнь собираю редкие предметы, которые представляют ценность. И за долгие годы научился отличать вещь обыкновенную от вещи… особенной. Вот, взгляните.

В плоском футляре на подушечке из бархата лежала потемневшая серебряная брошь. Сделана она была в виде вертикального глаза, а зрачок был сделан из опала чёрного цвета.

По краям этой броши я заметил символы. Точно такие же, которые были и на моём монокле. Интересно.

— Красивая вещь, — осторожно сказал я.

— Красивая, — согласился Аристарх. — Но не в красоте дело. Эта брошь досталась мне от деда, а ему от его деда. Семейная реликвия, понимаете ли. Я иногда беру её с собой на важные встречи. И я заметил, что мне с ней везёт. Дед верил, что в этой броши заключена сила. Я не верю в магию, но брошь эту всё равно часто беру с собой на важные встречи.

Я смотрел на брошь, а монокль в кармане стал почти горячим. Это ещё один артефакт.

Мне нужно было увидеть. Я не мог упустить такой случай.

— Позволите рассмотреть поближе? — спросил я, делая шаг к столу. — Обещаю, я ничего не сделаю с ней.

— Можете посмотреть, — Аристарх кивнул.

Я склонился над футляром, чуть развернувшись в пол оборота. И в этот короткий миг, пока Аристарх не видел половины моего тела, я выхватил из кармана монокль и надел его на себя.

Мир преобразился.

Брошь вспыхнула тем особым свечением, каким обычно светились линии при начертании. И по краю зрения развернулся пергамент.

«Артефакт: „Глаз Дракона“. Свойство: владелец видит слабейшее звено в любой системе, будь то человек, предмет или защита. Чувствует, где надавить, чтобы система пала. Действует постоянно, вне воли владельца. Текущий носитель не осознаёт природы артефакта».

Я внимательно прочитал текст. Вот, стало быть, в чём «удача» Аристарха. Он, сам того не ведая, всю жизнь носил при себе вещь, что указывала ему чужие слабости. Каждый его собеседник был перед ним открыт, как книга на нужной странице. Неудивительно, что он собрал такое богатство. С этакой вещью трудно проиграть.

Я опустил руку, незаметно пряча монокль обратно. Аристарх ничего не заметил.