— Удивительная работа, — спокойно сказал я. — Старое серебро, и опал редкого цвета. Ваш дед был прав, вещь и впрямь необычная.

С этой брошью я разделался бы с Дороховым в два счёта. Все его козни, все попытки извести меня рассыпались бы в труху. Но артефакт был не мой. И, судя по всему, расставаться с ним хозяин не собирался.

— Я рад, что вы оценили, — Аристарх обернулся, и взгляд его стал цепким. — Вы, я вижу, человек тонкий. Понимаете толк в особенных вещах. Оттого и перейду к делу без лишних расшаркиваний.

Он закрыл футляр и убрал его обратно в ящик.

— Артём Сергеевич, — сказал он. — Я знаю, что у вас есть монокль. Старинный, в серебряной оправе. И я знаю, что вещь эта… из того же ряда, что и моя брошь. Один знакомый упоминал при мне странные символы на вашем монокле, и такие же есть на моей броши. И я хочу её купить.

Предсказуемо. За этим он, собственно, меня и позвал.

— Я дам вам семьсот тысяч, — спокойно произнёс Аристарх. — Сумма, согласитесь, изрядная за кусок стекла в оправе. Для скромного тату-мастера деньги немалые. Вы сможете обустроить мастерскую, ни в чём себе не отказывать. Подумайте.

Семьсот тысяч. Для Артёма, у которого ещё недавно за душой не было ни гроша и одни лишь долги, это было целое состояние. Иной на моём месте схватился бы за такие деньги обеими руками.

Но я был не иным.

— Благодарю за щедрое предложение, Аристарх Павлович, — ответил я. — Но эта вещь для меня не товар. Я не продам монокль ни за семьсот тысяч, ни за семь миллионов. Простите.

Аристарх молчал. Я ждал, что он начнёт торговаться, давить, как сделал бы на его месте любой. С его-то брошью он наверняка уже видел, где у меня слабина. Хотя… у меня не было слабины. Я твёрдо был уверен в своих словах.

Он медленно кивнул.

— Что ж, — произнёс он. — Я уважаю людей, которые знают цену своим вещам. И не путают её с ценой в деньгах. Поэтому пока что настаивать не буду.

Он улыбнулся той самой улыбкой Верещагина. Я обратил внимание на его «пока». Он не просто так показал мне свой кабинет, свою коллекцию. Он хочет пополнить её моим моноклем.

— Но раз уж вы здесь, — добавил он. — Не откажете в ужине? Дурно отпускать гостя голодным.

Отказаться значило бы проявить грубость. Да и торопиться мне было некуда.

— С удовольствием, — ответил я.

Ужин был подан в столовой. Совсем как в моей прошлой жизни, только за столом были лишь мы двое. И прислуга, которая сменяла одно блюдо другим. А я уже и отвык от всех этих обычаев.

Аристарх оказался занятным собеседником. Говорил об искусстве, о старинных мастерах, о том, как нынче трудно отличить подлинник от подделки. Я отвечал сдержанно, но со знанием дела, и видел, что это его всё больше занимает.

Пару раз он аккуратно возвращался к разговору о монокле. Прощупывал меня, заходил то с одной стороны, то с другой. Я хорошо знал эту игру. При дворе так выпытывали тайны, под видом обычной светской беседы за бокалом вина. И хотя здесь я пил воду, схема была та же. Я улыбался в ответ и не говорил ни слова лишнего.

В одиннадцать вечера я поднялся из-за стола.

— Мне пора, Аристарх Павлович, — сказал я. — Благодарю за гостеприимство. Ужин был великолепен.

— Рад был знакомству, Артём Сергеевич, — он проводил меня до самых дверей. — Вы любопытный человек. Подумайте всё же над моим предложением. Я умею ждать. И не привык отступать от того, что задумал.

В последних словах, сказанных мягко, я расслышал сталь. Это была не угроза, нет. Но и не пустая любезность. Человек давал понять, что так просто не отстанет.

— Доброй ночи, — ответил я и вышел на улицу.

Покинул территорию усадьбы и вызвал себе такси.

Всю дорогу до дома я думал.

Монокль лежал в кармане, и теперь, вдали от усадьбы, он снова остыл. Но я уже знал то, чего не знал ещё утром. Мой монокль не один. Есть и другие вещи, такие же, как он. «Глаз Дракона» откликнулся на мой артефакт. И это было не просто так.

Словно они были осколками одного целого. Кто-то когда-то рассыпал нечто единое, и осколки разлетелись по миру. Мой монокль показывает суть вещей и людей. Брошь Аристарха указывает слабину. А какие ещё есть артефакты?

Мне нужен был тот артефакт. Вот только как заполучить вещь, с которой хозяин расставаться не намерен, я пока не представлял.

Выкупить у него её точно не получится, большими деньгами я не располагал.

Ничего. Я умел ждать не хуже Аристарха.

Утро пятницы выдалось серым. Я приехал в мастерскую, подготовил всё к новому рабочему дню. Пока ждал клиента, решил позвонить своему учителю, Владу.

Вопрос был один — Лёха. Могу ли я взяться его учить, взять к себе на работу?

Я набрал номер Влада. Мой наставник, точнее учитель Артёма, ответил почти сразу.

— Алло, Артём, — раздался в трубке его голос. — Случилось чего?

— Доброе утро, — сказал я. — Я хотел бы спросить у вас совета. Ко мне просится ученик. Толковый парень, который хочет стать тату-мастером. Я могу обучить его и устроить к себе на работу?

— О, тут всё непросто, — Влад хмыкнул. — Нет, Артём, нанять работника как самозанятый ты не имеешь права. Самозанятый сам себе и хозяин, и работник, наёмных держать не может. Да и обучать ты не можешь, нет у тебя нужного образования.

— Жаль, — сказал я. — Парень хороший, а помочь ему, выходит, не смогу.

— Погоди ты жалеть, — перебил меня Влад. — Выход всегда есть. Сделаем вот как. Я возьму твоего парня на обучение к себе, официально, на платной основе. Всё-таки я-то могу обучать других мастеров. А ты просто выделишь ему место в своей мастерской для практики. Формально он мой ученик, ходит ко мне на обучение, а у тебя лишь набивает руку. Помещение ты ему предоставляешь, и только. Это законно, комар носа не подточит. Я тоже буду его обучать. А потом уже просто бери его к себе в студию, но неофициально. Пусть работает, а ты за ним присмотришь. Так и гляди, со временем расширишься до ИП, и оформишь его в свою команду.

Звучало довольно складно, но надо было подумать.

— Благодарю, Влад, — искренне сказал я. — Дельный совет. Я подумаю и дам знать.

— Думай, — согласился он. — Только парня не упусти, коли хорош. Хорошие руки на дороге не валяются.

Мы попрощались. Предложение было разумным, но спешить я не любил. Надо всё обмозговать, прикинуть, устраивает ли меня такой вариант. Пока что с решением я решил подождать.

В одиннадцать утра ко мне пришла клиентка. Это была неприметная девушка лет тридцати, с умным взглядом. Держалась она довольно уверенно.

— Здравствуйте, — сказала она. — Меня Алиса зовут. Я к вам по записи.

— Артём, — представился я. — Прошу, проходите, присаживайтесь. Что бы вы хотели?

Она села и, помедлив, заговорила.

— Знаете, я долго думала, прежде чем решиться, — начала Алиса. — Это не просто картинка для меня. Это… напоминание. Можно так сказать, наверное. Моя семья всегда жила очень бедно. Я ходила в старой одежде, да и сама красотой не отличалась никогда. И поэтому друзей у меня не было. Дети жестоки, и меня постоянно обижали и дразнили. Чаще всего как раз называли крысой. За внешнее сходство, или из-за созвучности с именем, я не знаю.

Она говорила спокойно, но я видел, что слова эти даются ей нелегко.

— А потом я выросла, — продолжила она. — Выучилась. Сама, без всякой помощи. Открыла своё дело в сфере айти. Теперь у меня своя компания, которая приносит стабильный доход. И я могу содержать всю свою семью, причём они живут небедно. И знаете, что я поняла? Что крыса — это не оскорбление. Крысы выживают там, где гибнут все. Они умные, хитрые, упрямые. Их травят, а они живут. Я хочу носить этот знак на себе. Как напоминание, что меня не сломать.

Опора из внутренней боли, интересная история.

— Понимаю вас, — сказал я. — Значит, крысу?

— Да, но мне нужно что-то неброское, — ответила она. — На запястье, с внутренней стороны. Не гигантскую крысу, а небольшое напоминание для себя лично.