— Слушай, похоже, нового соседа буду тебе искать, — вдруг заявил П. П.

Интересные новости.

— А что случилось? — спросил я.

— Марат за аренду задолжал, — пожал он плечами. — И отдавать ему не с чего.

Марат всё ещё испытывал трудности с клиентами. Я покачал головой. Теперь я официально принял его в свою команду, а значит сейчас стоило заступиться.

— Павел Петрович, вы не спешите, — сказал я. — Понимаю, задолженность за аренду — это дело серьёзное. Но сейчас у нас были довольно тяжёлые дни. Прошу вас, дайте ему отсрочку, он найдёт деньги.

П. П. хмыкнул.

— Раньше я думал, что вы терпеть друг друга не можете, — заметил он. — А теперь вот ты за него просишь. Что изменилось-то?

— Просто поговорили, — пожал я плечами. — Незачем нам с ним воевать, и мы оба это поняли. Поэтому я и прошу для него отсрочку.

Мужчина помолчал.

— Ладно, две недели дам ему, — кивнул он. — Пусть тебя благодарит. Зайду к нему после татуировки, скажу.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Надел монокль, разложил иглы, подготовил машинку.

«Начертание активно».

«Рекомендация: для теней использовать иглы конфигурации 5RS, мягкая растушёвка. Угол наклона уменьшить до пологого. Грейвош развести до средней насыщенности, наносить в два-три прохода».

Я мысленно поблагодарил Систему. Развёл грейвош, добился нужной консистенции, проверил на латексном лоскуте. То, что надо. Тени для объёма, сегодня предстояло сделать большую часть работы.

— Знаешь, — заговорил П. П., пока я работал. — Дочка-то моя поступила. На иняз. И ведь на бюджет, не зря она английский так учила усердно!

— Поздравляю, — искренне сказал я. — Это большое дело. Серьёзное.

— Большое, — он довольно крякнул. — Мать вся извелась, пока ждали списки. А Аринка молодец, не подвела. Она об этом давно мечтала.

Я слушал и накладывал тени короткими, мягкими движениями. Игла шла послушно, грейвош ложился ровно, и дом становился объёмнее.

Забавно. Совсем недавно этот же человек ругался из-за не заплаченной аренды. А теперь сидит, рассказывает про дочку, а я ему делаю татуировку.

Татуировка сближает. Когда человек доверяет тебе свою кожу на несколько часов, он невольно доверяет и кое-что ещё. Так уж устроено. И это мне тоже очень нравилось в этом ремесле.

— А у тебя как? — спросил П. П. — С этим, с Дороховым твоим? Слышал и про опечатывание кабинета, и про другие проблемы.

— Суд выиграл, — ответил. — А конфликт никуда не делся. Такие люди от одного проигрыша не отступают.

П. П. покачал головой.

— Дорохова я знаю, — сказал он. — Не лично, но наслышан. Скользкий тип, не нравится он мне. Так что ты поосторожнее с ним.

Я кивнул.

«Рекомендация: для финальной детализации сменить иглу на 1RL, минимальный вылет. Работать на низкой скорости».

Я сменил иглу, и сделал финальные штрихи. Дом получился просто отличным, лучше, чем на эскизе. Одна из лучших моих работ в этом теле, пожалуй.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: Глубина нажима равномерная. Детализация высокая. Эмоциональная точность: намерение клиента передано точно. Итог: зачтено».

«Намерение считано: несбывшаяся мечта о собственном доме. Желание дать семье то тепло и защиту, которых не хватало самому носителю в детстве».

«Свойство присвоено: Свет в окне».

«Носитель с этим свойством становится опорой для своих близких. Рядом с ним родные чувствуют себя защищёнными. В доме, где он живёт, реже случаются ссоры. Сами стены словно хранят тепло. Носитель не осведомлён».

«Прогресс к следующему рангу: 11 из 20».

Хорошее свойство. Система молодец.

Я снял монокль. Одиннадцать из двадцати. Чуть больше половины пути до следующего ранга. Дело движется.

П. П. поднялся с кушетки, подошёл к зеркалу. Долго, очень долго рассматривал работу на своём предплечье.

— То, что надо, — сказал он. — Об этом я и мечтал. Спасибо, Артём.

И усмехнувшись, добавил:

— Ну ты и жук!

Я обработал татуировку, намазал мазью и обернул пелёнкой. Рассказал про уход.

— Слушай, Артём, — сказал П. П. — С долгом ты разобрался, всё. Теперь главное, не забывай вовремя за следующие месяцы платить.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо.

— А Маратика я обрадую, — добавил он. — Скажу, что ты за него похлопотал. Бывай.

Он пожал мне руку и вышел.

Отлично, ещё одной проблемой меньше.

После ухода П. П. я присел отдохнуть и взял телефон. Открыл Вконтакте, намереваясь посмотреть своё сообщество.

И вдруг я зацепился взглядом за строчку.

«В Саратовском художественном музее открылась выставка русской живописи XIX–XX веков».

Выставку русской живописи. 19 век, период, где в этом мире жил Верещагин. И период, который очень был похож на мой собственный мир. Интересно, какие там картины?

Я вспомнил про Аристарха. Тот самый спор, что мне ещё предстоял, где придётся на глаз оценивать подлинность картин. По моей задумке это поможет мне заполучить его артефакт.

Хорошо бы перед этим потренироваться. А где натренируешь его лучше, чем перед настоящими полотнами 19 века?

Одному идти не хотелось, я решил совместить приятное с полезным, и позвонил Вике.

— Привет, — ответила она почти сразу. — А я как раз о тебе подумала.

— Доброе утро, — сказал я. — Позволь пригласить тебя сегодня в музей. Открылась выставка живописи 19 и 20 века. Соблаговолишь составить мне компанию?

— В музей? — переспросила она. — Ты прямо человек-сюрприз, Артём. Совсем неожиданный выбор. Но давай, я только за! После обеда сможешь выбраться?

— Смогу, — ответил я. — Встречаемся у входа в музей в шестнадцать часов. До встречи.

— Договорились, — сказала Вика. — Увидимся!

Я положил трубку. До обеда ещё оставалось время, и один клиент в записи. Простая работа, как раз управлюсь и отправлюсь в музей.

Вторая клиентка пришла в два часа дня. Молодая девушка, записывалась заранее, хотела простую надпись на рёбрах. Одну букву, латинскую, в изящном шрифте.

— Только сразу предупрежу, — сказал я. — На рёбрах будет больно. Кожа там тонкая, кость близко. Будет чувствоваться сильнее, чем где бы то ни было. Многие недооценивают это место, но оно одно из самых неприятных.

— Я готова, — храбро заявила она, забираясь на кушетку. — Подружка делала, говорит, терпимо всё.

Я перевёл эскиз, проверил несколько раз, чтобы буква легла ровно вдоль линии ребра, не косила. На рёбрах это особенно важно, любая кривизна сразу бросается в глаза в готовой работе. Надел монокль, взял машинку.

«Начертание активно».

Я начал. На первом же касании девушка дёрнулась всем телом и резко втянула воздух сквозь зубы.

— Терпимо? — спросил я, не отрывая иглы.

— У-угу, — выдавила она.

На рёбрах главное не спешить и держать кожу хорошо натянутой. Я работал короткими проходами, давая ей передохнуть между линиями. Левой рукой растягивал кожу, чтобы игла шла ровно. На рёбрах она часто пытается соскользнуть, кость не даёт нормально опереться. Тем более что грудная клетка ходит вверх вниз от дыхания.

Девушка дышала прерывисто, явно было неприятно. Но работа недолгая, всего пара букв.

— Дыши ровно, — сказал я. — На задержке дыхания будет больнее. И старайся не напрягаться, чем сильнее зажимаешься, тем хуже идёт работа.

Она послушалась, и дело пошло легче.

Я сделал работу за двадцать минут. Две красивые буквы с аккуратными засечками.

— Всё, — объявил я.

«Намерение не считано. Татуировка не является Начертанием. Возможно только техническое выполнение. Носитель не получит эффекта».

Пустая работа, как я и предполагал. Просто буквы, просто украшение. Никакого смысла, никакого намерения за ней. Девушка и сама толком не знала, зачем её делает, кроме как «красиво и у подружки есть».