Знаев помолчал.

— Складно говоришь, — заявил он наконец. — По-умному.

— Я не из трусости отказываюсь, — твёрдо добавил я. — А из расчёта. Зачем рубить топором там, где можно одолеть умом? Пусть всё идёт своим чередом. А вы и так мне уже помогли.

Какое-то время Знаев молчал, разглядывая меня так, будто видел впервые. Потом усмехнулся и качнул головой.

— Хитёр ты, Артём, — сказал он. — Вроде и помощь мою не отверг, и руки марать не стал. Влад прав был, есть в тебе что-то. Не по годам.

Он повернулся к багажнику и пару секунд смотрел на скрюченного Дорохова сверху вниз.

— Слышал, гнида? — процедил он. — Парень за тебя заступился. Не я, заметь. Сам бы я с тобой иначе поговорил. Так что благодари его.

Он кивнул Анатолию. Тот наклонился, рывком поднял Дорохова и поставил на ноги прямо у тротуара. Затем одним движением сорвал с его рта скотч. Дорохов затрясся всем телом.

— Развяжите ему ноги, пускай идёт, — распорядился Знаев. — И запомни, мил человек. Если ты хоть кому-то скажешь о своей поездке… Если ты хоть что-то предпримешь. В следующий раз парень за тебя просить не будет. А ещё поездка твоя закончится в следующий раз куда менее весело. Понял?

Дорохов часто-часто закивал, не в силах вымолвить ни слова. Когда ему развязали ноги, он попятился, споткнулся, едва не упал. А потом развернулся и почти побежал прочь по улице, ни разу не оглянувшись.

Надеюсь, это и правда не повлияет на судебный процесс. Было бы проще, если бы он не видел моего лица, но теперь уже ничего не поделать. Сейчас монокля на мне не было, но я твёрдо почувствовал в Дорохове испуг. Но что будет, когда испуг пройдёт?

А ещё мой долг перед Знаевым снова вырос. За такие услуги всегда просят в ответ, что в моём мире, что в этом. И мне ещё предстоит за это рассчитаться, когда-нибудь.

Что ж. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Знаев с усмешкой проводил Дорохова взглядом.

— Ну а раз уж я тут, — буднично проговорил он. — Давай сеанс проведём, что ли. У нас же на среду назначено было, а я сегодня выбрался. Время есть?

— Есть, — ответил я. — Проходите.

Мы вернулись в мастерскую. Даниил с Анатолием остались на улице, у машины. А Знаев прошёл следом за мной, и тут же опустился на стул.

Сеанс на спине я выполнял лёжа, но пока он ждал подготовку рабочего места. Я временно отложил в голове всю эту историю с багажником и сосредоточился на работе.

Подготовил всё, и Знаев стянул футболку. Ворон зажил хорошо, можно было приступать ко второму сеансу. Я надел монокль и взял в руки машинку.

«Начертание активно».

— Знаешь, что эта дрянь означает? — спросил вдруг Знаев. — Паук мой?

— Догадываюсь, — начиная работу, ответил я. — Но лучше расскажите вы.

— Воровал и буду воровать, — невесело усмехнулся он. — Вот что она значит. Набил по молодости, на зоне когда сидел за свои грехи. Помнишь, я тебе говорил, что от женщин все беды? Была у меня как раз одна, Галина. Запросы у неё были большие, и я, чтобы им соответствовать… Так и втянулся, стал вором. Но я уже отмотал свой срок.

Я слушал и продолжал работать. Вот оно значит как.

— А как вышел, вдруг задумался, — продолжил он. — Полжизни-то уже позади, а что нажил? И решил завязать, намертво и без оглядки. Тяжело было поначалу, но выкарабкался.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь у меня сеть автосервисов, — ответил он. — По всему городу. И охранное агентство своё. Всё чисто, всё по закону. Налоги плачу, людям зарплату даю. Кто бы мог подумать, а?

Намерение читалось ясно. Человек, который сам себя вытащил из ямы. Который решил порвать с прошлым и порвал. И теперь хотел закрепить это решение на собственной коже.

— А ворона почему захотели? — спросил я.

— А ворон умный, — отозвался Знаев. — И живёт долго. Я этой птицей паука перекрыть хочу. Чтоб, значит, новая жизнь старую закрыла собой.

Я работал сосредоточенно. Сегодняшний сеанс был тяжёлым, тени, объём, проработка части перьев. Кожа на плече у Знаева была плотной, дублёной, а поверх старой наколки работать всегда труднее. Синие тюремные чернила сидели глубоко, и приходилось перекрывать их плотно, в несколько проходов.

«Для перекрытия старого пигмента усиливайте насыщенность чёрного. Накладывайте тень слоями, давая коже отдых между проходами».

Перо за пером ворон обретал объём, и старый паук под ним постепенно пропадал.

— Кстати, — проговорил Знаев. — Про редактора, Панкратова. Он мой должник давний. Так что опровержение это, считай, мой тебе подарок. Не считай за услугу, ясно? Чтоб ты не думал, будто и за это мне теперь обязан.

Я усмехнулся. Один долг он мне списывал, но взамен только что нарастил другой, куда более весомый. И всё из-за его желания прокатить Дорохова в багажнике.

— Благодарю, — произнёс я. — И всё же, Константин Андреевич, хочу сказать вам прямо. С Дороховым я разберусь сам, и без всякого криминала. Для меня важно решить этот вопрос законным путём.

Знаев хмыкнул.

— Как хочешь, — ответил он. — Дело твоё. Но если совсем туго станет, то звони. Не геройствуй до последнего. Я для ученика Влада всегда помочь готов, понял?

— Понял, — ответил я. — Спасибо.

Сегодня сеанс продлился ещё три часа. Ворон был ещё не готов, предстоял третий сеанс. Но выглядела татуировка всё равно уже величественно.

«Сеанс завершён. Начертание не закончено. Для присвоения свойства требуется завершить работу».

«Текущий прогресс к следующему рангу: без изменений».

Я снял монокль и убрал его в карман.

— На сегодня всё, — сказал я. — Остальное на третьем сеансе сделаем. Это снова через три недели.

Знаев поднялся, размял затёкшие плечи.

— Добро, — сказал он. — Давай, обрабатывай, и мне ехать надо.

Я обработал татуировку, и Знаев ушёл. Оставив мне парочку новых проблем.

Домой я добрался к десяти вечера. Поужинал тем, что нашлось в холодильнике, и сел за стол с излюбленным блокнотом.

Раз в несколько дней я обязательно подводил итог своих финансов.

Эту привычку я перенял ещё в прошлой жизни. Верещагин учил меня, что человек, не ведающий счёта своим деньгам, рано или поздно остаётся ни с чем, будь он хоть трижды талантлив. И я взял за правило раз в неделю садиться и считать всё до копейки.

Итак, аренда мастерской я уже оплатил. И с прошлым долгом тоже разобрался благодаря татуировке.

Квартплата за жильё Артёма тоже внесена.

Долг перед Димой погашен. Я перевёл ему остаток ещё несколько дней назад, и теперь мог смотреть товарищу в глаза без всякой неловкости. Дима, к слову, и не торопил, но долг есть долг.

Дальше шёл Кирилл. Тот самый дружок Артёма, что обманом выманил у него деньги. Этот уже заплатил в этом месяце, по расписке, что я с него стребовал. Двадцать тысяч, всё как и договорились.

Я задумчиво постучал карандашом по столу.

Оставались ещё долги. Артём, прежний хозяин этого тела, был должен изрядному числу людей. Кому-то я уже вернул, кого-то нашёл и договорился о рассрочке. Но в его записях значились ещё двое, которых я пока не разыскал. Не успокоюсь, пока не верну всё до последнего рубля.

Я подвёл черту и подсчитал остаток. В принципе, финансовое положение выправлялось, но лангустинов с перепёлками есть я всё так же не мог. К тому же сейчас надо и Михаилу платить, и Вике услуги оплачивать. Некоторую сумму я копил отдельно, на всякий случай.

Что ж, всё равно не так уж и плохо. Финансовое положение прежнего Артёма было куда хуже, чем моё.

Я отложил блокнот и перешёл к латыни. Пора снова браться за подготовку.

Экзамен в пятницу, а я давал себе слово не ударить в грязь лицом. Я достал учебник, раскрыл его на закладке и принялся за дело. Автоматически у меня вспоминались фразы, которые я знал с той жизни.

«Noli nocere», — не навреди. Первейшая заповедь всякого лекаря.