Щелчок. Тумбочка открыта. И… да! Вхух. Шкатулка всё ещё была здесь.

«Она, дед?..», — спрашиваю я, поднимая каменный прямоугольник.

«Она», — я ощущаю, как он хмурится, — «Я так её и не открыл. Ни до становления Анафемой, ни после. Она не поддаётся никакой силе. Я даже не знаю из чего она сделана — её не сломать»

Я аккуратно осматриваю её со всех сторон, пытаясь найти за что зацепиться. Внутри явно что-то болталось. Что-то твёрдое. Какой-то длинный камень?

Сама шкатулка была тоже каменная — серые пластины с будто бензиновыми разводами. Если присмотреться, то отчётливо видно, что на одной стороне крышка — едва заметная щель выдаёт, что это именно шкатулка.

Но ни замочной скважины, ни чего либо интересного больше нет.

Я усаживаю Артура на дедушкино кресло и беру шкатулку в обе руки. Призрак внимательно смотрел, при этом не приближаясь. Странно.

«Может, получится?..»

Ну вот что? Что надо сделать, чтобы её открыть? Я уверен — это очень, чёрт возьми, важно!

Я попытался сдвинуть крышку, но, естественно, тщетно. Вперёд, назад, по сторонам — нет. В какой-то момент даже начало казаться, что я брежу, и это никакая не шкатулка, а тупо камень, который трещит внутри. Вообще не поддаётся! А я сильный, уж поверьте!

«Думаешь ты самый умный?..», — хмыкает Анафема.

— Тут надо шире смотреть…

Я хмурюсь.

Нет, что-то тут не так. Я всегда гордился своей интуицией, и очень редко она меня подводила. И задумывавшись что именно не так, я начал… подмечать странности.

Ну во-первых… почему молчит Знание? Ведь обычно, когда я так задумывался, моё благословение начинало работать, и я чувствовал, как меня толкает в нужное направление. Но сейчас? Полное молчание. Знание будто НЕ видит этой задачи!

Если вспомнить, что это значит…

Ладно, что ещё? Призрак. Он не подходит. Хотя я помню, как в первый раз, когда он показал эту шкатулку — он к ней прям потянулся! Едва смог руку одёрнуть, чтобы не коснуться. Но сейчас? Очень боязливо жмётся в углу, не отводя от меня взгляд.

Я хмурюсь ещё сильнее, вновь поднимаю шкатулку и протягиваю её прямо к призраку. И он резко уклоняется, перелетая на другой конец комнаты!

Даже так?..

Пробую ещё раз — снова! Он категорически не хочет касаться её из моих рук! Будто… будто она предназначается не для меня.

А для другого, кто видит этот алый силуэт.

И тогда я медленно поворачиваюсь на Артурчика, внимательно наблюдающего своими большими глазками.

Остаётся только одно. Оно само приходит в голову, это уже становится очевидно.

— Помоги мне, братик, — шепчу я, садясь на колено перед Артуром.

Я аккуратно беру его маленькую пухлую ручку, на что малыш хоть и сопит, но не сопротивляется — ему будто не нравится, что я делаю, но он понимает, что это важно.

И убедившись, что брату комфортно… я кладу его ладошку поверх каменной шкатулки.

Щелчок. Крышка на миллиметр сходит в сторону.

Она… открылась.

Замираю, и Артур, будто поняв куда больше, чем должен понимать карапуз, так же замирает. Мы смотрим друг на друга, и сейчас я впервые чувствую полное единение, полнейшую солидарность и общность с моим младшим братиком — мы оба замерли, будто находясь в центре чего-то невероятно важного.

Я медленно отвожу его ладошку в сторону и аккуратно беру шкатулку в обе руки. Большие пальцы касаются крышки, и, взяв ещё секунду на глубокое дыхание…

«Рой, отключи Анафему»

«НЕ СМЕ…»

«Есть»

Я сдвигаю крышку полностью. Шкатулка… наконец впервые была открыта.

А внутри было всего два предмета: острый продолговатый камень тёмно-синего цвета и идеально сохранившийся кусок бумаги.

Я медленно поднимаю записку, переворачиваю, и вижу обычное сообщение на чёртовом русском языке.

«Для тебя, Артур»

«Цикл не должен заканчиваться»

Я застываю. Сердце пропускает удар, а сознание будто на миг гаснет, пытаясь переварить увиденное.

Секунда. Две. Я медленно поднимаю глаза на малыша. Ему очень интересно что там, но… я не вижу в нём взрослого разума. Это малыш. Это правда малыш, а не такое же перерождённое существо, как и я! Он не понимает, что я вижу и что происходит — ему просто по-детски всё интересно!

Я перевожу взгляд на призрака. Его больше нет.

Дыхание учащается.

Голова начинает кипеть.

Нет. Один я не справлюсь. Но я знаю, кто поможет. У меня ведь… есть новый друг.

— ЗНАНИИИЕЕЕ! — ору я.

БАХ! И небо моментально разрывается. Открывшийся космос распадается на фрагменты, а механический глаз возникает на фоне вечной пустоты, останавливая время вокруг!

Остаюсь только я и Концепция.

— Принимаю вызов. Инициирую контакт, — говорит механический голос, — С какой целью ты ко мне обращаешься?

— Шкатулка! Что ты можешь сказать про шкатулку⁈

И тут…

Хах. Сука.

— Какая шкатулка? — совершенно искренне не понимает Знание.

Я вновь застываю. Очередной ураган мыслей сносит голову.

Он… её не видит.

— А чёрный камень внутри? А записка⁈

— Камень — Гордыня. Тюрьма для Греха. Прямое его воплощение в физической форме. Записки так же нет. Я не понимаю о чём ты. Подтверди, что они реальны.

Я не отвечаю.

Осталось последние.

— Позови Порядок, — требую я.

— Сначала ответь…

— ДА СРОЧНО! Потом отвечу! Мне нужно подтвердить свои догадки!

Глаз сужается, приближаясь ко мне. Ещё несколько секунд он висит в таком напряжённом состоянии, но затем, расширив зрачок, пускает электрический импульс по своим уходящим в бесконечность проводам позади.

БАХ! И я моментально вижу, как осколки судеб, миров и всей нашей вселенной появляются сбоку от Знания, и среди них нависает огромная человекоподобная фигура — тот Порядок, которым я способен его представить.

— Порядок, скажи — ты предписывал какую-либо Судьбу моему брату? Что ты ему уготовил⁈ — кричу я.

— Я не буду отвечать на этот…

— Этот сраный вопрос, возможно, стоит всей нашей реальности! И если ты не ответишь, то есть шанс, что все мы нахрен обречены, и ничего с этим сделать не сможем! — я не сдерживаюсь в своей агрессии к Концепциям, прекрасно понимая, что я прав, — Ты пишешь Судьбу, контролируешь порядок всей вселенной. Ты — главный её строитель! И всё твоё детище может сгореть к чертям, если я прав и не подтвержу это! Поверь, я не меньше твоего хочу всё сохранить!

Порядок замирает. Он был похож на человека, поэтому я видел направление его взгляда, и увидел, как он посмотрел на висящее рядом Знание.

Механический же глаз сфокусировался. Его синий зрачок загорелся жёлтым, и около полуминуты сверлил меня взглядом! Но под конец его цвет сменился снова на спокойный синий.

— Подтверждаю просьбу. Присоединяюсь. Брат, расскажи.

Порядок переводит на меня взгляд.

— Ты умирал при рождении, однако Артур всё равно появлялся. Он бы стал первым выжившим ребёнком Марка и Анны, и он же бы стал наследником Германии вместо тебя. Такова была его судьба… до твоего вмешательства. Но ты всё поломал. Теперь это не так.

— Он… он открывал бы эту шкатулку?..

— Какую шкатулку?..

И я медленно опускаю руки, с полным неверием смотря на Концепции.

Теперь всё в моей голове сложилось.

Абсолютно… всё.

Я медленно поворачиваюсь на моего милого и любимого братика, приходя к осознанию.

— Это… должна быть твоя история… — шепчу я, — Главным героем всё это время… должен был стать ты, Артур.

Осознание сковывает моё тело, моё сердце, мой разум.

Едва контролируя дыхание, которое сейчас и не требовалось, я медленно поворачиваюсь к Концепциям, терпеливо ожидающих моего вердикта.

Кажется, следующие вопросы уже очевидны. Но я всё равно хочу узнать наверняка.

— Скажите… вы видите лысого кота рядом со мной и кучерявую корову?.., — шепчу я.

Они переглядываются.