— Ответ отрицательный, — говорит Знание.
— Нет, — говорит Порядок.
Понятно…
Теперь можно, наконец, и подытожить.
— Их было двое… два вмешательства в нашу реальность из параллельной, — шепчу я, — Пришёл первый. В его глобальном плане я умирал, рождался Артур, и к шкатулке бы его провели кот и корова. Эти двое здесь не для меня — а для него! Они не часть моей истории! Да всё это… ВСË ЭТО вокруг — не для меня! Максим, Катя, мама, Германия, Академия… всё это было заготовлено для НЕГО! — обвожу мир рукой, — Всё это для Артура. Вот только… — я сжимаю кулак, — Случилось второе вмешательство. То самое, в котором мне подсадили сущность из другого измерения. То самое, которое меня спасло.
Опускаю взгляд, смотря на руки.
— То самое, что забрало участь Артура быть главным героем это истории, продолжателем некоего «цикла», — шепчу я, — Я. Это я должен разорвать цикл.
Я сжимаю кулаки, поднимая глаза на застывших Концепций. Начинает пробуждаться злость.
— И получается, что какой-то ебучий гандон решил всю судьбу за моего родного брата! За меня! За всех нас!
Мне больше сказать нечего.
Всё абсолютно сложилось. Всё теперь здесь понятно.
Рой — не единственное, что вмешалось в Судьбу. На самом деле он был вторым. Он был предотвращением первого сценария.
Сценария, где Артур становился Гордыней.
И я — результат чьей-то чёртовой борьбы! Результат желания прервать циклы, изменить судьбу с предначертанной на ту, которую ты сам выбираешь. Я продолжение чьей-то воли, непримиримости с предписанными страданиями!
Если раньше всё вокруг было фикцией и сном собаки…
То я — пробуждение и актуальность. Я — то, что сделало историю живой. Что изменило план. Что придало реальность.
Я — ошибка, давшая вселенной ЖИЗНЬ.
Концепции внимательно на меня смотрели, пару раз переглянувшись между собой. Я дал вполне исчерпывающий комментарий, и они и так всё поняли.
— Ты чувствуешь это, брат? — спрашивает Знание у Порядка, — Подтверди. Ты… «чувствуешь», да?
Порядок опускает взгляд вездесущих глаз. Секунда молчания.
— Да. Эмоция, — раздаётся гул.
И Концепция Порядка фокусируется на мне. И обращается она тоже КО МНЕ, называя…
— Брат, когда ты будешь готов заняться этой проблемой? — спросил он прямо, — Мы слепы. Мы осознаём, что ты… твоя новая суть — превосходит нашу в этом вопросе. Сейчас ты — единственный шанс найти ответы на вопросы, выходящие за пределы концептуальности. Так ответь… когда мы можем рассчитывать на твою помощь?
— Когда разберусь со своими делами здесь. В стране, мире, и, возможно мирами за пределами Земли. Не знаю. Точно только после начала спокойной жизни. Но давайте на берегу: я — не концепция. Теперь я уже нечто среднее. Я — человек! И я им останусь, какой бы уровень сил у меня не был, — говорю я твёрдо, без сомнения, — Но согласен, мне тоже не нравится эта ситуация. Это… неправильно, — хмурюсь, — Меня напрягает, что кто-то извне имеет больше власти, чем вы. Если оно так… то какая к чёрту уверенность в завтрашнем дне?
Они снова замолчали, и я уже понимал, что это означает согласие.
Это напряжно. Это очень напряжно. То, что начиналось как невероятное выживание карапуза, на проверку оказалось не просто аномалией, не просто инопланетными частицами, и уже не просто случайным вмешательством извне!
Я, моя история — результат борьбы.
Вот только я не хочу быть грёбанным результатом борьбы, инструментом и полем боя!
Я сам буду определять свою реальность.
— Пойду проверю Корову. Можете меня отсюда выпускать. Как разузнаю — сообщу, — хмуро киваю я.
Но тут происходит неожиданное.
— Я помогу. Скажешь, как вернуть. С ребёнком не произойдёт ничего плохого, — говорит Порядок, — Но помни, что помощи ты не получишь, кроме как по вопросу иных миров. Твоя жизнь — твоя. Твои проблемы — твои. Даже если они означают смерть. Слишком опасно в неё вмешиваться, раз ты — ошибка сценария, — он исчезает, и остаточное эх завершает его речь, — Но с ЭТИМ — можешь на нас рассчитывать.
Моргаю. Щелчок.
И я во дворе бабушкиного дома. Поначалу даже не могу понять, что и где — абсолютно полностью теряюсь нахрен! Вестибулярка сходит с ума, мозг с запозданием соединяет увиденное и осознанное, и я несколько секунд просто туплю в никуда!
Но благо всё начало возвращаться.
«Рановато мне на концептуальном уровне перемещаться», — потираю переносицу.
Вдох… выдох. Вроде на месте.
Я ещё раз осматриваюсь. Был день, светло, лето. Прекрасное место, чтобы провести здесь выходные.
Появился я во дворе, а значит первыми меня увидели домашние питомцы. Сколь и Хати радостно подбежали первыми, следом припунькали грибочки, и за ними подошли крысы. Все рады меня видеть. Даже те дворовые коты, которых мы отдали бабушке, и даже котята Аурелии — они уже могли прыгать и бегать самостоятельно! За этим детским садом все присматривали, от волков до детей Тая, частенько ошивающихся рядом.
Поначалу я хотел позвать кого-то из взрослых, но быстро понял, что они в доме, и… скажем так, заняты. И, видимо, Порядок перемещает абсолютно без внешнего проявления, отчего мой приход так и остался незамеченным.
Не буду мешать. Сделаю вид, что вообще здесь не был.
— Ну и где же ты… — бормочу я, начиная уверенно идти через двор.
Весь зоопарк следовал за мной — соскучился. И как бы я ни был этому рад, как бы ни умилялся с забавных животных морд…
Я сюда пришёл за одним конкретным существом.
Животным, которого здесь больше нет. Нигде. Вообще. Если раньше Она стояла практически в одном и том же месте, то сейчас её просто здесь буквально нет.
— Эй, крыс, — обращаюсь я к крысолюду в джинсовых штанишках.
— Да-да, мой Король⁈ — выпрямился грызун по струночке.
— Как давно пропала Корова? Она здесь всегда стояла.
— Кучерявая эта, странная-странная? Была тут-тут только что-то… — неуверенно осматривается он чёрными глазками, — Ой, а где? Видел-видел! Минуток пять назад видел!
Я ничего не отвечаю.
Всё понятно.
«Ну естественно…», — вздыхаю я, упирая руки в бока и начиная устало топать ногой.
Знаете почему и Бингус, и Корова подсознательно казались какими-то не такими?
Потому что они вообще не из этой реальности. И глядя на них ты это действительно подмечал. Их выбивание из Судьбы и сокрытие от Концепций, особенно от Порядка — тебя, как истинного жителя этого мира, это подсознательно смущало.
И если Бингус напрямую связан миссией с Гордыней, то Корова…
— Лень, — качаю я головой, — Последний Грех, который Князев так и не смог найти. А если не он, то плотно с ним связанный, — вздыхаю, — Тц. Сука. И все подозрения на свой счёт «забывались» тоже нихера не просто так — тебе просто было лень развивать эту мысль.
Бингус и Корова не часть моей истории. Им плевать на меня. Они здесь не за этим.
Они здесь за Артуром. И с открытием шкатулки, видимо, сработал какой-то скрипт, и они решили либо смотаться, посчитав задачу выполненной, либо в ожидании следующего этапа.
Вот только…
Вся эта история пошла наперекосяк, ведь шкатулку открыл тот, кто рождаться не должен был.
Хотя… нет, всё даже хуже.
Для того утырка, что первым определил судьбу Артура, отдать Гордыню случайному человеку — плохой исход.
Отдать её мне, результату сопротивления и врагу всего плана — КАТАСТРОФА.
Шкатулка всё это время была у меня в руке — я же с ней вызывал Концепции. И переместили с ней. И пусть сам-то Грех хоть и с этого мира, ибо Концепции его видят, но полагаю далеко не просто так его скрыли от их взгляда в этой иномирной шкатулке.
И вот, я смотрю на тёмный камень. На сильнейший и первородный Грех — Гордыню. На силу манипулировать реальностью. На то, о чём Князев даже и не мечтает!
Моё выживание — ключевое событие, которое меняет всё.
Непримиримость, стремление, выживание… адаптация. Сила адаптироваться к любому феномену и победить даже то, о чём многие на протяжении жизни и не задумываются.
