— Можно, я составлю тебе компанию? — спросил он.

— Пошел к чертовой матери! Кретин! — Я захлопнула дверь, надеясь, что ударю ею его по физиономии. Неужели этому придурку нравились его дурацкие шуточки?

Возмущение, крушение надежд, отвращение — вот что я испытывала в тот момент, но ярость быстро прошла. Я была удручена, ибо жаждала того поцелуя и почти не сомневалась, что несколько минут назад Ориоль с радостью ответил бы на него. Что-то во мне взбунтовалось. Нет, он не мог оставить меня наедине с неудачей. Я посмотрела на свои кольца. То, что с бриллиантом, поблескивало невинно, светом чистоты, напоминая мне о моих обязательствах перед Майком, а рубиновое, теперь отражавшее страсть, искрилось иронией. Я сняла оба кольца, положила их на ночной столик и сердито прикрыла подушкой. Мне не хотелось видеть их.

Я подумала о матери, о ее связи с Энриком. Она по крайней мере имела смелость сделать попытку. Получилось плохо, но в этом ее вины не было. А я что, трусиха?

Я открыла дверь и осторожно вышла в коридор. Луиса и след простыл. Я остановилась перед дверью Ориоля и подняла руку, чтобы постучаться. В этой позе я и застыла как чучело. Что я ему скажу? «Можно, я составлю тебе компанию? — как предложил мне его кузен. — Ты задолжал мне поцелуй». Я помнила о том, что именно этого Мария дель Map пыталась избежать последние четырнадцать лет. Вдруг мною овладел страх. Что подумает Ориоль? А что, если он в самом деле «голубой» и прогонит меня? А то еще хуже — сделает со мной то же, что Энрик с моей матерью. А как быть с Майком?

Стыдно признаться, но я со всех ног пустилась в свой номер. Опять подумала о матери. Чтобы пойти на такое, нужна смелость! Особенно если питаешь чувства к этому человеку и боишься все испортить. В ту ночь я оплакивала свою трусость, уткнувшись в подушку, а кольца пролежали в ящичке ночного столика.

Утро следующего дня выдалось безоблачным и солнечным. Море было спокойным, а когда я открыла окно, дурное настроение сразу же улетучилось. Я решила в полной мере насладиться предстоящим днем, и после хорошего завтрака, сопровождавшегося лучезарными улыбками, мы трое почувствовали, что преисполнены жизненных сил.

Утро стало продолжением незабываемой второй половины предыдущего дня. Солнце ласкало кожу даже под водой и освещало заросли зеленой посидонии на белом песке. Этот песок контрастировал со скалистыми стенами, почти отвесно уходившими к невидимому дну. Тут же, на разной глубине, в поразительно прозрачной голубой воде плавали миллиарды рыб. Соленый привкус на губах напоминал мне о первом поцелуе. Милое сердцу ласковое Средиземноморье уносило меня в прекрасные дни лета моего детства.

Обследование участка от крайней восточной части Табарки до пляжа не принесло никаких открытий. Однако юго-восточный участок под огромными скалами, на которых расположена оборонительная стена поселка, преподнес нам сюрприз. Там, где мы ожидали увидеть пещеру Кова-де-Льоп-Мари, оказался не один грот, а два, отделенных друг от друга небольшой бухтой. Попасть в них можно было только вплавь. Дно на протяжении нескольких метров находилось под водой, а потом поднималось выше поверхности моря, сменяясь каменистым полом. В обоих гротах местами стояли большие каменные глыбы. Мы были готовы к работе с фонарями, но дальнейшая разведка гротов не дала результата.

В следующие два дня мы обследовали все пещеры, раскапывая инструментами их дно, покрытое песком или галькой.

Наши надежды постепенно угасали. Мы уже не ожидали что-то найти. Воодушевление сменилось усталостью и разочарованием. Мы старались держаться, но все же пришли к горестному выводу, что наша авантюра закончилась.

ГЛАВА 43

На обратном пути Ориоль хотел остановиться в Пеньисколе и посетить морскую базу тамплиеров, откуда Арнау д'Эстопинья наносил удары по неверным.

— Вдруг нам удастся обнаружить какой-нибудь след, — сказал он.

Но мы не были расположены к туристическим прогулкам, поскольку наш моральный дух упал. История о сокровищах и пиратах развеялась как дым после экспедиции по острову, ибо она не дала ничего, что привлекло бы наше внимание, хотя мы тщательно обследовали пещеры. Мы не нашли и намека на то, что Арнау спрятал свое сокровище именно там. Мы также не обнаружили ни одной новой пещеры, хотя заглядывали в каждую расщелину, отваливали камни, раскапывали песчаное дно. Все впустую. Происходило то же, что и с мыльными пузырями. На их поверхности сначала появлялась радуга, потом они быстро лопались, а наши лица выражали разочарование.

— Там мы ничего не найдем, — ответил Луис. — Давайте поскорее вернемся в Барселону.

Я была согласна с ним, но поддержала Ориоля. Мне хотелось угодить ему.

Мы прошли по старой части поселка и осмотрели крепость. Ориоль выглядел энергичным и был в хорошем настроении. Мы же с Луисом погрузились в уныние. Мы видели замок папы Луна, раскольника, жившего на двести лет позднее Арнау и старого командора Пера де Сант-Жуста, который 12 декабря 1307 года сдал крепость, порт и поселок войскам Хайме II, не оказав никакого сопротивления. После эпохи тамплиеров здесь появилось много новых построек, однако до сих пор сохранились архитектурные элементы тринадцатого века, те же самые камни, которые видел Арнау д'Эстопинья, если он вообще существовал.

Ориоль предложил нам осмотреть монументальный ансамбль со стороны песчаного берега, и мы с Луисом последовали за ним. Там, на берегу, глядя на далекую крепость, Ориоль сказал:

— Думаю, на пещеру мы натолкнулись.

— Что-о-о?! — одновременно воскликнули мы.

— То, что она у нас есть, — улыбнулся Ориоль.

— Но ведь мы ничего не нашли! — возразила я.

— Нашли. — Ориоль наслаждался нашим изумлением.

— Нашли что? — Луис предполагал, что его кузен смеется над нами.

— След. Важный след.

— Где он?

— Камни.

— Ну, ну, Ориоль. — Луис уже злился. — Мы видели миллионы камней. У меня руки ободраны из-за того, что я переворачивал их.

— Да, но мало камней гранитных или мраморных.

— Гранитных или мраморных? — переспросила я.

— Шарообразные камни. Что-то вроде валунов по три-четыре килограмма.

— Мы видели целые горы таких шарообразных камней, — заметила я.

— Но они должны быть гранитными или мраморными, — повторил Ориоль. — Шарообразные камни, гранитные или мраморные, на острове, где нет ни гранита, ни мрамора. Вам это о чем-нибудь говорит?

— О том, что они там не на месте, — ответила я, — что они не здешние.

— Возможно, их принесло течение, — предположил Луис.

— Полагаешь, течения опускают камни на дно моря и катят их, поднимая вверх?

— Возможно.

— Нет. Эти камни принес человек и закрыл ими вход в подводную пещеру.

Мы с Луисом удивленно переглянулись.

— Да, а шарообразную форму они имеют потому, что когда-то были снарядами, — продолжал Ориоль. — Снарядами для катапульт, они служили также балластом для галер.

— Расскажи нам все и сразу! — потребовал Луис.

— Хорошо. В южной части острова, с восточной стороны, напротив кручи, есть целая куча булыжников. Во время отлива они остаются под водой на глубине полутора метров. Эти камни очень похожи друг на друга — они обычно одного размера и относятся к породам, которых на Табарке нет. В этом районе есть только метаморфические темные горные породы, отдающие зеленоватым цветом с примесью охры. Это ископаемое в прошлом добывали на острове. Я обратил на это внимание при нашем первом исследовании и уточнил при последующих. Камни, о которых я говорю, доставил сюда человек. Кто мог доставить сюда однотипные камни различных структур? Логично предположить, что погружены они были отнюдь не случайно. Тот, кто пользовался этими камнями постоянно, решил избавиться от них по какой-то определенной причине. И я пришел к выводу о том, что это, видимо, была галера, на которой эти камни использовали как снаряды и балласт.

— Объясни мне насчет снарядов, — попросил Луис.