— И они, — с улыбкой согласился невысокий. — Остальные пока не решились потратить баллы, старший, — он многозначительно пояснил. — Уж очень высока цена урока.

Я мог бы обидеться на Ксилима, но даже не подумал. Он всё верно сделал, даже если всё ещё вымещал на мне боль за Шандри. Совсем не горю желанием учить сотню человек.

Кивнул, скорее своим мыслям, чем пояснению безымянного ученика, и шагнул вперёд.

— Моё имя Атрий, — и совершенно неважно, что они могли знать это имя. Это совсем неважно сейчас и будет совершенно неважно уже через несколько месяцев. — Да, я буду вашим наставником в деле выживания. В деле выживания слабого против сильного. Вы можете считать себя упорными, опытными, можете называть себя талантами, даже гениями, которые рождаются раз в поколение или раз в сто лет. Вы можете сиять ослепительными звёздами в битвах с соучениками, с сектантами, в битвах на турнирах или в схватках на границах, но жизнь такова, что однажды любой гений и талант выбирается из своего болота в большой мир и сталкивается с по-настоящему сильным противником. Свою задачу, как наставника, я вижу прежде всего в том, чтобы открыть вам глаза на то, как велик и опасен мир идущих к Небу.

С последним словом я выплеснул из себя духовную силу. Немного, чуть-чуть, изливая её из себя осторожно и плавно, словно собирался использовать для заварки чая или сбора цветов.

Но этого хватило, чтобы кто-то из учеников охнул, кто-то впился взглядом в наступающую волну, кто-то даже подался назад, вскидывая руки в жесте защиты.

Таланты. Что бы я ни говорил, принижая их заслуги. Лучшие в Ордене Небесного Меча, лучшие в моём Малом Ордене, получившие место в Академии вовсе не за красивые глаза.

— Открыть глаза и заставить вас стать лучше. Заставить, а не научить или сделать лучше. На моих уроках вас ждут только сложности, боль и унижения. Ничего больше. Много унижений и ничуть не меньше боли. Те, кто не готов к этому, сделайте сейчас осознанно шаг назад, отступите и больше никогда не появляйтесь на моих уроках. У вас пять вдохов на принятие решения. Ровно в пять раз больше, чем иногда есть перед лицом врага. Раз… Два… Три… Четыре… Пять.

Ни один не сделал шаг назад. Я кивнул:

— Что же, вы сделали выбор. Начнём.

Плавно, неспешно я захлестнул их волной силы, заключил в круг из неё, а затем так же неспешно принялся поднимать её выше и насыщать.

Вот моя сила поднялась до пояса, вот наползла на плечи и легла на них тяжестью — давящей, неумолимой.

Я поворачивал голову, по очереди вглядываясь в каждого.

Кто-то недовольно хмурился, кто-то гневно раздувал ноздри, кто-то побледнел, покрываясь испариной, кто-то сжал кулаки, кто-то упрямо набычился и подался вперёд, словно готовясь рваться в бой.

Но все стояли на месте и терпели. Терпели, терпели и терпели.

А затем первый не выдержал и со стоном согнул колени, глухо, тяжело впечатался ими в плотный песок, упёрся рукой, пытаясь помочь себе. Спустя вдох, словно получив пример, таких стало уже трое, и я разомкнул губы:

— Правда такова, что сколько бы силы вы ни набрали, до каких бы вершин ни поднялись по дороге к Небу, однажды вам на пути повстречается тот, кто сильнее вас…

Я замолчал.

На коленях была уже половина учеников, и сейчас я давил на каждого согласно его силе и способностям, отмеряя каждому сдавшемуся лишь его собственную меру и чуть сверху. Тут и там слышались тяжёлое дыхание, сдавленные ругательства и бессмысленные восклицания. Уверен, будь у них возможность использовать мыслеречь, я бы сейчас услышал о себе много интересного.

Скрипя зубами, на одно колено опустился последний из учеников. Тот самый высокий талант, который наверняка уже подумывал о том, как он прорвётся в Предводители.

Я только и ждал этого момента. Обвёл всех ещё раз взглядом, правда, в этот раз не со всеми сумел встретиться взглядом, ведь проще держать на плечах камень, упираясь взглядом в землю, а не задирая его к небу. Сказал:

— … и когда это случится, у вас будет лишь два пути. Первый путь — признать чужую силу, склонить перед ней колени и выжить. Второй же путь… — я опять скользнул взглядом по лицам, выискивая тех, кто не склонил голову. — Какой же второй путь, кто сумеет ответить?

Талант, тот старший ученик, что выдержал самое большое давление, облизал губы и ответил:

— Если первый выход — сдаться, то второй, видимо, сражаться. Так, старший?

— Всё верно, — кивнул я. — Даже перед лицом превосходящей силы можно выбрать путь сражения. Больше того, даже на этом пути, ведущем, казалось бы, только к смерти, можно суметь победить. И я буду учить вас побеждать даже там, где смерть кажется неминуемой.

— Хороший урок. Или на колени, или сдохни, — прошептал кто-то, голос его дрожал, то ли от тяжести лежащей на его плечах силы, то ли от гнева.

Я же, услышав этот голос, рявкнул:

— Ордену!

Ученики вскинулись. Попытались. Встать с колен никто не сумел, даже сильнейший, зато головы подняли все и все рявкнули ответ, пусть и вразнобой:

— Слава.

— Его величие! — потребовал я продолжения.

— Наша гордость! — прозвучало уже дружней и твёрже, и громче, голоса слились в один, разнеслись по площадке, рухнули с обрыва, пугая птиц.

Я ухмыльнулся в предвкушении и спросил:

— Какая же гордость может быть у тех, кто встал на колени?

Кто-то зарычал, застонал, рванулся, надувая жилы на шее, но встать не сумел, не сумел преодолеть той малости, которой я превзошёл предел их сил. Я покачал головой и честно признался:

— Я разочарован. Почему вы думаете, мой урок так дорог, так много снимает с вас заслуг? Потому что учиться у меня могут лишь лучшие из лучших. Вас здесь почти десять, но я надёжно удерживаю вас всех на коленях. Один. А ведь встаньте вы, возьмите оружие, и что мне останется делать одному против десяти?

На самом деле ничего не изменится, но им об этом ещё рано знать и не стоит задумываться здесь и сейчас.

— Буду с вами откровенен, — сказал я, закладывая руки за спину. — Сейчас я не пытаюсь вас унизить, как думают многие, скрипя зубами. Нет, мысли я читать не могу, но зубы скрипят очень уж разборчиво. Сейчас всего лишь проходит урок. Второй мой урок, и называется он — пределы силы. Вы привыкли знать свои звёзды, свой этап, свои возможности, свои пределы. Так вот, всё это чушь. Вы ученики Академии, вы таланты, а значит, вы те, кто эти пределы ломает. На каждого из вас я давлю согласно вашей силе, вашему пределу и ещё чуть-чуть сверху. Всё, что вам нужно сейчас, это чуть-чуть заступить за этот предел, преодолеть моё испытание, преодолеть свои ограничения.

И снова я оглядел каждого. Гневные, напряжённые лица. Пожалуй, нужно добавить ещё чуть. Не давления, не простых слов, которые с трудом разгоняют стук крови в ушах, а кое-чего, в чём Орден хорош.

Спустя миг я рявкнул:

— Сила Ордена — это ваша мощь! — переиначенная речёвка звучала как надо, и я добавил ещё чуть. — Так покажите мне всё, на что вы способны, и добавьте сверху! Ордену!

— Слава! — прохрипели ученики, с натугой выталкивая из себя это простое слово.

Через миг дрогнули сразу пять фигур, сразу пятеро пошли вверх, отрывая себя от земли, преодолевая отмеренное им давление.

Спустя два вдоха четверо из них сумели встать на дрожащие ноги, последний, пятый, со всхлипом осел, и я едва успел сбавить на него давление.

Мне не нужно, чтобы они валялись в песке унижённые, вдавленные в него. Мне нужно, чтобы они гордо вставали, пусть и разрывая жилы и пятная песок кровью из носа.

— Отлично, отлично, — кивнул я. — Первые четверо, выбравших битву, уже есть. Все остальные — берите с них пример. В Академии не может быть слабых духом.

— Я из Павильона Основания, старший, — прохрипел один из парней.

— Думаешь, враг помилует тебя, услышав это? Ты сам пришёл сюда, теперь пожинай плод своего выбора, — сказав это, недовольно скривился.

Пожалуй, я перечитал трактатов от Нинара и стал слишком заумным. Мысли, которые я хочу донести до них своей первой тренировкой, совсем не о том, что нужно делать разумный выбор и не лезть туда, куда не нужно.