И снова в тот миг я провалился в воспоминания. Ростки. Росток. Таким меня и других учеников Школы Морозной Гряды называл учитель Кадор. Ростки, которым не дали времени окрепнуть и сгубили молодыми.

Два Ордена, два разных отношения. Впрочем, что я знаю об отношении к молодым росткам после моего ухода? После того как бывшие верные ученики сместили магистра Ордена Морозной Гряды? Ничего не знаю. Так, чуть-чуть от Виликор. Но даже этого чуть-чуть хватает, чтобы понять — Орден Морозной Гряды, Орден, в котором я получил основы всех своих нынешних достижений, изменился и изменился к лучшему.

— Эти ростки приходят к нам, и мы должны оправдывать их ожидания. И мы оправдываем, магистр, — сказал Хорит, подавшись вперёд, свет из окна высветил его черты лица, подчеркнул их, углубил морщины. — Основатель и последовавшие за ним принесли с собой фундамент всего нашего могущества и множество знаний. Что-то из этих знаний не пригодилось в Тюремном поясе, а что-то за эти годы мы лишь улучшили. Не буду говорить, магистр, что мы можем вырастить любой росток или можем взрастить его талант так же хорошо, как это сделает другая фракция. Разумеется, те же Поющие Мечи сумеют лучше нас вырастить и огранить талант мечника, а Гарой лучше нас вырастит и огранит артефактора. Но мы можем принять, вырастить и огранить и тех, и других, и ещё три десятка совершенно других талантов, и в этом и есть наша главнейшая сила и привлекательность.

Я кивнул. Всё было понятно. Пусть и с оговорками. Буквально только что Ксилим жаловался, что в Академии, в месте, которое и должно огранять лучших из лучших и талантливейших из талантливейших, не хватает учителей. О какой тогда огранке может идти речь? Остатки былой славы, скорее.

— Аледо — один из примеров возможностей Ордена. Да, изначально вы посчитали её бесталанной, но, магистр… — Хорит развёл руками. — Это были лишь слова. В конце концов, если бы талант и его меру можно было определять на глаз, то не нужно было бы никаких проверок и экзаменов ни в Школе, ни в Академии, а Орден вызывал бы из толпы желающих талантов и только талантов, не тратя ресурсы на рост бесполезных и слабых.

Мне оставалось лишь хмыкнуть, признавая очевидное, но Хориту этого показалось мало, и он продолжал:

— Но на взгляд определить талант всё же невозможно. Можно увидеть в идущем некие приметы, оценить уровень его Возвышения и соответствия возрасту, по этим приметам прикинуть меру таланта к Возвышению на этом, — Хорит поднял палец, подчёркивая свои слова, — этом и только этом этапе, магистр, и ничего не понять об остальном. Бывает, что быстро поднимаясь на первых этапах, идущий намертво останавливается на середине этапа Мастера, неспособный подняться даже до предпоследней преграды.

Я с некоторым трудом понял, о чём он. Вернее, не сразу сообразил. О преградах этапов. Четвёртая, седьмая, девятая звезда и сам переход на новый этап. Выходило, Хорит говорит о странных случаях, когда первую преграду четвёртой звезды идущий преодолел, но застрял на пятой?

— Бывает, что талант теряет желание идти к Небу, разочаровывается в этой вечной борьбе с самим собой, бывает, что устаёт от сложностей учёбы и своей профессии. Да что там говорить, бывает, что у какого-нибудь юнца случается несчастная любовь и он ходит, страдает по Академии до тех пор, пока его не выгонят прочь за безделие.

Я тогда лишь приподнял брови. Бывает и такое? Нет, у меня тоже были периоды безволия и лени, но чтобы настолько забыть о Возвышении? Что может быть лучше, чем познание себя и преодоление своих преград? Что может быть лучше, чем путь, на котором ты становишься сильнее? Если бы я бросил этот путь, то вообще выжил бы? И вообще стал бы тем, кем являюсь сейчас?

Ленивому бездельнику открылся бы Миражный? Выжил бы он там? А в битве после его выхода, если бы мне не хватило крохи сил, чтобы вырваться из лап Пратия, неужели я бы говорил себе: ну прости, чуток пострадал бездельем на ферме Плава, вот тут четверть звезды и не хватило?

— Поэтому ошибка на начальном этапе, когда вы оценили лишь Возвышение Аледо и состояние её тела и меридианов, вполне допустима. Чтобы исключать подобные вещи и придуманы сита Школ и Академии. Учителя Школы приглядываются к ученикам, дают им разные задания и проверки, оценивают их в испытаниях и прочее. Но Аледо — да, — оказалась сложным случаем, который даже в Школе оказалось сложно оценить и отыскать путь огранки. Сложным и уникальным. Вы… — Хорит поджал губы на миг, — … магистр, наверняка знаете о её изначально слабом здоровье и сложностях с Возвышением?

Я расплывчато ответил:

— Скорее, немного догадывался.

— Слабое здоровье, которое родители пытались исправить с помощью лекарств, — Хорит помолчал, негромко уронил, — в том числе пилюль.

Перед глазами вновь, как вживую, встала босая, растрёпанная Аледо, протягивающая мне пилюлю:

— Держи, станешь сильным!

— Какие-то лекарства ей помогали, какие-то по-новому калечили её тело, но в итоге для Аледо сложилась уникальная ситуация: от части зелий она стала получать двойную пользу, часть зелий не действует на неё вообще, а её система меридианов получила изменение, которое открыло для неё уникальную манеру боя.

И снова слова Хорита кое-что напомнили мне о прошлом. Мир — идущий, который тоже умел то, что не умеют обычные идущие: он мог поедать травы сырыми, что для любого другого грозило сожжёнными меридианами, да в общем-то именно этим способом и попал в Школу Ордена Морозной Гряды: утаил и съел цветок Роста Духовной Силы, получив сразу три звезды.

Так он рассказывал всем и мялся, когда Гунир посмеивался при этом, но…

Но сейчас меня гораздо больше волновало другое воспоминание. Оговорка Мира под Истиной, оговорка о том, что свою силу он получил через… ритуал, в котором дед отдал ему силу.

Словно наяву я вновь услышал и увидел это:

— Твой талант?

— Нету.

— Что ты скрываешь от Ордена?

— Так это… Обряд провели. Прадед, как умирал, мне силу передал.

Я повернул голову направо. Вот и разгадка его скачка через звёзды. Всё дело совсем не в траве.

В Нулевом это шестой пункт закона «О порядке Возвышения». Седьмой — Формы, что дала мне Виликор и которые открыто продаёт в городе её отец. Значит, они разрешены в Первом. А обряд? Разрешён?

Дознаватель молча шагнул по проходу между столами, дав мне ответ на этот вопрос. Разрешено.

Тогда, много лет назад, мне хватило этого шага дознавателя. Разрешено и разрешено. Главное, что Мир не пострадает.

Но только сейчас, спустя много лет, много Поясов и прочего, до меня дошла истинная суть того, о чём рассказал Мир и что означает шестой пункт запрета «О порядке Возвышения».

Шестой пункт — обряды просто не могут принадлежать Империи. Ладно, пусть это, как и многое другое, запрещено в Нулевом, но ведь это по сути ритуал поглощения души или что-то подобное. И это было разрешено в Первом, и я сам даже не заподозрил, что подобное слишком странно для Империи.

Хотя, что я тогда, собиратель камней из Нулевого, знал о мире? Что я знал об Империи и Альянсе?

Зато знаю теперь.

Я подался к Хориту и спросил:

— Если вы принимаете всех и знаете способы Возвышения едва ли не для всех в Поясе, то ответьте мне на один вопрос.

— Конечно, магистр, задавайте.

— Некоторые семьи используют ритуал, в котором старый, близкий к смерти родственник отдаёт свои силы молодому. Это ведь ритуал сектантов?

Хорит вздохнул, отвёл глаза, но через вдох вновь встретился со мной взглядом:

— Магистр, в главной библиотеке Ордена есть раздел, куда могут войти только магистр и его преемник. Там хранятся личные записи всех магистров, в том числе и основателя. Когда у вас найдётся время, посетите город Меча, и я проведу вас туда. Сейчас же отвечу кратко так…

Ксилим нарочито откашлялся и прервал наш разговор:

— Магистр, я не преемник, может быть, мне выйти?

— Останься, — махнул рукой Хорит. — В сравнении с теми тайнами, к которым ты причастен сейчас, былое не значит ничего, — улыбнулся Хорит, но через миг улыбка его потускнела, исчезла, и он сказал мрачно, едва слышно: — Первые годы Ордена во Втором поясе… были не самые светлые. Орден мечом прошёлся по этим землям, освобождая себе место, затем начал принимать первых учеников, потянувшихся сюда со всего Пояса. Некоторые из этих учеников… были тайно убиты.