Ксилим недоумённо пробормотал:

— Это ещё почему?

Хорит тяжело вздохнул:

— Случилось столкновение порядков, на которых был основан Орден Небесного Меча и которым твёрдо и преданно следовали Орден и основатель, и порядков, которые сложились в Тюремных поясах за долгие годы их закрытости.

— Всё равно не понял, — Ксилим в тот день и тот миг позабыл, что вообще-то рассказывали всё это мне, а он не более чем слушатель. — Я который месяц бок о бок с одним из комтуров того самого изначального Ордена, Большого Ордена, если уж на то пошло. Он был в городе Меча, общался с кучей мастеровых и делился с ними знаниями, в Академии провёл больше сорока уроков. Никакого столкновения порядков я не припомню.

Хорит вздохнул, спросил у меня:

— Магистр, как Большой Орден относится к пилюлям?

— Не приемлет, — ответил я коротко.

— Мы тоже не приемлем, — недоумённо пожал плечами Ксилим. — У нас нет даже алхимиков, что их делают.

— Не понимаешь, да? — Хорит покачал головой. — В записях основателя сказано, что в первые два года они убивали всех учеников, которые когда-то в прошлом принимали пилюли.

— О! — Ксилим осел и нахмурился.

— И не только их. Они оказались не готовы к тому, каким сложился Тюремный пояс. Магистр, вы знаете, что раньше Империя носила другое имя? — спросил меня Хорит.

Я неуверенно кивнул. Что-то такое я недавно вспоминал, когда проверял год за годом своё прошлое и память. Что-то на уроке Кадора. Затем что-то ещё было в жизнеописаниях, которыми меня пичкал мой Хранитель Знаний Седой, но до этих событий я ещё не дошёл и могу ошибаться. Не помню деталей, но помню название, которое я и произнёс:

— Срединная.

— Верно, — кивнул Хорит. — Называлась она так потому, что Рам Вилор основал её на территории пяти Поясов, между выжженным Нулевым и Шестым, где обосновался Альянс. Оставим в стороне то, что в день основания ему не подчинялся Пятый, оставим долгие годы приведения фракций под свою руку и прочее, включая даже изменение названия Империи. Нам сейчас важно только первое название. Срединная. С одной стороны сектанты Шестого, с другой…

Хорит посмотрел на меня знакомым взглядом наставника, который ждёт от ученика умного ответа. Я таких взглядов столько получил в Истоке… Но здесь и сейчас никто не мог требовать от меня двух умных и двух ответов поглупее, поэтому я лишь пожал плечами и промолчал.

— С другой тоже едва ли не они, — дал неожиданный ответ Хорит.

— Что-то для меня такие откровения — это чересчур, — пробормотал Ксилим, тем не менее и не подумав встать и уйти.

Хорит тоже лишь покосился на него и сказал:

— Тысячи и тысячи сектантов хлынули на земли Империи, пытаясь уничтожить её. Где-то они одержали победу, где-то проиграли, где-то всё застыло в шатком равновесии, но главное — Альянс победить не сумел. На него обрушилось Мщение последнего Императора Империи Сынов Неба, и эти тысячи сектантов оказались заперты здесь. В Первом, Втором и прочих поясах. Вы знаете, магистр, что в Третьем всё сложилось для Империи удачнее всего.

Под взглядом Хорита я кивнул, хотя совершенно не знал вот этого всего. Разве что что-то из сказок помнил.

— В Первом и Втором всё было не так однозначно. В Третьем сектанты буквально за несколько лет были полностью уничтожены, и начали складываться первые современные фракции. Во Втором и Первом имперцам и сектантам пришлось учиться жить вместе.

— Вместе? — голосом выделил я.

— Спустя столько лет, как иначе я могу это назвать? — пожал плечами Хорит. — Конечно, не думаю, что они являлись толпами под стены городов и говорили: давайте жить вместе. Но здесь притворились путниками, там основали поселение и сделали вид, что жили там всегда, в третьем месте случилось как-то по-другому. Но в результате, когда сюда пришла Срединная Империя, вот такие ритуалы, — Хорит рубанул рукой, — только для своих, только для родственников и только добровольно — в наших Поясах были обычной вещью, о которой все знали, которую все понимали, но к которой все привыкли и закрывали глаза.

— Запретить?

— Думаю, было и такое, но в результате всё закончилось Тюремными поясами, а Срединная стала Поднебесной.

Пересмешник хмыкнул из пустоты:

— Ловко.

Ксилим вздрогнул, а вот Хорит словно не заметил:

— Поэтому первые годы для Ордена, основателя и его последователей были… сложными и… кровавыми. Но затем у них открылись глаза, и убийства невиновных, тех, кто не был виноват ни в чём, кроме тёмного прошлого предков, прекратились, и Орден стал открыт для всех по-настоящему, без разделения на прошлое прадедов и странностей Возвышения.

Я потёр лоб. Ксилим прав: вот так откровения. Не поднимая глаз, твёрдо сказал:

— Я хочу прочесть эти записи.

— Конечно, магистр, я пришлю всё, что хранится в закрытой секции. У Аледо, — Хорит продолжил, словно ни в чём не бывало, разговор с того места, на котором я его перебил в начале разговора, — врождённый недостаток, лечение и смесь лекарств, иногда очень жёстких и ядовитых, привели к странным изменениям меридианов и трёх сердечных узлов. Отклонение, которое открыло ей новую дорогу к Небу.

Я так и застыл с рукой на лбу. Затем убрал её и уставился на Хорита.

— Там, где у остальных предел — три зелья Возвышения, она выдержит пять. Там, где остальные получают травмы, она отделывается временной слабостью. А на изменённых сердечных меридианах мы выстроили ей уникальную технику сражения. Сердечные меридианы у неё получили огромное количество энергии Неба, а узлы словно полуоткрыты. Благодаря этому она может вливать в сжигание выносливости больше, дольше и с гораздо более слабыми последствиями, чем кто-либо другой.

Это было очень и очень интересно.

Я знал ещё одного человека с изменёнными сердечными меридианами.

Себя самого.

Не знаю, что там с зельями и возвышалками, не пробовал, но что на тренировке с Райгваром, что во время битвы с богами, когда я сжигал выносливость, чтобы стать быстрее, я не получил того отката, который должен был получить.

Может ли так быть, что я только что нашёл ответ — почему?

— Аледо сосредоточилась буквально на пяти техниках, — Хорит рассмеялся и глянул на меня… лукаво? Впрочем, следующие его слова объяснили его взгляд. — Она вдохновилась битвой одного таланта на арене во время турнира. Ближний бой, скорость, презрение к ранам. А ещё ей очень уж запомнились когти, которые ты применял на турнире. К сожалению, в наших запасах не нашлось такой техники, поэтому она сочетает доступную ей технику с особым оружием, но делает это очень ловко.

Я потёр бровь, мрачно спросил:

— Так она что, в каждой драке сжигает себя?

— Не драке, а схватке, — возразил Хорит. — Да, сжигает, но делает это по-особому. Она разменивает запас сил на скорость и мощь, вливает в первый узел силу буквально на доли вдоха, сражается, то и дело ускоряясь на эти доли вдоха, и может делать это очень и очень долго, расплачиваясь недорого.

— Недорого?

— Магистр, Орден гранит таланты, но сначала даёт им выбор — принять ли такую огранку? Поверьте, несмотря на свой юный возраст, Аледо приняла решение взвешенно и твёрдо. И добилась огромных успехов, — Хорит показал на список, с которого начался этот разговор, и повторил вновь. — Она в этом списке юных талантов Ордена по праву.

Таким был разговор «четыре месяца» или восемь дней назад. А сейчас я своими глазами видел группу детей… ну или юных идущих, которых вели к Академии, и видел среди них Аледо.

Повзрослевшую Аледо с твёрдым взглядом, с гордо поднятым подбородком.

Отпустив учеников, я двинулся на встречу, которую десятки раз представлял в голове за эти четыре месяца в жетоне.

Юные таланты поднялись по подметённой мной лестнице, прошли через формацию проверки, получив новые печати верности Ордену, двинулись за старшим по дорожке в глубину Академии, и тогда я шагнул на неё, преграждая им дорогу и прикладывая кулак к ладони: