— Тордак!

С нашей же стороны шагнул первый из ложных талантов. Вернее, из бывших талантов, который сейчас тоже, как и я, носил чужое лицо и чужой возраст.

Орден устал играть по чужим правилам и побеждать только благодаря самопожертвованию собратьев. Рано или поздно и Идущая Напролом сожжёт себя дотла, и Несгибаемая сломается от ран. Я этого не допущу. Орден этого не допустит. Такого самопожертвования больше не будет.

Я, прищурившись, всмотрелся в Азмура. Скривил губы. Нет. Спустя столько лет после турнира он всё ещё Мастер. Никакого вызова нашему таланту. Очень слабый ход со стороны Дизир. На что они рассчитывали, выставляя его? У нас вон Аледо успела добраться от Академии, а у них при сравнимом расстоянии не успели добраться таланты?

Слабо верится.

Но верится или нет, а два поединщика уже замерли друг напротив друга.

Когда-то я был на месте Тордака. Много лет назад. Я тоже стоял с чужим лицом, скрывал Возвышение и не мог использовать любимые и сильнейшие техники, чтобы не выдать себя.

У Тордака сегодня испытание проще. Нужно лишь не использовать Покров постоянно и не показать, что он Предводитель. Равный дизирцу Азмуру, но лучше.

Он справился. Ему понадобилось тридцать вдохов. Азмур лежал на льду, его огонь угас, не сумев ни уничтожить ледяную арену, ни принести ему победу.

Зегрим громко, во всеуслышание заметил:

— Две из трёх, — следующее он сказал ещё громче: — Новую схватку предлагать не буду, всё равно, Ворак, ты откажешься. Клан Гарой, — склонился в приветствии Зегрим, — клан Дизир, до новой встречи на границе Двадцати Озёр и Алых Полей. Через… — ему не нужно было глядеть на меня, мы обсудили планы с утра, — … десять дней.

Земли Озёр не очень велики, не очень богаты и нужны нам лишь затем, чтобы поглубже пройти в земли Дизир, прежде чем повернуть в сторону Кавиот. Напоминает какую-то игру, где поле игры — карта, расчерченная реками и границами на сотни лоскутов.

Ворак поджал губы. Да, он понял наш ход и понял, куда мы тянемся — отсечь у Дизир здоровенный кусок, лишая их доступа к немалому числу земель, за которые не проводились схватки.

— Сворачиваем лагерь! — рыкнул Ворак.

Мы тоже двинулись обратно по ледяному мосту.

Зегрим на берегу сначала шагнул к Аледо и громко объявил:

— Аледо! Звезда Ордена, Идущая Напролом, моё сердце радовалось сегодня, видя твою схватку. Какое бы отделение ты ни выбрала в будущем, знай — в Армии Пределов тебе и твоим когтям всегда будут рады. Прими эту награду.

Он с поклоном вручил Аледо короткую перевязь — широкую пластину из кожи, на которой в кармашках торчали разномастные пузырьки, а уже через три вдоха лагерь принялся сворачиваться. Тордак под маской никакой награды, конечно, не ждал.

Я замешкался возле Зегрима буквально на пять вдохов, но когда догнал Аледо, она уже проглотила первый состав.

Проводив недовольным взглядом пустой пузырёк, я потребовал:

— Что за зелья Возвышения, да ещё и целый набор?

Мне из-за спины ответил Зегрим:

— Это просто преувеличение, старший. Для Возвышения там только один, финальный. Остальные — зелья для лечения, укрепления тела, подготовки его. Все сварены именно для неё, — услышав это, я обернулся, и Зегрим, видя мой изумлённый взгляд, пояснил. — Каждый год Академия подаёт списки тех, кто может попасть на схватки за границы, и мы готовим награды. Этот набор мне прислали ещё осенью, старший.

Я медленно кивнул, принимая ответ, а через миг обернулся к Аледо и потребовал:

— Руку.

— Что? — изумилась она, затем сообразила. — Старший, вы лекарь?

Я сделал ещё шаг и молча ухватил её за запястье, толкнул силу. Через пять вдохов отпустил её руку.

Конечно, Хорит говорил, что они честно предупреждают, конечно, Аледо предстоит пройти лечение в городе Тысячи Этажей, об этом я отдельно напоминал Изарду в письме и именно для этого в городе останется сопровождающий из Большого Ордена — чтобы дождаться конца лечения и проводить их в Родник и далее в Исток. Конечно… Но я должен был убедиться сам.

Убедился.

Ничего такого, что заставило бы меня охать и возмущаться. Видел я меридианы и похуже. Правда, видел и получше, но это уже совсем другое. Больше важно то, что да, сердечные меридианы Аледо очень похожи на мои. Утолщены сверх меры, а три узла увеличены ещё более зримо. Не так сильно, как у меня, но явно больше, чем у других идущих.

Вздохнул и напомнил:

— Следующая схватка через восемь дней, — предупредил. — Она будет более серьёзной, и там уже будет награда от меня.

— Старший! — Аледо выпрямилась. — Я уже получила от вас самое глав…

Я перебил её:

— Усилия должны вознаграждаться.

Аледо поджала на миг губы, резко кивнула:

— Поняла, старший! Я буду готова к схватке!

Я кивнул ей и двинулся прочь, потирая бровь. Пообещать я пообещал, но… Впрочем, это тоже испытание, и я должен его пре… Я должен его пройти и вынести из него… хотя бы что-то.

Теперь на ночёвках у меня стало на одно занятие больше: каждый вечер, когда лагерь уже давно спал, я пытался вложить в предмет технику Когтя Роака.

Не так-то это просто, вложить то, чем ты уже не обладаешь. Мне нужно было вложить то, что сумеет применить Аледо и любой другой идущий с обычными средоточиями.

Впрочем, говоря про одно занятие, я преуменьшил: больше земель — больше проблем, больше угроз Дизир — тоже нам больше проблем. И всё это приходилось разгребать крохотным отрядам из отделений дорог, дознания и Армии Пределов, потому что Дизир наконец проснулись, наконец показали, что не просто отступают, отдавая нам земли.

Казалось бы, небольшие Алые Поля, но эти небольшие земли полностью оправдали своё название — каждый день пути по ним приносил нам кровавые новости.

Осунувшийся за эти дни Зегрим — впавшие щёки, тени под глазами — теперь каждое утро начинал с доклада в своём шатре:

— Вот здесь, здесь и здесь нападения банд. Наскочили, ударили, убежали. Вот здесь, — он прямо на карте сделал отметку алой кистью, — взбесились Звери.

Зегрим поднял взгляд, убеждаясь, что все его поняли. Поняли. Тола так и вовсе заскрипел зубами:

— Ди-зир!

А ведь когда-то в этом же шатре, только годы назад, Тола с улыбкой отказывался называть Дизир врагами.

Я положил ему руку на плечо, успокаивая. Скоро, очень скоро мы узнаем у Дизир правду, но эти взбесившиеся Звери — очень немалое доказательство того, что в Академии их вина. Ну, пусть не доказательство, а намёк, но очень и очень немалый. Очередной.

— Потери? — деловито, привычно, равнодушно спросил кто-то из подчинённых Зегрима.

— Сегодня без них, — а вот в голосе Зегрима не было ни капли равнодушия. — Ватажники отбились удачно, только раненые. Помощь подоспела быстро, — Зегрим пальцем указал, откуда примчалась помощь, поднял на меня красные от недосыпа глаза. — На этом всё, свежие доклады оглашу вечером.

Засада была только одна. Ни на отряд с Нинаром, ни на отряд с Пересмешником никто не нападал. Зато нападали на других и в других местах.

— Вольные идущие! — горластый послушник вскинул над головой древко со здоровенным полотнищем Ордена. — Отныне эти земли под рукой Ордена Небесного Меча!

С моим Возвышением, с восприятием, которое раскинулось на пару ли в стороны, с точками внимания, которые я мог сгустить в любом месте, я мог услышать любой шёпот, а эти вольные не привыкли сдерживать язык.

— Вот уж не было печали, — буркнули слева, возле стены дома, а затем ещё и сплюнули под ноги.

— Не говори. Думал, это забавы граничных земель.

— Теперь ты граничная земля.

— Я⁈ А сам-то?

— А сам я думаю, когда налог требовать будут? Как положено или сразу срежут, пока их не вышибли отсюдова?

— Беззаконие.

— Так пожалуйся. Вот прямо этому горластому, который даже меча с пояса не убрал.

Неважно, что болтают, всем не угодишь и всем не объяснишь, даже если прямо сейчас начать орать, что время налога не сдвинется, а Орден сюда пришёл навсегда.