Евгений Железный вошел не так, как ребята. Без шума, коротко кивнув в комнату, и ребята сами подобрались. Сопровождающий вяземских команд, зам. ректора, Пятый Круг, человек, с которым я весь турнир держал ровную дистанцию и вежливую улыбку.

— Александр. Поздравляю. — Он подошел, оглядел перевязанную руку по-деловому, без любопытства. — Вы вытащили для Академии то, чего от нас никто не ждал. Вязьма этого не забудет.

— Спасибо, — сказал я.

— Я серьезно. Победитель одиночного этапа получает желание от Кавелиных. Вы уже думали, о чем попросите?

— Пока нет.

— Подумайте хорошо. Такое дают раз в жизни и не каждому. — Он улыбнулся. — Иные просят то, что можно было бы попросить и для дома. Вязьма вас подняла. Будет красиво, если и вы вспомните Вязьму. Род Железных умеет быть благодарным тем, кто думает об общих интересах.

К чему все идет, я понял раньше, чем он договорил.

— Ребята, — Евгений обернулся, все так же мягко, — дайте нам минуту. Александру нужен покой, а мне надо сказать ему пару слов от Академии.

Ребята вышли. Артем у двери оглянулся на меня, но я качнул головой, и он вышел тоже.

Когда дверь закрылась, Евгений сел на табурет у койки и заговорил тише, даже с большей мягкостью:

— Скажу прямо. — Он сложил руки. — О вас ходят разные слухи, Александр. Не всё из этого вам на пользу, окажись оно в нужных руках в нужный день. Я не хочу, чтобы дома вас встретили неприятности. Но их легко не случится, если ваше желание послужит общему делу. И так же легко они случатся, если нет.

— Какие именно слухи? — спросил я ровно.

— Разные. — Он развел ладони. — Я ведь не угрожаю, просто предупреждаю, как человек, которому небезразлична честь Академии. Подумайте.

Я подумал. Только не о том, о чем меня просили.

Было очевидно, что он имел в виду. Поводок, который мне показали еще на новогоднем балу, теперь дернули через половину планеты, проверяя, держит ли.

Отдать Железным мое желание? Ну уж нет. Но говорить это вслух прямо сейчас было глупо.

— Я подумаю, — сказал я.

— Вот и славно. — Евгений встал, снова ровный и деловой. — Отдыхайте, Александр. Вы заслужили.

Он вышел. Я опустил голову на подушку и прикрыл глаза. Почти задремал, когда в дверь постучали.

Не как ребята, и не как Железный. Один короткий стук, и дверь открылась, не дожидаясь ответа, потому что человеку, который вошел, отказывать было нельзя.

Столичный ректор. Александр Кавелин. Как выяснилось, мы оказались тезками. Он вошел один, прикрыл за собой дверь, и маленький лазарет вокруг него стал еще меньше, чем при Железном или в компании ребят. Я сел на койке, насколько мог сесть со своей рукой.

— Лежите. — Голос его был ровным, как у человека, которому не нужно давить. — Я ненадолго.

Он взял табурет, на котором до этого сидел Евгений, и тоже сел.

— Я делал вам предложение. Перевод на третий курс, к нам, в столичную. После того, что я видел сегодня под куполом, повторяю его еще раз. Вы подумали?

Я подумал. И спросил явно не то, что он ждал.

— Скажите сначала другое. — Посмотрел на него прямо. — Если победитель захочет попросить у Кавелиных не денег и не должности, а права основать свой клан, чем ему это может грозить?

Ректор не удивился. Только склонил голову, рассматривая меня заново.

— Грозить? Ничем. Это в нашей воле, и это законно. — Он помолчал. — Но вы спросили «грозить», а не «стоить». Любопытно. Чего вы боитесь, Александр?

— Я не до конца знаю, что со мной случилось. Перед финалом на меня напали. Человек сказал, что хочет дать мне силу для противостояния Михаилу. Пустил в ход какое-то черное пламя, чтобы влезть внутрь. Дальше я помню рвано. Очнулся уже не тем, кем был. На Втором Круге. Но этот Круг… странный. — Я выдержал его взгляд. — Думаю, черное пламя должно было меня переделать под чужую руку. Но ничего такого я в себе не нахожу. Это меня и пугает. Проверьте сами, прошу. Я хочу знать, что во мне сидит.

Пока говорил, держа лицо ровным, свел Око с макушки и втянул его в фокус под правой ключицей, в Лелю, следом увел туда же Ядро из живота, в Ладу, слева.

Наружу я выпустил то, что должно было сойти за последствие: расщепленный Столп, разведенный по телу жесткими нитями «Вен», и поверх него два пересекающихся, неровных Кольца, будто их собирали в спешке и не довели.

Ректор поднял ладонь и положил мне на грудь поверх рубахи. Тепло его Духа, плотное и тяжелое, вошло в меня. Дух Седьмого Круга шел по телу медленно, виток за витком, и я держал дыхание ровным, демонстративно не пряча того, что показывал, и пряча намертво остальное.

Он задержался на пересечении колец. Задержался на линиях Столпа. Прошелся по двум утолщениям, в которых сидело все, чего ему видеть было нельзя, и, кажется, не нашел там ничего, кроме уплотнения, какое бывает на узлах Круга.

— Странно, — сказал он наконец, не убирая руки. — Очень странно. Такого я еще не встречал.

— Я и сам не понимаю, — сказал я и начал накидывать ему догадки. По одной, как накидывают версии вслух, нащупывая правду. — Тот, кто напал на меня, был очень силен. Это был точно не Кирилл — тот парень, что напал на Михаила. Они явно хотели убить его и, возможно, хотели, чтобы я помог. Но я не чувствую в себе той черной силы, она исчезла, так что я не позволил этому случиться. Но это пламя изменило все внутри меня. Во мне после него вены будто слиплись, стали плотнее и туже. Это очень непривычно и непонятно.

Ректор убрал руку. Долго смотрел в стену поверх меня, думая.

— В вас и правда сидит что-то, чему я не знаю названия, — сказал он. — Я хотел бы изучить это позже, спокойно, с вашего согласия. — Он помолчал. — А вот то, чем вас ударили, я назвать могу. Это Черный Дух.

Он встал, прошел к окну, постоял ко мне спиной.

— Вы не один такой, Александр, — сказал он, не оборачиваясь. — Вокруг этого турнира творится дрянь, о которой посторонним знать незачем. Больше десятка участников за эти дни поймали то же, что и вы. Черный дух в разных видах, под разную стихию. Кто-то выдержал. Кто-то нет. — Он повернулся. — Седьмой финалист, тот, что для всех просто не вышел на арену и отдал бой без боя, никуда не уехал и не струсил. Его нашли у него в комнате. Мертвым. И в нем были следы того же черного Духа. Кого мы подозреваем, я вам не назову, не моя тайна. Но вашей истории я верю.

Он вернулся к койке.

— На ночь у вашей двери встанет охрана. Это не любезность. Пока вы здесь, вы под присмотром академии, и я предпочитаю, чтобы все участники этой истории дожили до награждения.

Ректор снова сел.

— Теперь о вашем вопросе, о клане. Кавелины такое желание исполнить могут. Больше скажу: после турнира я готов поднять связи и отправить вас, и тех, кого вы возьмете в свой клан, подальше отсюда. В тихое место, где здешнее расследование и те, кто нацелится на вас после финала, какое-то время вас не достанут. — Он смотрел внимательно. — Да и, сдается мне, домой вам сейчас не с руки. Угадал?

Хорошая у него осведомленность. В Вязьму мне и правда было нельзя.

— Угадали, — сказал я.

— Тогда условие. — Он не торговался, а излагал. — Официально вы переводитесь к нам. Числитесь студентом столичной Академии. Те два года, что вам осталось доучиться, пойдут как бессрочная стажировка, диплом получите наш, заочно.

— При одном условии, — вздохнул я. — Преференции и награды за этот турнир остаются и за Вязьмой. Я учился там два года и поднялся там. Не хочу предавать их. Не Железных, но Вяземскую Имперскую Академию.

Ректор кивнул без раздумий.

— Не вопрос. Перевод оформим с начала следующего учебного года. До тех пор вы формально Вяземский.

Он поднялся, одернул и без того ровный рукав.

— Спите. Завтра награждение, и вам там стоять. — В дверях задержался. — Охрана будет у входа и снаружи, за окном.

Когда он вышел, я посмотрел Оком.

За дверью вскоре действительно появились несколько плотных и спокойных источников Духа. Маги Круга, и не один, причем высоких Кругов: Пятых или даже Шестых.