Потом короткий перерыв в полчаса, в который я сел в тени у стены с «Горном и тиглем». Большого таланта к стихии у меня не было никогда — все эти годы я брал не родством с огнем, а восприятием и контролем Оком.

Но у Ока был предел. И «Горн и тигель» как раз за этот предел выходили. Для того чтобы научиться настолько тонко контролировать пламя, нужно было что-то большее, чем просто особая формация Духа в голове.

Впрочем, Око и тут могло помочь: с пониманием «Горна и тигля». Старший кузнец сказал «увидимся через месяц», но я был уверен, что освою это руководство куда быстрее.

Когда перерыв кончился, тренировки продолжились. Отработки магии, снова силовая, снова спарринги. Обед, ужин, еще пара перерывов. Все это шло без передышки, час за часом, и к концу я взмок насквозь и устал, но это была приятная, честная и чистая усталость.

Часам к восьми, когда в небе над форпостом уже почти установилась теплая черная ночь и со стены тянуло остывающим морем, первый день службы окончился. А потом начался второй, после него — третий, потом четвертый, пятый, шестой…

Две недели форпост усваивал нас, и я, на самом деле, был совсем не против этого. Дни сошлись в одни длиннющие сутки, разбитые сиренами раз в один-два дня, когда море выплевывало на прибрежную линию очередную волну тварей.

Соленый воздух стоял над казармами, и я привык к нему, как к шуму прибоя. Тело Практика держало этот зной легче, чем держали его Маги вокруг.

Раз в три-четыре дня нас гоняли в мясницкую — под длинный навес у внутренней стены, где разделывали сданные туши. Там пахло железом и горелой шкурой. Нас водили вдоль распластанных Зверей, тыкали ножом, показывая, куда и как бить, чтобы тварь легла с одного удара. На других учениях отрабатывали обращение с духовными пушками, так как стрелять из них должны были уметь все. На третьих мы занимались изучением того, как обращаться с травмами, наносимыми разными видами Зверей и их врожденных стихий. В общем, интересно было.

Вечером четырнадцатого дня у нас образовался редкий пустой час. Мы с Мишей ушли на дальнюю спарринговую площадку. Для начала сговорились без оружия и вполсилы, чтобы размяться, а не покалечиться.

Миша двинулся первым. Под его ногой с сухим скрежетом выросла кристальная ступень, он толкнулся от нее и ушел вбок рывком, и в ту же секунду в воздухе передо мной встала короткая гладкая стенка, отрезая мне взгляд.

Я обошел ее плечом и достал туда, где он должен был возникнуть — Око подсказало мне его линию верно. Только линий было две. Он бросил вперед кристальный отблеск, ложную тень своего хода, а сам ушел в другую сторону, и ладонь его легла мне на ребра раньше, чем я успел развернуться.

Касание он обозначил мягко, без вложенной силы, и отступил на шаг.

— Засчитано, командир, — сказал ровно. — Наконец-то.

Я опустил руки. Он провел меня чисто, и финт был хорош. С самой столицы он у меня не выигрывал ни разу, а тут выиграл, и отрицать было глупо.

— Засчитано, — кивнул я.

Гордыни, однако, в нем не появилось ни на грош. Он понимал: я младше его и имел более низкий Круг, при этом мы бились вровень.

— За эти две недели я подрался больше, чем за все весенние выезды в Академии, — сказал он, разминая кисть. — Ты, кстати, двигаешься очень похоже на Зверей. Так что ловить тебя становится с каждым разом все проще.

Я хмыкнул. У меня были врожденные таланты и удачные совпадения. А у Миши — истинный гений и чутье боя, до которого мне без Ока было как до Луны пешком. Так что действительно не было ничего удивительного, что две недели живой драки качнули весы в его сторону.

Мы постояли еще немного, переводя дух, потом начали заново. К моему огромному сожалению, в ближайшее время перегнать Мишу мне, скорее всего, не было суждено.

Прорыв на Столп был вынужденный, слишком быстрый и резкий, белое и чужое черное пламя столкнулись у меня внутри, отчего каркас пошел трещинами. Они затягивались медленно, я чувствовал это, и затягиваться им предстояло долго. Года два, не меньше.

И все эти два года не будет ни шага вверх по уровню. Только укрепление того, что уже есть, и углубление навыка. Только усвоение того огромного пласта, что лежал во мне мертвым грузом.

Два года Академии дали мне теорию о Духе и магии, я знал устройство стихий и энергий лучше многих, но прикладных боевых техник Практика у меня не было.

Преимущества Столпа, его прочность и несдвигаемую стабильность, способность держать в моменте удар, который раскрошил бы любой Круг, я не умел приложить к бою грамотно.

С пламенем выходило не лучше. Огненная техника у меня была одна — та самая, что я выиграл на первом году Академии и затер до дыр. Око вытягивало ее до уровня примерно уездных родов, но у простой техники был потолок.

До техник уровня Кавелиных такой основой было не достать в принципе, как ни тяни ее восприятием. Пару дней назад я освоил на базовом уровне «Горн и тигель», но это было для кузни.

Для боя же я в том же архиве нашел другую технику, которую уже присмотрел на будущее. Но ее так просто уже было не взять. За нее нужно было заплатить вкладом и заслугами — убитыми тварями.

Чтобы Зверь шел в счет, нужно было личное клеймо. Капитан сказал нам про клейма в первый же день, без насмешки и без поблажки: заслужите. Так что сначала предстояло получить клейма, потом накопить заслуг на технику пламени, а потом освоить ее и поднять Оком на достойный уровень.

Плюс физические тренировки давали мне силу: медленно, но верно. Вот, собственно, те три направления развития, что я себе задал на ближайшие пару лет.

Я отправил Мишу на землю резким хлопком по хребту — его гений пока что не был универсальным средством, — когда через плац к нам подбежал работник снабжения.

— Пламенев! — крикнул он, не добежав. — Твои приехали! Грузовой состав на воротах, с пассажирами. Говорят, в твой клан!

Мы с Мишей переглянулись и пошли быстрым шагом, а потом и побежали к надвратной арке, под которой уже стоял длинный грузовой экипаж, пыльный после дороги. Из него выгружались люди.

Первыми я увидел Артема и Яна. Они приехали до октябрьского набора, очевидно, как-то иначе договорившись с Академией еще до начала учебного года.

Артем шагнул навстречу первым и хлопнул меня по плечу с широкой улыбкой на лице.

— Живой, — сказал он. — А мы гадали всю дорогу, встретишь ли ты нас или тебя тут уже морские твари сожрали.

— Пока не сгинул, — хмыкнул я. — Сами как добрались?

— Трясло, — сказал Ян коротко. — Жарко у вас.

— Привыкнете. Рано или поздно.

Помолчали немного.

— Как Катя? — спросил я.

Артем помрачнел.

— Не с нами. Она после Якова совсем в себя ушла. Тренируется днями, молчит, на людях почти не бывает. Про то, чтобы к тебе ехать, и речи не заводила. Мы и не давили.

Имя Якова он произнес ровно, но за этой ровностью стояло то же, что чувствовал в этот момент я сам.

— А Наташа просила передать, — добавил Ян, — ее из Академии и рода раньше срока не отпустили. Мы договорились, что служба пойдет в зачет учебы, а ей нет, ей доучиваться. И она сказала так: закончу и устроюсь на стажировку именно сюда, на этот форпост.

— К тебе, — хихикнул Артем.

Я отвесил ему подзатыльник.

Те же два года, что я отвел себе.

— Передам ей при возможности, что жду, — сказал со вздохом. После чего повернулся к Мише, который стоял чуть в стороне. — Это Михаил. Кавелин. Познакомьтесь еще раз нормально.

Артем смерил Мишу взглядом снизу вверх, без особой вражды, но с очевидным интересом и вызовом.

— Ты тоже в Сашин клан, значит?

— Нет, — ответил Миша. — Я обещал семье, что в клан его не войду. Только на этом условии меня отпустили. Я при командире, но не в клане.

— А, ну тогда ты точно третий номер, — сказал Артем легко, явно подкалывая. — Ян первым к нему пришел. Я второй. Ты третий.

Миша посмотрел на него с очевидным превосходством во взгляде.