Слёзы сами собой потекли ручьём. Ноги подкашивались. Наверное, так и свалилась бы, если бы на помощь не подоспел Вещий. Вдвоём мы в поисках выживших прошерстили каждый сантиметр лагеря. Работа у нас пошла быстрее. У обоих одежда и руки в крови, как у заправских мясников. Но нам было все равно.

Из пятидесяти крепких воинов в живых мы нашли одиннадцать мужчин, включая Олафа, Байла и чудом уцелевшего Кнута (Байл аж разревелся, когда увидел своего закадычного друга). У двоих тяжёлые внутренние раны, не известно, долго ли протянут. Остальным повезло больше, колотые или резанные раны да переломы. 

В перевязках мы с Вещим использовали красные плащи убитых противников, благо их хватало на всех раненых, даже с запасом. Первому оказали помощь Курту, он был тяжелее всех. Вещий сам врачевал над ним и заговаривал, пока я с убитых снимала плащи. Потом Вещий собрал ветки и подходящие палки, и показал, как с их помощью фиксировать перебитые мечами кости. Первый раз в точности повторила за ним, а на второй перевязке руки словно начали вспоминать привычную работу. И тут у меня откуда-то возникла уверенность, что я смогу всем им помочь. Даже безнадёжным, кого придётся зашивать, дотяни они до того, как у меня появится чуть больше сил. Навалилась такая усталость, которой я в жизни не испытывала. Скачки на лошади, в сравнении, детские забавы. Подошла к палатке возле стены которой сидел Олаф, присела на землю рядом с ним, облокотилась на его плечо и мгновенно отключилась.

***

— Ария, проснись.

Я с трудом раскрыла глаза. Олаф назойливо тормошил меня за плечо. Шея и ноги затекли. Хотелось вытянуться в полный рост. 

— Олаф, перестань, дай поспать...

— Ария, — настойчиво звал меня повар. — Вещий сказал тебя разбудить, как только начнёт действовать его магия.

Окончательно проснулась и застонала. Значит, это был не сон. Кошмар продолжался. Я сидела возле палатки в окружении корчившихся от боли воинов, куда мы с Вещим их сами приволокли. Оправившийся от ушиба Байл вместе с Кнутом выполняли поручение обессиленного Олафа. Таскали хворост и приготавливали место для костра. 

Я переводила взгляд с одного бедолаги на другого. Некоторые лежали молча, и по бледно-серому цвету лица я понимала, что в медицинской помощи они нуждаются в первую очередь. Другие, те кто самостоятельно сидел, тоже молчали, и у всех широко открытые глаза и странно застывший взор.

Вещий сидел на земле в паре шагов от меня, возведя глаза к небу. Лицо сосредоточенное и отрешённое. Находясь в трансе, он наводил на раненных дремотное состояние, помогая переносить боль. Светлый Боже, да откуда я всё это знаю?! Как бы то ни было, Олаф прав, пора за работу. Сбегала в лес. Нашла листья подорожника и крапивы, несколько пучков тысячелистника, цветки ромашки, зверобоя и календулы, коренья девясила и кору дуба. Всё, что на первых порах поможет от нагноений. По моей просьбе Байл на разведённом костре подогрел в чане воду. Запарила там травы. Пока настаивались и остужались лекарства, приготовила новые повязки. Осталось найти нитки с иголкой. Расспросила Олафа, где можно их найти. Переступая груды полуразрушенных палаток, добралась до кухни. Она оказалась относительно целой, лишь задняя стенка прорезана мечом сверху и до земли, словно на кухне появился второй вход. Следуя инструкциям Олафа между мешками с зерном, я отыскала закупоренный тряпкой глиняный кувшин с узким горлышком. Вынула оттуда нитки с иголкой и побежала обратно к раненным. Байл поднёс чан с запарившимся обеззараживающим отваром. Я обрабатывала раны, зашивала, снова обрабатывала. Действовала быстро, легко раненные воины только и успевали подносить и следом забирать тяжело раненных товарищей. Шить раны мне никогда прежде не доводилось, но руки всё делали сами, словно я всю жизнь только и делала, что зашивала человеческую кожу. 

Когда жуткие процедуры закончились, заготовила кашицу из листьев подорожника, а в новом чане с горячей водой, принесённом Байлом, сделала отвар из крапивы. Отваром напоила раненных, а подорожником обработала швы и перевязала раны лентами заготовленными из плащей.

Поверить сложно, что за один световой день случилось столько событий! Шла вторая половина дня. Приближался вечер, а мне казалось, что на ногах я несколько суток.

Вещий вышел из транса, и мы с ним переглянулись. Я отчетливо осознала, что провидец мысленно поблагодарил меня за нелёгкую работу. И я его услышала. Поблагодарила в ответ. Провидец скомандовал Байлу с Кнутом отмыть чаны от отваров. А потом, наравне с мальчишками, принялся за готовку похлёбки. Раненых нужно было накормить горячим. Я хотела помочь чистить картошку или потрошить рыбу (пойманную на вчерашней ночной рыбалке, и чудом уцелевшую в палатке Олафа), но Вещий меня отстранил. Сказал, чтобы шла отдыхать.

 Честно говоря, я не расстроилась. 

День выдался прохладным, сырым. Огляделась в поисках места для отдыха. Кнут очень кстати подтащил мне пень, и я, обессиленная, уселась возле согревающего пламени от костра. Голова шла кругом. Мне не давали покоя мои преображения. Познания в лекарском деле у меня были на уровне травницы с самого детства. Но чтобы навыки лекаря, зашивающего глубокие раны... Ловкость, с которой я орудовала иглой, сбила меня с толку. Я не могла дать объяснения откуда всё это ко мне пришло. 

Вот бабушка-то удивится, когда узнает, какого мастерства в лечении я достигла.

Прикинула в голове, каким долгим будет выздоровление воинов. Сколько придётся их выхаживать. Если моя рана с магией Вещего заживала около месяца, то тут, с переломами, и более обширными ранениями, придётся провозиться месяца три, не меньше. Хорошо, что Байл и Кнут на ногах, их помощь окажется очень ценной. А там гляди, и Радмир приедет на своём плавающем доме.

За размышлениями, начала засыпать, прямо сидя на пне. И провалилась бы в сон, если бы краем глаза не увидела движение. Тяжело раненные воины, которых после операций мы уложили вокруг костра, начали шевелиться. Некоторые пытались подняться. Мой сон как рукой сняло. Я широко раскрыла глаза, не в силах поверить в происходящее.

В ужасе бросилась к Курту.

— Что ты?! Тебе нельзя двигаться! Швы разойдутся.

Воин сначала с некоторым опасением, потом его движения стали более уверенными и плавными, поднялся с земли на ноги. Он начал срывать повязки, опоясывающие весь его торс. Я подумала, что у него наступила горячка или помешательство. Иначе как объяснить странное и совершенно нелогичное поведение?! Точно! У Курта начался жар! Я схватила за его ручищи и попыталась остановить.

— Да подожди ты... — легонько отодвинул воин мои руки. 

Я сделала пару шагов назад. Курт выпутался из повязок и посмотрел на свою рану. Я взглянула на его живот и от удивления открыла рот. Его уродливо разорванную брюшину, с вывернутыми наружу внутренностями я помнила хорошо! Зашивала его первым. Теперь же о ранении напоминали лишь тонкие линии, оставленные портными нитками.

Такое быстрое заживление невозможно! Это какое-то наваждение. Наверняка я уснула и мне всё это снится. 

Бросилась к Вещему.

— Ты видел?! — закричала я. — Как такое возможно?!

— Ну ты же спрашивала чего ждать... вот, — улыбнулся провидец, совершеннно не удивлённый. — Владей и пользуйся.

От потрясения я на мгновение потеряла дар речи. А затем с моих губ сорвался смешок.

— Не-е-е-т... — я замотала головой. — Мне всё это снится!

Но не прошло и часа, как выздоравливающие воины стали подниматься один за другим. Голова у меня пошла кругом. Я ничего не могла понять. Зато, совершенно здоровые воины, кажется, поняли за меня всё. Все, как один двинулись ко мне, замкнув в круг. Смотрели на меня с восхищением, словно я не человек, а какая-нибудь святая. Встали на колено и склонили головы.

Тут я совсем растерялась.

— Вы что? — воскликнула я и испуганно бросилась поднимать их на ноги. — Это травы с таким необычным свойством. Моей заслуги тут нет!

Кто бы меня слушал!

Меня подхватили чьи-то могучие руки. Ойкнуть не успела, как подняли меня вверх, точно котенка. Отсюда я увидела улыбающиеся лица всех спасённых нами с Вещим воинов.