Дыхание сбилось, я часто задышала. Великан зацепил пальцами шнуровку на талии. Вместо того, чтобы стянуть половинки платья, спустил его к плечам. Через мгновение нежно-голубой шелк скользнул в траву, и я оказалась перед великаном в исподнем – всё равно, что голая! Ладно голая! Такую красоту испачкать в земле?! Я бросилась поднимать платье, но Радмир задержал мои руки. Я выпрямилась. Солнечные лучи приятно погрузили моё тело в сладкую негу. А великан не собирался останавливаться. Он потянул рубаху у пояса, пытаясь высвободить меня из последнего, что мешало ему разглядеть меня полностью. 

— Нет! — я ухватилась за край рубахи.  — Там нельзя смотреть! 

Я развернулась к Радмиру лицом, не выпуская подола рубахи из кулаков. Моё настроение изменилось в одно мгновение. 

— Да что такое? — великан не сразу понял, что я не щучу и снова потянул руки.  

— Там шрам!! — выкрикнула я в надежде, что он остановится, и расплакалась.

Радмир убрал руки от рубахи и замер. А потом задал совершенно нелепый вопрос:

— И что?

— Как что? — спросила я, вытирая струящиеся по щекам слёзы. — Он ужасный!

Неужели ему невдомёк, что шрамы украшают мужчин, но не девушек!

Великан почесал заросший подбородок. Повертел головой и увидел перед палаткой заваленное дерево. Взял меня за руку и подвёл к нему. Уселся сам, а меня, обхватив с обеих боков за талию подтянул к себе. Я стояла между его ног, не в силах посмотреть в глаза.

— Я одним глазком, ладно? 

Ага, посмотрит он одним глазком. А потом что? Развернётся и уйдёт? Это у воинов случилось заживление чудодейственное, и от ранений почти не осталось следа. А на мне магия Вещего не так сработала, шрам никуда не делся. Но разве великана остановишь?

Радмир не спеша вытянул край белоснежной рубахи из-под пояса. Я задержала дыхание, мысленно готовясь к тому, что подтвердятся мои самые ужасные опасения. Кому нужна жена со шрамом? Великан оголил мой живот. Я затаила дыхание. Он провёл по тоненьким выпуклым ручейкам подушечкой пальца, а потом нежно поцеловал – в то место, откуда месяцем ранее Вещий вынул лезвие ножа.

— Что ты делаешь? — тихо спросила я.

— Ну и досталось же тебе... — Великан притянул меня к себе и уткнулся лицом в мой оголённый живот.

Я еле стояла на ногах. Выдохнула с облегчением и почувствовала как снова по щекам покатились слёзы. Он жалеет меня, но не унизительной жалостью, а заботливой, и в чём-то виноватой. В подтверждение моих домыслов великан прижался ещё сильнее и проговорил:

— Прости.

Провела по его длинным распущенным волосам. Обняла за голову.

— Я хочу переодеться... в то, другое платье.

Великан поднял голову, соображая о чём я ему толкую.

— Платье... — я улыбнулась. — В этом будет неудобно ходить.

— А... конечно, сама справишься?

— Справлюсь!

— Скоро всё будет по-другому, — ответил Радмир и накрыл своими губами мои губы.

Огонь опять заструился по моим венам. В одно мгновение великан снова стал центром моей вселенной. Тихий стон вырвался из моей груди, и я с жадностью ответила на его поцелуй.

Сколько он длился, не знаю. Радмир отстранился первым. Но зачем? Я уткнулась ему в плечо и пыталась отдышаться. Сердце великана часто билось под моей ладонью.

— Я не смогу остановиться, — прорычал Радмир и встал.

Как только Радмир меня увидел, его глаза широко раскрылись. Он взял меня за руку и вывел на поляну. Лучи солнца коснулись моего лица. Я прищурилась и улыбнулась великану. Радмир разглядывал меня и разглядывал, словно интереснее меня для него ничего не существовало. 

— Ты похожа на королеву, — сказал великан. — Вот и ходи так. 

— Что ты? — возмутилась я. — Где ходить, тут в лагере? Я ж порву его до конца дня. Я даже зашнуровать его сама не могу.

— Так чего молчишь, давай помогу. — Радмир повернул меня к себе спиной.

Дыхание сбилось, я часто задышала. Великан зацепил пальцами шнуровку на талии. Вместо того, чтобы стянуть половинки платья, спустил его к плечам. Через мгновение нежно-голубой шелк скользнул в траву, и я оказалась перед великаном в исподнем – всё равно, что голая! Ладно голая! Такую красоту испачкать в земле?! Я бросилась поднимать платье, но Радмир задержал мои руки. Я выпрямилась. Солнечные лучи приятно погрузили моё тело в сладкую негу. А великан не собирался останавливаться. Он потянул рубаху у пояса, пытаясь высвободить меня из последнего, что мешало ему разглядеть меня полностью. 

— Нет! — я ухватилась за край рубахи.  — Там нельзя смотреть! 

Я развернулась к Радмиру лицом, не выпуская подола рубахи из кулаков. Моё настроение изменилось в одно мгновение. 

— Да что такое? — великан не сразу понял, что я не щучу и снова потянул руки.  

— Там шрам!! — выкрикнула я в надежде, что он остановится, и расплакалась.

Радмир убрал руки от рубахи и замер. А потом задал совершенно нелепый вопрос:

— И что?

— Как что? — спросила я, вытирая струящиеся по щекам слёзы. — Он ужасный!

Неужели ему невдомёк, что шрамы украшают мужчин, но не девушек!

Великан почесал заросший подбородок. Повертел головой и увидел перед палаткой заваленное дерево. Взял меня за руку и подвёл к нему. Уселся сам, а меня, обхватив с обеих боков за талию подтянул к себе. Я стояла между его ног, не в силах посмотреть в глаза.

— Я одним глазком, ладно? 

Ага, посмотрит он одним глазком. А потом что? Развернётся и уйдёт? Это у воинов случилось заживление чудодейственное, и от ранений почти не осталось следа. А на мне магия Вещего не так сработала, шрам никуда не делся. Но разве великана остановишь?

Радмир не спеша вытянул край белоснежной рубахи из-под пояса. Я задержала дыхание, мысленно готовясь к тому, что подтвердятся мои самые ужасные опасения. Кому нужна жена со шрамом? Великан оголил мой живот. Я затаила дыхание. Он провёл по тоненьким выпуклым ручейкам подушечкой пальца, а потом нежно поцеловал – в то место, откуда месяцем ранее Вещий вынул лезвие ножа.

— Что ты делаешь? — тихо спросила я.

— Ну и досталось же тебе... — Великан притянул меня к себе и уткнулся лицом в мой оголённый живот.

Я еле стояла на ногах. Выдохнула с облегчением и почувствовала как снова по щекам покатились слёзы. Он жалеет меня, но не унизительной жалостью, а заботливой, и в чём-то виноватой. В подтверждение моих домыслов великан прижался ещё сильнее и проговорил:

— Прости.

Провела по его длинным распущенным волосам. Обняла за голову.

— Я хочу переодеться... в то, другое платье.

Великан поднял голову, соображая о чём я ему толкую.

— Платье... — я улыбнулась. — В этом будет неудобно ходить.

— А... конечно, сама справишься?

— Справлюсь!

— Скоро всё будет по-другому, — ответил Радмир и накрыл своими губами мои губы.

Огонь опять заструился по моим венам. В одно мгновение великан снова стал центром моей вселенной. Тихий стон вырвался из моей груди, и я с жадностью ответила на его поцелуй.

Сколько он длился, не знаю. Радмир отстранился первым. Но зачем? Я уткнулась ему в плечо и пыталась отдышаться. Сердце великана часто билось под моей ладонью.

— Я не смогу остановиться, — прорычал Радмир и встал.

В мягкое шерстяное платье цвета лесных фиалок переоделась я быстро. Выглянула из палатки – Радмир сидит на бревне. 

— Какая же ты красавица! — довольно прорычал он.

Покружилась перед ним в обновке. Великан поднялся, подошел и подхватил меня на руки. Закружил ещё сильнее, а потом, не опуская меня на землю, побежал через лес в лагерь, лавируя между разлапистых сосновых веток. Если бы не великанья проворность, некоторые из них сбили бы нас с ног точно! Я крепко обвивала его шею. Радмир нёсся с горы словно молодой ветер, не чувствуя перед собой никаких преград. Спустил меня на землю только в лагере. 

Прошлись до сходни по обновлённому деревянному настилу – кругом кипела работа. Прибывшие чужаки помогали нашим воинам возводить новые жилища.