Проснулась от того, что рядом со мной кто-то разговаривал. Прислушалась. Доносившиеся из глубокого полумрака звуки были такими, словно человек боролся с охватившем его бредом. Первая тревожная мысль, которая пришла в голову, была о Вещем. Короткими шажками, на ощупь прошла до его лежанки. Вместо лежанки обнаружила спящего на соломе Радмира, он как приговорённый метался во сне. Из его рта с мучением вырывались слова, но разобрать их я не могла. Овладевший его сознанием сон не отпускал. Я присела на колени рядом и прикоснулась к вспотевшему лбу великана. Убрала с лица слипшиеся от пота волосы.

— Мама? — еле слышно проговорил он хриплым голосом.

По коже пробежали мурашки, и я быстро одёрнула руку.

— Не уходи, — умоляюще прошептал он. — Мне так много нужно тебе рассказать...

— Я здесь... — отозвалась я и тут же вернула ладонь на лоб.

Радмир притих, дыхание стало выравниваться, но глаза он всё ещё не открывал. Лежал долго, мне даже показалось, что он уснул, и я уже собралась лечь к себе, как вдруг послышалось:  

— Мне нужен план... новый... Не хочу ждать когда Эдвард клюнет на мою уловку с драккаром... Нужно знать самое незащищённое место в замке.

Я вздрогнула. Хотела бы помочь, но ничего, кроме хода на кухню, не знаю. Хотя... Вспомнила, как однажды мы с бабушкой спускались к океану собирать дикий шиповник – плоды у него гораздо крупнее лесного, и настойки из него выходят с более сильными лечебными свойствами. Это было как раз у западной стороны замка, часть которого нависает над океанской пропастью. Там не то, чтобы охрана не бывает, туда, – если ты не птица, – вообще не добраться.

— Западная часть, там охраны почти не бывает, — вдруг вырвалось у меня изо рта. 

От удивления я зажала рот рукой. Откуда у меня подобные мысли? Откуда-то пришли новые знания, я опустила руку и продолжила: 

— Скальные выступы уходят в океан. Туда можно подойти на плавающем доме. 

Произнеся это вслух, я почувствовала себя странно – как будто слова, прозвучав, сделались осязаемыми. Однако великан не шевелился, он всё ещё находился между сном и явью. Может он не понял того, что я сказала, и уж, наверное, не запомнит, когда проснётся. Я убрала от его лба руку.

— Спасибо, мама, — с закрытыми глазами великан широко улыбнулся. — Я приведу к вам мою жену, она тебе понравится... вы подружитесь... я знаю... 

Моё сердце заколотилось.

— Мама, я верну вам с отцом ваш дом, — Радмир глубоко вздохнул и продолжил: — Чего бы мне этого ни стоило. 

Его голова скатилась на бок, и великан, наконец, уснул.

Я  так осталась сидеть у его ног. Человек, который умел защищать и брать ответственность за судьбы других людей, в глубине души нуждался в поддержке и безусловной любви. О чем это он говорил? Утром непременно обо всём расспрошу. 

Сидеть на голой земле было холодно, а оставлять великана одного не хотелось. Захватила со своей лежанки одеяло и примостилась возле Радмира на сене. Почувствовала, что он в насквозь промокшей рубахе. Укрыла нас. Кто бы мог подумать, что воин, похитивший меня из родной деревни, станет для меня милее всего на свете. 

Я прижалась к горячему телу Радмира. От ощущения такой близости едва не замурлыкала. Слава Светлому Богу, великан крепко спит и ничего не узнает. Надо будет проснуться раньше обычного. А то со стыда сгорю, если он увидит меня спящую возле себя.  

Как и загадывала, проснулась раньше великана. Когда распахнула полог, стояло раннее утро. Солнце только-только поднималось над кромкой леса. У обрыва в стороне океана всё ещё висел туман. Я вышла на улицу.

Вспомнила про шикарные наряды девиц. Невольно ухватила себя за плечи, пытаясь прикрыть своё убогое одеяние. Как же хочется сменить потерявшее вид, опостылевшее, штопанное платье!

Тут хоть плачь, хоть не плачь, нужно садиться и шить новую одежду. Пока Радмир спал, сбегала к ручью умылась, заплела косы и разложила на траве перед палаткой два эдвардовских плаща. 

— Светлый Боже! — вырвалось у меня. — А резать-то чем? 

Стояла над тканью и не знала, что делать. Бежать в лагерь к Олафу? Но как же не хотелось в оборванном виде попадаться на глаза расфуфыренной лани... Это так огорчило меня, что в одно мгновение напала хандра и захотелось плакать.

— Что делаешь? — неожиданно раздался голос Радмира. 

Я вздрогнула и оглянулась. Оказывается, великан уже проснулся и, подперев руку под голову, внимательно наблюдал за мной сидя у входа.

— И давно ты не спишь? — воскликнула я и бросилась собирать расстеленные плащи.

Радмир подскочил.  

— Оставь, — потребовал он и жарко поцеловал меня в губы так естественно, словно всю жизнь именно таким образом желал мне доброго утра.

Ноги в одно мгновение стали ватными.

— Лучше примерь мои подарки.

— Примерить подарки? — переспросила я. — Ты привёз мне одежду?

Я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться от счастья.

Радмир зашёл в палатку и вышел с холщовым мешком.

Развязал узел верёвки, стягивающей концы мешковины. И одно за другим вынул два платья потрясающей красоты. Отдал мне в руки. Я аж ахнула.

Первое из нежно-голубого шелка, на корсаже нашиты кружевные бабочки разного размера – казалось, будто они вот-вот вспорхнут, а на спине мудрёная шнуровка – самой такое не надеть и не снять. Второе платье из мягкой шерсти цвета лесных фиалок, с привычной шнуровкой по бокам, куда практичнее первого. На его подоле искусной вышивкой распускались бутоны роз. 

Мешок не опустел. Радмир залез в него рукой и достал белоснежные нижние платья. Когда он развернул их чтобы показать, я увидела, что никакие это не платья. Комплект исподнего белья состоял из рубахи и отдельной юбки. Как такое можно носить? Если бы не утонченные кружева, подумала бы, что это мужское! Все равно, невиданная распущенность! 

Я ухватилась за щёки.

— Светлый Боже!  

Признаться, обсуждать предметы нижнего гардероба мне не доводилось ни с кем, кроме бабушки. 

— Примерь, — предложил великан. 

— Прямо здесь? 

— Хочешь, зайди в палатку. — Сказал он.

— Да, пожалуй, — я возвела на него умоляющий взгляд.

— Хорошо, — великан спокойно согласился. — Надень то, что с бабочками. Хочу в нем на тебя посмотреть.

— Оно же совсем не практичное! Только если по дворцу бегать.

— Потом снимешь, — мягко, но настойчиво сказал он. — Надень для меня.

Я кивнула. Схватила в охапку подарки и побежала в палатку. Бережно разложила наряды на лежанке. Ткань на ощупь была такой нежной, что я не теряя ни мгновения, мигом скинула своё старое платье. Увидела шрам на животе с разбегающимися в разные стороны лучиками. На белой гладкой коже живота он выделялся особенно резко. Настроение сразу испортилось. Может у меня получится когда-нибудь его заживить, чтобы следа от рубца не осталось. С воинами же сработало! Значит и себе помогу, видимо, просто времени чуть больше нужно. Выдохнула и перевела взгляд на наряды.

Первым делом надела рубаху, и шрам скрылся. Рубаха едва доходила до бёдер. Следом через ноги надела юбку. Мягкая, из тончайшего шелка, она почти полностью прикрыла мои худые лодыжки. Заправила рубаху за пояс юбки – если не знать, что раздельные они, можно подумать, что это цельное нижнее платье. Потом облачилась в невесомое платье с бабочками – как я предполагала, до шнуровки самостоятельно не добраться. С не зашнурованной спиной подошла к выходу и отогнула край палатки.

Как только Радмир меня увидел, его глаза широко раскрылись. Он взял меня за руку и вывел на поляну. Лучи солнца коснулись моего лица. Я прищурилась и улыбнулась великану. Радмир разглядывал меня и разглядывал, словно интереснее меня для него ничего не существовало. 

— Ты похожа на королеву, — сказал великан. — Вот и ходи так. 

— Что ты? — возмутилась я. — Где ходить, тут в лагере? Я ж порву его до конца дня. Я даже зашнуровать его сама не могу.

— Так чего молчишь, давай помогу. — Радмир повернул меня к себе спиной.