Королём? Меня привезли в замок Кровавого Эдварда?

Я огляделась по сторонам. На фоне чёрного неба высился неровный силуэт каменных стен. Свет не горел ни в одном окне. Мы находились во дворе знакомого мне с детства замка. Обнесенный высокой стеной, он бдительно охранялся. Ночью, пройти в главные ворота через охрану можно было только по приказу самого Короля.

И тут – неожиданно для меня самой – меня разразил приступ смеха. Он звонким эхом разнесся по двору и отразился от мрачных стен. Совсем не обязательно было избивать и в беспамятстве вести туда, куда я и без вас бы добралась! По расширенным глазам двух стражников поняла, что здорово напугала их своим видом. Волосы выбились из заплетённой косы и съехали на лицо, по плечам свисали спутанные пряди. Наверное, похожа не весть на кого, на вёльву-отшельницу, не меньше. Пусть боятся! Пусть дрожат от мысли, что перешли дорогу потомственной ведунье!

— Не ведаете, что творите. — сказала я и перестала смеяться.

Наступила тишина.

Первым пришёл в себя стражник, который повыше ростом.

— Ведьма, — сказал он резко.

— Идти сможет? –– послышалось от стены замка. Мощный, хрипловатый голос, от которого сделалось не по себе. Я повернула голову. Из темноты появилась фигура крупная и высокая, как у воинов в племени Радмира. Над головой покачивалось неизменное перо эдвардовой армии. Когда же здоровяк подошел достаточно близко, и пламя факела выхватило его скуластое лицо, я узнала Бьёрна, пленника Радмира. Предателя, к которому я проявила сострадание, а взамен получила дьявольский подарок – Радмиру теперь никогда не стать отцом моих детей.

Наши глаза встретились. Глаза Бьёрна округлились и выпучились. В моём взгляде чудовище безошибочно распознало самое сокровенное, самое чёрное и единственное желание о котором я не говорила даже Вещему. Долгое время в самых потаённых глубинах моего сердца хранила я  неукротимое желание отомстить. До тех пор, пока не встретилась с Бьёрном лицом к лицу, я думала только об одном. Я знала, что при встрече не смогу сдержать в себе ярость: испепелю на том самом месте, где он будет стоять, прокляну в десяти поколениях, напущу мор на всех его близких, оставлю неприкаянным перстом бродить по всему белому свету. И никто, никто не сможет остановить меня.

Кровь забурлила, и я почувствовала, как по жилам растекается холод, наполняя меня неистовой силой. Тело словно зажило своей жизнью. Пальцы начало покалывать. Глянула на них, а они светом начали мерцать. Точно так же, как кожа Вещего! Только цветом зеленоватым, таким же, как когда Радмира спасала. В груди запекло, а мысли готовы были исполнить любое моё желание. Стоило только пожелать этого. Где-то за стенами замка раздался жуткий вой. Бьёрн отпрыгнул назад. Стражники в ужасе переглянулись.  

Продлилось моё состояние недолго. Прервал его образ Вещего, возникший перед мысленным взором.

«Оставь его». — Потребовал голос.

Вещий! Я всегда поражалась твоей мудрости и прозорливости. Но почему я должна прощать Бьёрна? Потому что «поцелованная Светлым Богом», как говорила бабушка? Потому что ведуньи отдают свет, а тьму рассеивают? Почему же про оборотную сторону Дара ты не рассказывал. Например, о том, что без труда смогу остановить биение сердца. Скажи, что мне делать с этими проявлениями Дара? Уж не для того ли, чтобы отвечать обидчикам? Молчишь?

Из-за Бьёрна внутри у меня так много темноты, что я хочу отдать ему её всю, без остатка… Пусть перейду на тёмную сторону, пусть заблужусь на обратной дороге к свету, но зато терзаться перестану, что не отпустила.

Я снова услышала внутри голос Вещего, он словно шептал какие-то непонятные молитвы. Заговаривал, околдовывал, приказывал мне успокоиться. Внезапно охватившая меня ярость остудилась, рассеялась туманом, словно и не было ничего…

Что же ты делаешь, Вещий? 

Я на мгновение прикрыла глаза. Воспользовавшись моим смятением, Бьёрн подхватил меня под локоть, грубо спихнул с повозки. Накинул в несколько оборотов на мои запястья верёвку, дёрнул для надёжности. Взял за оставшийся конец и повёл следом за охранником с факелом, всё равно, что смиренную кобылку.

Мы подошли к небольшой пристройке без окон, что у западного крыла замка. Бьёрн удерживал меня, пока стражник открывал задвижки на узкой, склоченной из крепких досок, двери.

— Это подземелье для пленных, — сказала я. — Мне бабушка говорила.

Мои сопровождающие не посчитали нужным ответить. Видимо, в целях самосохранения решили со мной не разговаривать. При свете единственного факела мы друг за другом спустились по узкой каменной лестнице – два стражника впереди и Бьёрн позади меня. Удушливо пахнуло плесенью, сыростью, и ещё чем-то тошнотворно сладким. Этот запах словно залезал под кожу, разъедал глаза. Несколько пролётов лестница винтом уходила в землю и спускалась во мрак дальше. На каком-то из поворотов мы остановились у массивной двери, обитой железом.

Стражник с факелом открыл задвижку и потянул на себя дверное кольцо. Дверь с тягучим скрипом поддалась. Факел осветил каменные своды помещения дрожащим жёлтым светом. Бьёрн толкнул меня в спину, и я оказалась в небольшом зале шириной примерно в пять шагов, а длиной в десять. С таким же тягучим, неприятным скрипом дверь за спиной закрылась.

Второй стражник, с факелом прошел к вытянутой стене справа от меня, где на уровне глаз висели держатели с древками потушенных факелов, и зажег их. В помещении стало светло как днём. В центре этой же самой вытянутой стены увидела большой деревянный стул с высокой спинкой и широкими подлокотниками, размером с королевский трон, только без украшений и декоративной резьбы, а напротив – еще одну дверь. Сопровождающие меня стражники молчали, но я кожей чувствовала их напряжение, они явно кого-то ожидали.

— Король тебе заплатил? — спросила я Бьёрна. — На сколько больше, чем ты бы получил от Радмира?

— Мне надоело жить грабежами, — холодно ответил новоявленный стражник. — Здесь я получаю деньги честным трудом.

— Честным? — я чуть не поперхнулась. — Предательство друга, похищение человека – это, по-твоему, честная работа?

— Главное, моя семья сытая и при мне.

Ах… Его семья сытая и при нём. А у меня из-за него никогда не будет семьи. Бьёрн держался отстраненно и холодно, ни тени сожаления на лице. Я смотрела на него в упор – не может же человек, предав соратника, человека, с которым делил кров и хлеб, не мучиться совестью?

Бьёрн не выдержал и отвернулся. Неужели его душа не до конца очерствела?

— Радмир бы тебя никогда не предал.

За дверью слева послышался лязг. Скрипнули тяжёлые засовы и к нам вошёл Король. Он был без сопровождения. Мрачный. Лицо с чёрной бородой даже в желтом отблеске факелов казалось серым.

Появление Кровавого Эдварда в моих сопровождающих отозвалось беспокойством. Все трое склонили головы. Я замешкалась, но заученные с детства привычки, взяли над моим телом верх, и я низко присела в реверансе. Никто не осмелился произнести ни слова, пока сам Король не заговорил.

— Ну и что прикажешь теперь с тобой делать?

Я огляделась по сторонам: все трое моих захватчиков, и Бьёрн справа от меня, и два стражника слева смотрели на Короля, замерев, словно каменные статуи. Вопрос явно адресовался мне.

Я выпрямилась.

— Король, — начала я и тут же сообразила, что не произнесла принятой для общения с королём обращения. Наверняка, Кровавый Эдвард тоже это заметил. Но с другой стороны, теперь он и не был «моим королём». — Мне нечего вам сказать... Я знаю, что бабушка обещала мой Дар вам… Но, мне кажется, я не смогу больше быть вам полезной.

— С чего ты решила, что меня волнует твоё мнение? — прогремел Король.

Отстегнув с пояса меч, а затем, удерживая за полы длинное в пол жёлто-красное одеяние, он прошёл к единственному в комнате стулу. Когда усаживался, потрескивающее пламя факелов блеснуло в металлических пластинках на его плечах и груди. Он поставил меч на пол перед собой, а обе руки положил на рукоятку.