— Идите с пассажирами к помощнику капитана, а я загоню машину, — предложил я.

Катерина с сомнением посмотрела на дощатые трапы.

— А это не опасно? Досочки совсем узкие.

— Я же профи. Да и не такие уж они и узкие.

Они кивнула и пошла вдоль причала, махнув рукой Дино. Но тот задержался, горячо выдохнув:

— С тобой останусь!

— Дино, у нас началась работа. Транспортный департамент отдыхает, на первое место выходит служба безопасности. Отныне Екатерина Матвеевна в публичном месте не должна оставаться одна. Рядом с ней или ты, или я, работаем телохранителями. Видел в кино, как это делается?

Он кивнул, оглянулся на ещё раз позвавшую его начальницу с билетами в руках, и рванул следом.

Я с первого раза вкатил «Ниву» на палубу баржи, а затем, словно пилот огромного авиалайнера, медленно покатил машину к красной «японке» по командам медленно отступающего палубного матроса, размахивающего руками, как ветряк. Им надо флажки завести.

Отправка задерживалась.

Сначала помощник капитана занимался урегулированием вспыхнувшего скандала с пассажирами крестьянского вида, которые, похоже, решили лихо схитрить и втроем пройти по двум билетам. Потратив на ругань и уговоры минут десять, помощник поставил окончательное условие, и третий, безбилетник, уныло поплёлся в горку.

Потом на такси подъехала средних лет высокая сухопарая дама в широкополой шляпе, взявшая с собой в дорогу нервное лицо и дорогой саквояж, следом на разбитой малолитражке к причалу прибыл какой-то запыхавшийся увалень в бежевом тропическом костюме и с большим кожаным чемоданом. Недовольно посмотрев на ручные часы, помощник проверил у них билеты, махнул рукой матросам, чтобы втаскивали трап, и пошёл на доклад к капитану.

Интересно, как у них тут принято, «Прощание славянки» прозвучит?

Солнце, набравшее полную силу предосеннего жара, пускало по рейнской воде, белым поручням и до блеска отмытым стеклам рубки солнечные зайчики. Радостно кричали заждавшиеся отправления чайки, в бухте важно плавали всё те же гуси.

Дважды коротко проревел сиплый пароходный гудок.

На палубе кто-то захлопал в ладоши. И тут из жестяного рупора на рубке зазвучал An der schönen blauen Donau Штрауса!

— Вот теперь я верю, это настоящее путешествие! — с восторгом заявила Селезнёва, глядя на холм, где она русалкой сиживала с мольбертом.

Я тоже посмотрел на это дерево и вспомнил, показывая на берег рукой:

— Место случайной встречи.

— Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете, — улыбнулась она.

Чайки заорали ещё громче, гуси неохотно подвинулись.

Вдалеке, на фоне высоких гор кипел своей обычной жизнью суматошный Базель, где-то за ним пылил по дороге оранжевый школьный автобус с Кастетом за рулём… Поднявшееся над кварталами старого города солнце с полной силой грело и подсвечивало красные черепичные крыши старинных, кое-где обветшавших домишек.

— Макс! Падре! — мальчишка тоже хотел напомнить о себе. — Помнишь, ты спрашивал про какого-то странного представителя? Это он. Рыхлый, который только что зашёл на баржу, я его в казино видел! Только тогда он в тёмном костюме был. Один из моих друзей с улицы говорил, что это русский.

Мы с Селезневой переглянулись.

— Как ты думаешь… миссис Марпл тоже на борту? — медленно поинтересовался я и продолжил детской считалочкой.

Приехала дама, с большим чемоданом

В карете с прислугой и пьяной подругой

Привезла банный веник и сто рублей денег

Велит не смеяться и не улыбаться

Чёрное с белым не носить, «да» и «нет» не говорить…

Вы поедете на бал?

— Ты о той женщине, что появилась за минуту перед ним? — уточнила Екатерина.

Слева по траверзу показалось устье какой-то речки, впадающей в Рейн напротив маленького, очень симпатичного каменного островка с двумя соснами.

На Земле островку давно бы дали имя, заодно снабдив его романтической историей: одинокий, скрытный и печальный молодой охотник с лицом художника и поэта, по неизвестной причине сбежавший в глушь из столиц, прекрасная дочь местного деспота-шамана, случайная встреча в тайге возле белых грибов, ярким пламенем вспыхнувшая любовь, погоня силами отряда адептов шамана с луками и пиками, отчаянный бросок вплавь на островок, спасительный гром с небес. Адепты, понятно, в повалку, сплав на бревне к романтическому Шанхаю, где у охотника есть свой дом и пара слуг, и два высоких дерева на Острове единения двух сердец.

— Какая интересная жизнь у людей…

Вздохнув, я напялил на голову купленный всё в той оружейной лавке колониальный пробковый шлем и вышел на палубу, где с левой стороны возле рубки с биноклем в руках уже стояла Екатерина Матвеевна. В тех самых «ливайсах» и «берете настоящего художника».

Селезнёва вполне богемно накинула на плечи безразмерную ядовито-зелёную кофту, и теперь рассматривала дремучий лес, склонившийся над водой цвета старого серебра, — самую настоящую тёмнохвойную тайгу, обрывающуюся скалистым кряжем, густо заросшим травой.

— Очаровательный островок, не правда ли! — поделилась она оценкой пейзажа.

Я кивнул и тоже поделился впечатлениями, рассказывав ей этнографическую лавстори, только что вспыхнувшую в праздном воображении бездельника, которым сразу после отплытия становится каждый пассажир судна.

— Максим! Да вам книги писать надо! — предложила художница.

— Пробую, — пришлось скромно признаться.

— И сейчас?

— Здесь есть воображение, но нет бумаги, — вздохнул я.

— А вам пойдёт быть писателем! — Катя протянула бинокль и одёрнула кофту. — И фамилия подходящая. Кстати, а что она означает?

— Достоверно не знаю, да и родня не знала. Дед по отцовской линии утверждал, что фамилия Горнаго зародилась конкретно в Борнуково Нижегородской области. Жил там некий вожак бурлаков, сиречь атаман Савва Горнаго. А мама говорила, что это сибирская фамилия, как и сходные, вроде Мертваго, Веселаго, Живаго…

— О чём я и говорю.

Самоходная баржа двигалась по крайнему судовому ходу, очень близко к берегу. Именно здесь самые большие глубины, обозначенные для шкиперов бакенами. От Берна и до Шанхая река уже полностью обеспечена знаками водной обстановки, поэтому плавание на участке практически безопасное. Однако «Савойя» идёт медленно, и глупо было бы ожидать большего. Скорость течения Рейна примерно 3,5 — 4 км/час, и ещё десяток даёт по определению маломощная паровая силовая установка. Так что тащиться до Шанхая мы будет сутки.

— А где Дино?

— Там, возле автомобилей, — Катя мотнула головой в сторону. — Опять кого-то от «Нивы» отгоняет.

Возле техники тёрлись двое пацанов лет шестнадцати, пытающихся что-то разглядеть внутри внедорожника с загадочной русской душой, а перед ними, чуть опустив голову вниз, стоял Дино в кепке ирландского хулигана, спокойно объясняющий, что обоим лучше резко отвалить. Ростом пониже, плечами поуже, но любопытствующие слушали сотрудника охраны дипмиссии очень внимательно. Adottato, оглянувшись по сторонам, чисто символически плюнул на палубу и махнул кистью — свободны.

Ничуть не удивлён. Смесь сербской крови с итальянской вполне может стать гремучей, а Дино хорошо умеет мгновенно превратить милое мальчишеское лицо в оскал профессионального убийцы, как у Кастета.

Груза на палубе довольно много, причём самого разнообразного. Автомобилей всего два, но есть мотоциклы, лёгкие прицепы, на которых привозили товар на ярмарку, и четыре багги, их по заказу изготавливают в Базеле. Швейцария потихоньку уже не просто примеряет, пользуясь удалённостью Российского промышленного района и отсутствием общей водной артерии, а успешно осваивает роль технологического центра региона. Базельцы за копейки скупают у всех металлолом и превращают его в качественную продукцию.

Ящики и коробки, используемые в качестве тары, большой дефицит, его берегут. Основная часть грузов кочует в мешках и тюках, их на барже особенно много. Шанхайские коммерсанты, привозящие на продажу продукцию сельхозпрома, и назад стараются обходиться без порожняка.