Над Канберрой ослепительно сияло отливающее медью солнце, тени от одиночных деревьев чернели на свету так же четко, как и сами стволы и кроны. Не чувствовалось ни малейшего ветерка, в воздухе стояло еле слышное жужжание насекомых. Позади форта, прямо возле ручья, служивыми разбит обнесенный кактусовой изгородью небольшой сад с цветущими кустами — удивительная пастораль!

Но ещё большее удивление вызывали два большущих дощатых амбара или ангара, стоящих на площадке сбоку от форта. Эти-то здесь для каких целей поставлены?

Наконец нас пригласили внутрь форта. Следуя за Скуфосом на второй этаж монструозной «избы», мы оказались в просторном кабинете капитана рейнджеров Канберры Ричарда Касвелла, того самого офицера, скуластого и с усиками. Он неторопливо вписывал в журнал наши данные, а у членов дипломатической миссии появилась возможность всё подробно рассмотреть.

Выглядело это угловое помещение с двумя окнами, выходящими на реку и городок, просто умопомрачительно.

Ещё с порога оглядевшись, я сразу почувствовал здесь атмосферу собственноручно созданного комфорта, необходимого определённому типу людей, посвятивших всю свою жизнь суровой службе, опасному мужскому ремеслу, и в то же время не чуждых прекрасному. Интерьер кабинета свидетельствовал о том, что здесь идет вечный поиск компромисса между требованиями армейского порядка и беспечностью искателя приключений.

На полу лежал невесть откуда взявшийся красный восточный ковёр, соседствующий с пестрыми индонезийскими батиками. На стенах тут и там висели старинные мушкеты и пистоли, сабли, скрещённые африканские копья с широкими листовидными наконечниками и даже обтянутые буйволовой кожей овальные щиты, при виде которых Дино скривился от зависти.

Здесь были картины с живописными пейзажами, художественную ценность которых могла определить только наша русалка, и даже фотография владельца кабинета, стоящего с карабином возле туши какого-то поверженного точным выстрелом рогача. Вместе с двумя головами над камином — огромного бизона и горного льва, напоминавшие посетителю о том, что капитан Ричард Касвелл — ещё и записной трофейный охотник.

Всю комнату опоясывали бронзовые подсвечники, а посреди зала стоял темно-красный, почти чёрного цвета тяжёлый полированный стол с гнутыми ножками — большой ценности антикварная вещь, которой, казалось бы, совсем не место на фронтире, в пункте пограничного контроля.

Хозяин сидел за обтянутым зелёным сукном столом с письменными приборами и стопками бумаг по краям. Судя по видимой паузе в беседе старых товарищей, Панайотис уже успел рассказать ему о нас всё то, что посчитал нужным озвучить.

Поведя рукой в сторону главного стола, он пригласил нас расположиться за ним, а после и сам сел напротив, устремив на нас пристальный взгляд странных светло-серых холодных глаз. Было в нём нечто от потомственного таёжного охотника-профессионала — любителя вольных просторов, снегоходов, моторных лодок, собачьих упряжек и лошадей, характерными чертами которого являются выносливость, подтянутость и живость. Что сказать: он явно умён, авторитетен, храбр, опытен. Скорее всего, не женат.

Таков был первый англосаксонский рейнджер, которого мы увидели.

— Господа, я рад впервые видеть в Канберре русскую исследовательскую экспедицию. Скажу прямо, это внесло некое разнообразие в нашу жизнь, в которой не так уж часто появляются новые люди… Тем более, из столь дальних краёв! — чуть скрипучим голосом произнёс капитан, придвигая ко мне поближе плоский ящик с сигарами.

Мы с Екатериной благодарно кивнули.

— Уважаемый Скуфос сообщил мне, что вы намереваетесь добраться до Стамбула на собственном транспорте, что тоже весьма необычно для нашего тихого городка.

— У нас отличный советский вездеход! — сообщила Катя.

— Да-да, я видел вашу машину. Но вы одни, господа, а на Большой дороге случается всякое… Боюсь, что мне придётся вас огорчить, но конвой на Чекпойнт Чорлу отправился позавчера, и следующий будет только на десятые сутки. А турки, если у них всё будет в порядке, конечно, появятся лишь через пять дней. Однако перевозчики из Стамбула весьма скрытны, и не всегда готовы принять даже одиночных попутчиков. Таковые отправляются с нашими конвоями.

О-па!

Мы переглянулись. Екатерина Матвеевна растерянно смотрела на меня, не зная, что делать, и в её глазах была просьба — прими решение сам.

Всё это время Ричард Касвелл внимательно нас разглядывал, постукивая по руке курительной трубкой, ни единым словом не нарушая затянувшееся неловкое молчание.

— Разве мы не справимся? — тихо спросил Дино, толкая меня в бок.

Справимся.

Я подмигнул Селезнёвой и прямо посмотрел капитану Касвеллу в глаза, закалённые солнцем и ветром добела.

— Время не ждёт! Что ж, капитан, значит, отправимся в путь особым «русским конвоем» — в одиночку! К тому же за время странствий мы получили неплохой опыт путешествий по весьма опасным территориям.

Рейнджер одобрительно кивнул Скуфосу, тот же в ответ мягко улыбнулся. Возникла пауза.

— Время не ждет… Ну-с, — наконец произнёс капитан, — насколько я понимаю, ситуация такова, что отступать вам нельзя, молодой человек… Но это не значит, что надо прыгать куда-то очертя голову. Предлагаю задержаться на пару дней, проверить снаряжение и технику. При необходимости многое можно купить здесь… Кроме того, вам хорошо бы акклиматизироваться, в конце концов, уверяю, что это тоже важно.

— Отличная идея, так и поступим! — не спрашивая согласия, хлопнул ладонью по столу Скуфос. — Я покажу гостям мотель, а затем мы хорошенько пообедаем! Завтра я возвращаюсь в Манилу, оставив этих русских авантюристов тебе, Ричард. Уверен, вы найдёте общий язык.

Он поднялся, приглашая нас сделать то же самое, но Селезнёва торопиться не хотела.

— Минуту, господа! Мистер Касвелл, я услышала, что у вас бывают люди, путешествующие в одиночку. В недавнем конвое тоже кто-то был?

— Вы правы, — подтвердил капитан.

— Это была женщина?

Касвелл кивнул ещё раз.

Тут же последовали уточнения, и вскоре я с трудом сдерживался, чтобы не влезть в разговор — из сводного описания субъекта постепенно вырисовывался образ высокой сухопарой дамочки средних лет, скуластой и остроносой, с недовольно поджатыми тонкими губами и нервными руками.

Что б я лопнул, если это не таинственная транзитная пассажирка «Савойи» из Базеля, сошедшая на берег в Маниле!

— Вы её довольно точно описали, дорогая Катрин, она с одним саквояжем недавно прибыла в Канберру на большом «зодиаке». Кошмар холостяка! Недовольная всем леди средних лет, типичная высокомерная англичанка из числа тех, кого я на дух не переношу!

— Англичанка? — хором переспросили мы с Бернадино.

— Уж в этом-то я никогда не ошибусь, парни, поверьте! — самоуверенно заявил капитан.

— Вы помните, как её зовут? — спросила Селезнёва.

— О! Фамилия у неё весьма примечательная, скажу я вам, а вот имя… Имя не зацепилось в памяти, сейчас посмотрю в журнале учёта, — он быстро подошёл к своему столу, открыл нужную страницу и оттуда же громко ответил:

— Вот же чёртова скороговорка! Имя у неё Милдред! Мисс Милдред Марпл!

«Твою мать…» — прозвучало в голове.

Выходя из зала, Екатерина Матвеевна на миг обернулась, я это заметил. Главный рейнджер австралийцев, сидя в своём кресле, мечтательно смотрел на скрещённые африканские копья и сабли, вспоминая, какие приключения пережил сам, и о том, что обманщица-судьба уготовила нам… И я проникся твёрдой уверенностью, что если миссию и на суше ждут опасности, то более опытного и отважного советчика, чем капитан рейнджеров Ричард Касвелл, нам в этих землях не найти.

Не удостоив австралийцев почётным званием «селективный кластер», Смотрящие постарались как-то успокоить их обиду, снабдив анклав не только замечательной деревянной цитаделью, в которой может укрыться всё население Канберры, но и дюжиной почти таких же жилых срубов, что составляют основу нашего Посада. Все эти солидные дома первопоселенцев стоят в ряд вдоль протоки, формируя единственную улицу города, длинную, чистую и уютную. Дома ниже по течению и на противоположной стороне — новодел, как бы сказали у нас.