— Как получится, — тяжело вздохнул Иван Никитич, — решили мне доверить большое дело, теперь в раздумьях, потяну ли я его.

— Ну, если это дело решили доверить в Зеленограде, то наверняка что-то связанное с производством электроники, — тут же делаю предположение.

— Да уж, тут угадать не трудно, — кивает он, орудуя столовыми приборами. — А точнее можешь сказать?

— Точнее? — Задумываюсь на секунду. — Вы сказали что дело большое, и вы в раздумьях. Это может означать, что вам поручили организовать производство каких-то изделий, за которые никто не хочет браться, то есть наладить их производство либо очень сложно, либо там есть какие-то другие подводные камни. И вместо груди в крестах, может оказаться голова в кустах.

— Так любая организация производства несёт в себе риск, — заявил он мне, тут всё зависит от того, какие ресурсы на это кидают. Тут главное, что бы там, — при этом он ткнул ножом в верх, — осознавали, что выбрали правильное направление.

— Тогда и гадать нечего, -заявляю я, размахивая вилкой как дирижёр, — сейчас у нас серьёзные проблемы с микропроцессорной техникой, нужно срочно расширять производство, чего от академиков не дождёшься, они производства боятся как огня. А где у нас сегодня узкое место? Наверное, это микро ЭВМ, которых с каждым месяцем требуется всё больше, а мощности серийного производства уже сейчас не хватает.

— Вот, ты говоришь о микро ЭВМ, но ведь их уже полтора года выпускают, значит производство отлажено, и все технологические проблемы решены… Разве я не прав? — Это он увидел улыбку на моём лице.

— Нет, — режу правду без всяких экивоков, — в данном случае мы находимся на стыке науки и производства, поэтому многие процессы могут при всей своей одинаковости давать разный результат.

— Поясни.

— Ну, вот к примеру, такая сложная вещь как процессор, для их производства сначала надо произвести кремниевые пластины, не секрет, что процент брака при этом может достигать двадцати процентов. Потом эти пластины поступают в работу, там ещё каждая операция добавляет свой процент брака, в конечном итоге, производственники в лучшем случае могут получить до пяти процентов годных кристаллов. В данном случае работает уже не технология, а статистика.

— Хм, я слышал, что количество годных изделий у нас в некоторых случаях подняли до тридцати процентов.

— Это возможно, но на простых изделиях, микросхемы в которых содержится свыше шести тысяч транзисторов, пока, увы, похвастаться процентом годных изделий не могут. В частности по этой причине, «Пульсар» не может нарастить выпуск восьмиразрядных процессоров. Но об этом мы говорить сейчас не можем, и вы сами понимаете почему.

Иван Никитич открыл было рот, чтобы возразить мне, но видимо тут до него дошла моя последняя фраза, и он замолчал, уткнувшись в блюдо.

— Мрачную картину ты нарисовал, — немного погодя начал говорить он снова. Откуда тебе это известно?

— Тут дядя я виновата, — несколько смущённо заявила Алёна, — перед тобой сейчас сидит работник лаборатории МИЭТ, который участвовал в разработки микро ЭВМ «Эврика».

— Вот оно что, — вдруг обрадовался он, — тогда мне надо будет с тобой предметно поговорить.

— А я не против, — пожимаю плечами, и тянусь к следующему блюду, куриному салатику с ананасами, надо сказать необычно для этого времени. — Только вряд ли вы поверите вчерашнему студенту, и следовательно, упрётесь в то же, что и наши уважаемые руководители.

— О чём речь, заинтересовала его моя эскапада.

— А тут всё очень просто, мы вторгаемся в область производства, где ручной труд не применим, но — автоматических линий производства микросхем не хватает, к тому же оборудование там нельзя мерить привычными мерками, даже если оно было произведено вчера, оно уже, увы, устарело на этапе создания. И вообще нужно пересматривать нормы амортизации оборудования в высокотехнологичном производстве, там каждый год требуется его менять на новое. Так что, тут как в сказке «Приключения Алисы в Стране Чудес»: "Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!'.

— Интересно ты мыслишь, — задумался Иван Никитич, — а если бегать вдвое быстрее правила не позволяют?

— Это вы к вопросу, почему генералы не бегают?

— Хм, не понял, что имеешь ввиду?

— Ну, есть такой анекдот: Почему генералы не бегают? — Потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику.

— Ну, так-то да, есть такое у нас, — кивнул он, — а как сделать так, чтобы бег генерала не вызывал смех?

— У меня только одна такая мысль смех вызывает. — Хохотнул я. — Должны бегать не генералы, а их подчинённые, а вот как их заставить это делать, уже забота генерала. Есть такой интересный рассказик, называется он, переполох в зоопарке. Там тигру принесли красивый матрасик, и он долго на нем лежал, отдыхал. Но, в конце концов, ему это надоело, и он решил прогуляться, по вольеру. Матрасик, оставшись один решил, что теперь он самый главный, так как на нём такие же полоски, как и на тигре, поэтому стал всех вокруг доставать и требовать от них чинопочитания. Достал он в зоопарке практически всех, разве что кроме больших флегматичных животных, которым всё вокруг пофиг. И вот в самый момент «веселья» тигр возвращается на своё законное место, матрасик быстро ложится туда, где лежал, вроде как бы он здесь не причём, а тигр не может понять, отчего все так взъерошены вокруг и не могут усидеть на месте.

— Понятно, — помрачнел Иван Никитич, теперь ему стала понятна та роль, которую ему прочил Шокин, он нашёл того возмутителя спокойствия, который взбаламутит всё это болото. А уж если ничего не получится, тогда можно будет подобрать нового товарища, и учесть ошибки старого. И что в этом случае делать? Отказаться? Так тогда можно вообще в будущем назначения не дождаться, или вообще осесть где-нибудь за полярным кругом.

— Короче, нужна своя компетентная команда, — продолжаю я безапелляционно рассуждать, — она позволит генералу провернуть пару рискованных идей и сохранить лицо, если эти идеи вызовут волну неприятия.

— Да, уж, нарисовал ты картину, — отозвался наш гость, — осталось только где-то «компетентную команду» подобрать. Да только где её взять?

— А ты Иван Никитич бери к себе Андрея, — вдруг подает голос Алёна, — он еще в институте себя сумел показать, до сих пор хотят к себе его переманить.

— А действительно, — хмыкнул собеседник, — давай посмотрим, как ты на самом деле разбираешься в этих микропроцессорах.

— Пф, — осталось только фыркнуть мне, — нашли проблему. Если будет всё серьёзно, то решим любую задачу, а если только для имитации бурной деятельности, то мне это и даром не надо.

— Александр Иванович, — заглянул помощник к Шокину, — там к вам на приём Валиев рвётся, из НИИМЭ, говорит, что у него очень важный разговор.

— Вот радость-то, — чертыхнулся министр, предстоял неприятный разговор, и отказаться от него было невозможно, пришлось делать доброжелательное лицо и вставать, встречая визитёра, — добрый день Камиль Ахметович, — расплылся он в улыбке, протягивая руку.

Валиев игру не принял, пожал руку без улыбки, что уже само по себе говорило о возникшем серьёзном напряжении.

— Александр Иванович, прошу унять вашего товарища, которого вы направили в Зеленоград, — сходу взялся он повышать тон, — если это конечно не решение министерства.

— Направил в Зеленоград? — Шокин сначала сделал вид, что не понимает о чем речь и в недоумении уставился на директора НИИ молекулярной электроники

— Ну как же, на прошлой неделе нас посетил некий товарищ Кошелев и предъявил документы, которые дают ему право на изъятие любых производственных мощностей, необходимых для выполнения задания министерства.

— Ах это, — Александр Иванович с видимым облегчением вздохнул, и сделал жест рукой, мол, не стоит так беспокоиться. — Кошелеву действительно было дано поручение. Он должен был, используя дополнительные производственные мощности Пульсара, организовать выпуск технически сложной электронной продукции.