— Если только так, — задумывается она.

— Так и не иначе, — ставлю я жирную точку, — все равно от них благодарности не дождёшься, как делить премии так там они в очередь стоят, а как потребовать с них премию, так сразу «малозначимая работа», — передразниваю их.

Бух, на стол ко мне падает газета и журнал. Это к чему? Я поднимаю глаза и непонимающе смотрю на Кошелева, у которого с лица не сходит улыбка.

— Хороший репортаж вышел, товарищ «А», — хихикает он, — особенно мне понравилось про шпионку.

— Какую шпионку, — хватаю я газету и пытаюсь найти эту часть статьи.

— Там, почти в самом конце, — подсказывает мне Иван Никитич, — это про ту, что назвалась корреспондентом Московской правды.

— Так там вовсе и не шпионка была, — бормочу я, — так, пыталась секреты узнать, которые не всякому уху предназначены.

— Оказывается самая махровая шпионка, — смеётся директор, — это ты у нас не в курсе, а корреспондентка нарыла. То Бриджит Мейн была, гражданка Великобритании, у нас обитала как журналист газеты «Guardian». Вот попыталась пролезть на наше предприятие под видом советской журналистки, но благодаря бдительности товарища «А» была изобличена и арестована.

— Да ну нафиг, — охренел я, вчитываясь в текст, — на самом деле шпионка, да ещё оказывается махровая. Ни за что не подумал бы, по языку ведь чисто на русском шпарила.

— Вот такие у нас дела, — хмыкнул Кошелев, — наконец-то сподобились, до шпионского скандала доросли.

Эта история имела продолжение, вечером, когда мы с Алёной осели на кухне, я ей признался, что познакомился с настоящей шпионкой.

— Это та, о которой в редакции ни сном, ни духом, — удивилась Алёна.

— Так и есть, — отвечаю ей, — а потом с настоящей корреспонденткой познакомился, её по производству и водил. Статью про нас хорошую написала.

— Господи, шпионские страсти какие-то, — покачала головой жена, — надеюсь, она ничего не успела украсть.

— А чёрт его знает, — пожимаю плечами, — я от неё больше услышал, чем она от меня.

— Вот так всем и говори, — смеётся Алёна, — а где эта статья?

— Да вон она на столе лежит, — киваю я на газету, — там ещё в журнале есть добавка, если мало покажется.

— Ага, — отзывается супруга, погружаясь в чтение.

А Бриджит Мейн в это время сидела в аэропорту, ожидая вылета в Лондон, её работа в СССР закончилась, и закончилась она совсем не так как ожидала журналистка, выдворяли со скандалом.

— И всё-таки интересно, — в этот момент думала она, — где я сумела проколоться? Едва ли этот тупой товарищ, который разговаривал с ней, мог догадаться, что она совсем не та, за кого себя выдаёт. Или мог? Вот это и есть главный вопрос. И правду ли о нём написала та журналистка, которая от редакции Московская правда? Скорее всего нет, — мотнула она головой, — не мог этот товарищ так преобразиться, Господи, он даже не знает где и кем работает его жена. Нет, здесь видимо другие причины её провала, скорее всего, её смогли отследить, да, скорее всего так и есть.

Потом её мысли перекинулись на тот злополучный процессор, с которым она так неудачно прокололась, и зачем вдруг он понадобился разведке, разве нельзя сделать что-либо подобное, ведь в Советах нет ничего из того, что могут сделать в Великобритании. И даже мысли не шелохнулось в этой, безусловно умной голове, что заказ был не от английской разведки, а от разведки США, в частности от компании IBM.

Ну, наконец-то. К нам пришёл степпер который работает по программе, да не просто который «работает» на магнитной ленте, а цифровой, то есть управляется цифрой. Кто не знает, какие были станки с программным управлением, не поймёт. А там была еще та заруба, программы писались на магнитную ленту, а потом с помощью специального устройства преобразовывались в сигнал на сельсины. Никаких тебе цифровых устройств, которые отслеживали перемещение станины по цифровым линейкам. Брр… Короче, мы получили полноценный станок с числовым программным управлением. Естественно, всю эту ручную лабудень, которая бы к нему прикручена, запихали подальше, нечего там делать шаловливым ручкам, только программное управление и только со специальной мини ЭВМ, которая «Эврика-16» называется. Вообще Белорусы сами себя превзошли, точность позиционирования идет уже на десятые микрона, и это не только данные паспорта, это по-настоящему. Ай, хорошо.

— Ну что, доволен, — смотря на новый станок, спросил меня Кошелев.

А я как тот кот Матроскин из мультфильма чуть не мурчал:

— «Теперь мы вдвое больше сена для нашей коровки запасём!»

И вообще, я не просто доволен, я очень доволен, потому, что новые степперы пришлись на новую линию, которая и будет производить тридцать вторые, и не какой-то там урезанный процессор, а полноценный, который с полной адресной шиной. И в нем будет уже за семьсот элементов на кристалле, а вот сам кристалл в объеме уменьшится, но не это важно, мы сумеем преодолеть частоту его работы в сто мегагерц и сразу сделаем серьёзную заявку. Ни к чему нам теперь большие ЭВМ, которые только и могут соревноваться большими потреблениями электричества, чем больше потребляется киловатт, тем машина мощнее.

А ведь есть ещё суперскалярность и многопроцессорность, это вообще такие перспективы открывает, дух захватывает. И «железяка» зараза подзуживает, мол, это ли ещё то, к чему ты стремишься? Да, то, а что здесь такого? И так более чем на десять лет опережаем нашу реальность, а будет ещё больше, и не надо тут шутки шутить, а то уволю без выходного пособия.

Но это я так шучу про себя, куда ж я без неё, она, гадость такая, все знает, всё умеет, всё, что надо, подскажет… если ей захочется подсказать, а то ведь может и взбрыкнуть, сказать что мне ничего не угрожает и надолго заткнуться. Уже было такое, не далее чем два месяца назад, что на неё нашло, одному Богу известно, хорошо ещё, что некритично вышло, выполз на одних морально-волевых. Думал всё, закончилась лафа, но тут вдруг две недели назад снова голос прорезался, слава всевышнему, и ведь ни полслова о том, почему вдруг молчала, не видно угроз и точка. Видимо готовит меня к тому, что скоро окончательно замолчит. Эх, жизнь моя жестянка, но главное уже то, что обратно прогресс не свернёшь, почувствовали товарищи, которые у меня работают, вкус крови, теперь не отстанут, пока всё не высосут, а там еще её много.

Да, в новой линии ещё и печи понадобилось дорабатывать, пол градуса уже давно не предел, мы добились точности выполнения графика температурного режима, теперь у нас всё точно, как в аптеке, столько-то градусов за столько то минут, и ни полградуса в разные стороны. Фантастика. А ещё очистку дисков между операциями исключили, сквозной контроль получился, все действо в одном флаконе, это вам скажу, времени очень много экономит, тем более на новых дополнительных операциях. И главное, новые фильтровальные установки установили, теперь у нас будет вообще зона без пыли, вернее пыль будет, но на процесс её влияние будет снижено в десятки раз. Ну и автоматизацию подтянули, чистые боксы для дисков, теперь народу в чистой зоне будет шастать на порядок меньше, перемещение между оборудованием будет происходить автоматом. Правда, тут не обошлось без крика сверху, вроде того, зачем вам такие автоматические линии, дорого же. Но тут надо отдать должное директору, он настоял, сказал, что линии эти себя многократно окупят, и на этом все увещевания от Шокинской камарильи прекратились.

Тут следует сказать, что в это время роботов, которые были оснащены манипуляторами, еще в природе не водилось, вернее водились, но они были в основном на выставках технического прогресса и в Японии. Поэтому все манипуляции делались узкоспециализированными автоматами, будь то простая транспортировка между станками, или установка диска на стол для засветки в степпер. А раз это были автоматы, то и делались они специально для необходимых манипуляций, жутко дорогое удовольствие, скажу я вам. Но тут нужно отдать должное, работали они без сбоев, только если механика износится, а так работа у них нареканий не вызывала, за исключением перекоса, но тут уж пришлось датчиками всю систему транспортировки истыкать, и следить за этим всем пристроить нашу машину. Ничего так линия получилась, и долго она нам ещё служила.