— Ну, так-то да, — вынужден согласиться товарищ, но все равно, может ваша машина запускать процедуры о обработки массивов по методу Коши?

— Это что ещё за метод такой? — Спрашиваю я, замерев с курочкой в руке.

— Ну, это функциональное уравнение Коши, — тут же поправляется кандидат.

— А уравнение, — тяну я, не поддаваясь панике, — естественно, может, это даже без разговоров. И вообще, должен вам напомнить, что алгоритмы решения задач определяются программой, а не возможностью технического состояния компьютеров.

Чёрт, выбил он меня из равновесия этим своим Коши, что это за алгоритм и с чем его едят, а то тут сижу, размышляю, а на самом деле там конь не валялся. Хотя нет, не бывает таких задач, которые не может решить наш компьютер, раз человек может, значит и компьютер тоже.

— А ведь еще сейчас делается и «Эльбрус», — заявляет он мне.

О это уже интересно, я слышал, что какой то товарищ взялся за проектирование «Эльбруса», но пока не преуспел в этом начинании. Вроде как будет у него там двадцать мегагерц, и двадцати четырёх битная физическая память. Много это? Много, до шестнадцати мегабайт может адресовать. Ну и процессор сорока восьми разрядный, что даёт машине не малое преимущество, по сравнению с нашими машинами. Но тут надо сказать так, пока толстый сохнет худой сдохнет. Тут ведь в чём проблема, толстый это наши "Эврики 16−2, ну а худой естественно Эльбрус. Когда его сделают неизвестно, а тут вот они наши машинки, в каждом углу стоят. Поэтому, когда Эльбрус на оперативный простор выйдет, мы уже тридцати двух битную Эврику 32 замутим, и будет она у нас на сорока мегагерцах работать, а там и до шестидесяти дорастём.

— Так что у нас с Эльбрусом-то, — спрашиваю у кандидата, чтобы подтолкнуть его в своих размышлениях.

— Так вот, я и говорю, — оживился тот, пытаясь поживиться другой стороной курицы, — этот Эльбрус будет всем машинам машина, там процессор вообще зверь, на шестьдесят четыре разряда.

— Так уж и на шестьдесят четыре? — Выражаю сомнение. — Я слышал, что там будет сорока восьмиразрядная машина.

— Да, первые Эльбрусы такие и есть, — поморщился товарищ, — но зато потом будут делаться на основе в шестьдесят четыре разряда, вы уж мне поверьте.

— Почему не поверю, — сказал я, раскусывая хрящик, — верю, даже больше скажу, завидно, вот так вот скакать от сорока восьми разрядов к шестидесяти четырём, дорогого стоит.

— Да! Там же ещё прилепили векторный вычислитель, — радуется он, — Сам Всеволод Сергеевич Бурцев его лепил, теперь эта машина может на раз сложные вычисления раскусывать.

— Да, у нас всё по-прежнему, — стараюсь я не выдать своё веселье, — запихнули все сложные вычисления в один процессор, теперь неизвестно, сколько времени понадобится, чтобы всё это вычислить.

— Вот, о чём я и говорю,- продолжает он тоже грызть курочку и одновременно говорить, это получается у него неважно, что делать, если полный рот курицы, — я о чём, вообще ваши машинки нужны, тут никто не будет отрицать, что они в хозяйстве не заменимы. Но там где требуются большие вычисления они не никак не подойдут.

— А и ладно, — отмахиваюсь я, — не пойдут, значит не пойдут, ничего тут не сделаешь. Но насчёт памяти и быстродействия им не откажешь, особенно когда с дисками работать надо.

— Это да, — сразу загрустил товарищ, — тут действительно вашим машинкам равных нет. Но тут уж задачи разные, то, что не подойдёт там, будет использоваться здесь.

— Здесь это где, — снова уточняю я.

— Да хотя бы вот здесь, — он обводит рукой вагон, — билеты продавать. Согласись, что задача более чем нужная.

— Хм, возможно, — на самом деле, компьютеров «Эврика 16−2» для этих задач избыточно, тут нужны просто «Эврики», и этого много.

Но в том-то и дело, что сегодня они стоят дешевле всех специализированных терминалов. Да ещё печатные машинки к ним доставили, те которые на иголках, вообще получилось так, что железная дорога полностью работает с Эврикой, и никуда переходить не собирается. Кстати, уже и супермаркеты к Эврике присматриваются, работа на развесовке товара даёт большую выгоду, правда там весы подводят, нет у них точности магазинской, чтобы мгновенно взвешивали. Надо бы еще им подкинуть штрих кодирование, с ним они вообще будут товар на раз — два раскидывать. Но это ещё не скоро, нужно работу супермаркета перестраивать. А это в нашей культуре торговли сделать далеко не просто.

Ладно, тут в поезде встретить товарища, который увлечён большими машинами, дорогого стоит, это же надо с таким жаром доказывать мне, что «БЭСМ-6» лучше «Эврики 16−2». Да уж, другие бы сейчас тихо сидели под веником, а этот…

— Ну и зачем ты его так раззадорил? — Спрашивает у меня жена, когда он вышел освежиться.

— Да понимаешь, — поскрёб я свой затылок, — товарищ видимо имеет отношение к этим большим вычислительным машинам, вот я и подумал, возьму его за амбиции и узнаю от него что-нибудь. Только вот я так и не понял, чего он кандидат, каких наук?

— А тебе не всё равно? — Осаживает меня Алёна, — да пусть он будет хоть сам разработчик этих машин, тебе какая разница.

— Ты права, — вздыхаю я, — нет мне никакой разницы.

Чего это вдруг мы оказались в поезде с Алёной, так едем мы с ней в Анапу, курортный городок есть такой, и в нём нам выделили аж целый одноместный номер. Так-то понятно, лето, вода, жара — чего еще надо чтобы встретить летний отдых, но мне это не слишком интересно, я, будучи еще замом Челомея, ездил на море, не понравилось, дети, цветы жизни, везде свой нос суют, везде требуют себе внимание. Сейчас и здесь детей у нас нет, поэтому всё должно быть иначе… наверное.

А Анапа сильно изменилась с того времени, на этот раз на центральном пляже ходят всякие ушлые товарищи и предлагают всякие лакомства. Например, лежим мы ничего не замышляем плохого, государственный переворот не готовим, и тут над ухом как труба иерихонская:

— А! Чучхела! Рахат-лукум! Пастила!

— Да чтобы вас за ноги да об пол, — ворчу я, очнувшись от дрёмы, ну надо же так орать.

Алёна смеётся над этим:

— Вот так тебя и надо будить, а то, только прилег и сразу засопел.

— Это понятно, — кривлюсь я, когда товарищ пытается мне в наглую подсунуть пастилу. Я что никогда её не видел? — Давай сходим куда-нибудь, посмотрим на достопримечательности.

— А на что мне здесь смотреть? — Тут же отзывается жена. — Так мы на пляж пришли, в кустиках сидим, на солнце не жаримся. Вот пройдёт солнышко пол оборота, тогда и уйдём отсюда.

Я оглядел пляж, народу на нём было не очень много, видимо день будет жаркий. Тут, наверное, надо было бы послушать товарищей и рвануть на Джемете, но хорошая мысля приходит опосля, поэтому сегодня сидим здесь. И снова над ухом:

— А! Чучхела! Рахат-лукум! Пастила! Кто будет есть чучхелу у того будут в порядке другие мужские дела.

— Интересно, — тут же выхожу я из дрёмы, — о каких других мужских делах он толкует.

— Наверное, он это про войну толкует, — смеётся Алёна, — какие ещё мужские дела могут быть в порядке у мужика.

Эх, как бы солнышко не парило, а пора в корпус, иначе окажемся на свету и сгорим, а сгореть в Анапе я никому не пожелаю. Посмотрели на недостроенные водные горки, в этом году какая-то частная компания стала строить, да что-то не сложилось у неё, поставили только столбы и на этом всё. Зашли в комнату кривых зеркал… если бы не билетчица, которая выполняла роль гида, когда мы зашли в эту Анапскую обитель скорби, совсем бы грустно. Проехались на лодке по лиману, собрали там всех комаров, и вернулись назад. Да, еще прошлись по аллее, съели по мороженному, и всё, что ещё здесь в Анапе можно посмотреть, на кладбище что ли сходить? А да, есть еще дегустационный погребок, где всякому желающему могут налить лишние сто пятьдесят грамм. Хорошее вино попалось, но как я уже говорил, не люблю я вино, так употребил, от нечего делать. Нет, не доживу я здесь до окончания Анапского сезона, не хватит у меня терпения. Единственная отдушина, которая здесь имеется, это приезжие артисты, так-то они здорово выступают, чувствуется, имеется у них опыт, но не знаменитые они нифига. Так и получается, что фамилии их удаётся с трудом запомнить. Нет чтобы, к примеру" в Анапу заглянули товарищи из нашего ДК, в частности наш знаменитый на весь союз ВИА, но не пускают их на телевидение, там засилье сейчас вполне определённых товарищей, а лбом стену не перешибёшь. Ну и ладно, ещё годик и их тоже пригласят на телевидение, никуда не денутся, будут они еще на экране светиться. Вон уже песни взялись перепевать, но тут нашла коса на камень, не дают нашим знаменитостям их перепевать, вроде бы и отчислениями перед носом, как морковкой машут, а не получается, не дают своего разрешения и всё тут.