— Жаль, — вздыхает Летник, — я думал, там ограничений нет.

— Есть, — отвечаю я, — поэтому и такие ограничения. Потом, когда будут шестнадцати разрядные кристаллы там торчать, тогда и любое количество на шины садить можно будет, а так только четыре.

— Тогда чего мы торопимся, — удивляется он, — времени достаточно, может быть тогда замутим процессор на шестнадцать разрядов?

— Не получится, — начинаю объяснять ему подоплёку событий, — вы же видели, мы их не просто сделали, мы их дополнительными ячейками обложили, они размером у нас вчетверо больше чем обычные гражданские процессоры. К тому же там подложка из сапфира, и затворы из хай-кей (диоксид циркония или гафния) сделаны, и кое-где арсенид галлия примешан, чтобы нормально работали. Поэтому и время на разработку не то, что у наших машин, придёт время, разберёмся, а сегодня не получится.

— А если её запустить там, на Марсе, тогда и требований таких выставлять не надо.

— Ну, это уже ваши проблемы, — развожу руки, — тут вы нам должны сказать, будет она работать или нет.

— Нет, это слишком рискованно, — после некоторого раздумья выдаёт он, — там нет магнитного поля, следовательно, заряженные частицы проникают на поверхность.

— Так что, делаем? — Мне интересно, как он это дело обыграет.

— А куда мы денемся, — сдаётся Николай, — вопрос только в том, как мы эти данные оттуда доставим, задача наводки антенн на спутник не совсем тривиальна.

— А, — отмахиваюсь я, — эта задача не ваша забота, при наличии процессоров она легко решается, главное чтобы спутник был и держал связь с землёй.

— Ну, это мы сможем обеспечить, может быть даже с ретрансляцией сигнала.

— С ретрансляцией через что? — Напрягся я.

— Через Венеру.

— Нет, это пока фантастика, — тут же сдуваюсь, — там задержка сигнала будет конская, управление не получится, так что придётся дедовским способом, через прямую видимость.

— Через корону Солнца не получится, — сразу засопел Летник, — там помехи будут такие, что сигнал различить не сможем.

— Значит полгода придётся быть без связи. — Подвёл я итог.

В результате родился документ о намерениях, где мы взяли на себя обязательства по созданию системы управления марсоходом. Взяли не просто так, учитывая сложность задачи, окупили работу двух лабораторий, которые надо еще создать, управление связью очень сложное получается, там одним алгоритмом не отделаешься. Ну и само управление марсоходом, там тоже придётся подумать, уж слишком много устройств нуждается в управлении, а те системы, которые используются сейчас, никуда не годятся, как бы не попасть как кур в ощип.

Хм. А ведь тут открываются новые горизонты, могут появиться и новые двигатели на ионной или плазменной тяге, конечно, они ещё не совершенны, но кто сказал, что мы их не можем использовать в этом путешествии на Марс. Можем, ещё как можем, и время путешествия сократим вдвое, для этого придётся стартовать позднее, а доберутся носители раньше. Решено, двинем движки в жизнь, только надо опять что-то придумывать, чтобы подозрение на нас не перекинулось, а это очень сложно, нужно уже сейчас подбирать товарищей, которые возьмут на себя все возможные проблемы внедрения. Сразу скажу, товарищи должны быть достаточно беспринципны, чтобы выдать изобретения за свои, а то уже тошнит от тех, кто добивается справедливости, в данном вопросе.

И что у нас получится в результате, «железяка» вмиг подсчитала, что на первых порах, тяга всех ионных двигателей, которые можно запихать на корабль, получится в пределах сорока восьми грамм. Немного, но если эту тягу наложить на время, которое корабль будет разгоняться, то нехило так получится, за два месяца прирост скорости составит примерно одиннадцать тысяч метров в секунду, почти двойная скорость. Таким образом, можно сократить срок путешествия на планету через Венеру до четырёх — пяти месяцев. А может быть и меньше, если тормозить в конце пути об атмосферу планеты, но это еще надо исследованиями заняться, хотя мой Вычислитель готов выдать все данные.

Бриджит Мейн приехала в Советский Союз как журналист газеты Великобритании «Guardian», первое время она занималась тем, что писала репортажи о жизни советских людей, но пришло время, и её призвали:

— Ну что, не надоело ерундой заниматься, — поинтересовался у неё Гровс, — не хочешь начать делать настоящую работу, ту ради которой тебя сюда и прислали.

— Давно жду, — кивнула Бриджит ему, — пока за мной наблюдение КГБ не установило.

— Почему не установило, — усмехнулся сослуживец, — установило, только ты его не замечаешь. Конечно это не то наблюдение, которым опутывают нас, профессиональных разведчиков, но тоже хорошего мало. Надеюсь, сможешь без акцента на русском говорить?

— Если понадобится, могу и без акцента, — пожала плечами журналистка, — мне это не трудно, в семье на нём почти всё время говорили. А что, выехать куда-то понадобится.

— Да, ехать придётся в Зеленоград. Вот здесь, — Гровс сунул Бриджит папку с документами, — все данные по объекту. Но к нему лезть не стоит, а вот к его заму нужно присмотреться, это Климов Андрей. Молодой сотрудник, женат на племяннице этого объекта. Информации о нём мало, известно только что он с отличием закончил институт, служил в пограничниках год и даже награждён за службу орденом.

— Награждён орденом? — Удивилась журналистка. — Стоит ли тогда мне к нему лезть?

— Вот это и стоит тебе определить, — тяжело вздохнул разведчик, — я же сказал что информации по нему мало, но если он женат на племяннице директора производства, и занимает должность его заместителя, это должно нам сказать о нём многое.

— Оно и говорит многое, но далеко не всё, — закусила губу Бриджит, — пограничные войска это же КГБ?

— Да, — просто ответил Гровс, — но это всё же не сама организация, у нас много пограничников на прикорме.

— И всё-таки страшно, — поёжилась журналистка, — а вдруг он вспомнит все свои навыки.

— А много у него этих навыков, — хохотнул разведчик, — напоминаю, он всего год служил.

— Да, но за этот год получить орден… это его характеризует с неожиданной стороны.

— Случайность, сумел ликвидировать группу наёмников, которые на территорию Советов шли. — Сообщил данные Климова Гровс, — но не в этом дело. Именно тебе придётся на месте определить, пойдёт он на сотрудничество или нет. Если нет, то присмотрись к его жене, бывает так, что племянницы таких руководителей как раз и бывают именно теми, кто нам нужен. А вообще, тебе даны широкие полномочия, не выйдет с ним, можешь найти другого, нам главное получить данные по производству, в котором он занят.

— Хорошо, сделаю всё возможное, — кивнула Бриджит.

— Вот и хорошо, надеюсь, ты не будешь против, если за тобой присмотрят?

— Нет, конечно, — улыбнулась женщина, — только бы не мозолил глаза.

— О, не беспокойся, — улыбнулся разведчик, — он настоящий профессионал.

— «Давай, давай, девочка, работай», — думал при этом Гровс, — «Маты Хари успехи тебе спать не дают, вот и примерь её шкурку на себя».

Вообще-то, никто своего агента так просто на неподготовленное поле не кинет, но тут был особый случай, девушка зазналась, решила, раз знает хорошо язык, то ей сам черт не брат. Вот именно это настроение ему и хотелось сбить. Риск минимальный, а значимость от её работы должна была стать очень большой, главное, чтобы не попалась. А почему она должна попасться? Зеленоград не Москва, там агентов КГБ много быть не должно, ну приедет одна журналистка, ну походит по предприятиям, что из того?

И так, оставшись одна, Бриджит сразу взялась за папку с документами, и то, что она там увидела ей не понравилось. Во-первых, Кошелев, а это именно тот директор, который должен был обладать всей полнотой информации, был серьёзно прикрыт сотрудниками первого секретного отдела, в его приёмной постоянно дежурил кто-то из них. Более того, его секретарь тоже имела звание и тоже стояла на страже. Так же был прикрыт и главный инженер с главным технологом, а вот заместитель по производству Климов прикрытия не имел и занимался всем по не многу. Удивительно, задумалась она, почему? Ведь в силу своих обязанностей он обязан много знать. А может он знает много, но поверхностно, всего по маленько, но ничего конкретного сказать не может. Возможно. Наверное, поэтому его и оставили без прикрытия. А может быть это элементарная ловушка, снова задумалась журналистка? Так, а где работает жена? В документах ничего по этому поводу не было. Удивительно, неужели это было трудно раскопать? Ладно, всё станет ясно после того, как удастся с ними повидаться, уж она-то сумеет выявить, кто чего стоит.