— Да ну, фигня, — отмахнулся армянин от меня, — я слышал, что уровень воды в колодцах постоянно «гуляет», так что это не показатель.

— То в колодцах, — тут же отметил я, — а то в глубинных слоях. Если в колодцах вода до землетрясения прибывает, то на глубинных слоях она может наоборот убывать, что указывает на возникновение трещин в разделяющих слоях. Короче, это не мое дело, но я бы всё же обратил на это внимание.

Всё на этом моя миссия по предупреждению закончилась, большего я сделать не мог, так как никто бы не поверил. Как я узнал позднее, товарищ такие сведения без внимания не оставил, первыми тревогу забили партийные власти, и сделали они это так, что отмахнуться от «предсказаний их ученого» в Ереване уже не смогли. Потихоньку, сначала робко, а потом всё громче заявила о себе и пресса, если в конце декабря к «наследию» Кашина отнесись скептически, то после нового года, журналисты стали интересоваться, а что делают власти для проверки предсказаний учёного. Пришлось тем срочно обращаться в академию наук и требовать опровержения слухов. Но академики не торопились давать окончательное заключение, они прекрасно осознавали последствия разрушительного землетрясения и особенно для своей карьеры. Поэтому в срочном порядке были организованы вертолётные экспедиции по указанным местам и проведены замеры уровня грунтовых вод и когда замеры совпали с прогнозами, все задумались.

Назаров, от которого местные власти ждали хоть какого-то опровержения, сначала попробовал отмолчаться, и уехал в московскую командировку, но и там его легко достали и потребовали ответа.

— Понимаете, — пытался он оправдаться по телефону, — я не могу точно сказать прав Кашин или нет, никто в мире ещё не научился точно предсказывать землетрясение. Правда были исторические примеры, в частности в Китае, там жители одного города вовремя покинули свои дома, и со стороны наблюдали за разрушением их во время катаклизма. Но это недоказанный факт, тем более, что ничего не мешало зарегистрировать его в идеальных условиях наблюдений.

— Это всё понятно, — отвечали ему, — но в данных условиях есть точное описание предшествующих землетрясению событий, нам нужно знать, описанные предвестники катаклизма являются обязательными?

— Тут нельзя точно утверждать, что предвестники являются обязательными, нет у нас такой статистики. — Вздохнул Армен Георгиевич. — Но при их наличии вероятность землетрясения резко возрастает.

— Хорошо, а как организовать мониторинг местности, где, по мнению Кашина, может находиться эпицентр землетрясения?

— Дело в том, что сейчас зима, в палатках дежурство организовать не получится. Нужны группы рабочих, чтобы подготовить площадки для установки теплых домиков, где будут дежурные группы, оснастить их соответствующими приборами, электрогенераторами, организовать связь, завезти топливо. Даже представить себе не могу, какое для этого потребуется финансирование. А если всё это зря?

— Тут не этого нужно бояться, — проворчал в трубку ответственный товарищ, — за потраченные народные деньги мы сумеем отчитаться, тем более, что делать эту работу всё равно когда-то придется, тут надо бояться того, если это всё НЕ зря. К тому же основные траты нам предстоят не здесь, а на обустройство временных лагерей, куда придётся вывозить людей на время ожидаемого катаклизма.

И опять же, может где-то в глубинке России властям и удалось бы замолчать проблему, но в Армении этого сделать не получилось, там население оказалось очень активно, и требовало принять меры к усилению безопасности. А это, в свою очередь, тянуло за собой перечень серьезных действий, были определены места, где население может переждать время катаклизма, завезены запасы продовольствия, налажено оповещение, установлено оборудование радиосвязи. Более того, там же были временно размещены армейские части. Наш отряд тоже сия проблема не миновала, рядом с Ленинаканом было организовано одно из трёх мест, куда должно было эвакуироваться население города в случае опасности землетрясения. Там личный состав части расчищал места, ставил палатки и обеспечивал установку в них «буржуек», но топить их собирались не деревом, а специально для этого завезенным углём. Короче возни было много, и за всеми этими заботами оглянуться не успели, как до срока предсказания осталось пара дней.

— Началось, — ворвался в балок Владимир, — на девятой скважине уровень воды ухнул вниз аж на девять метров, а на седьмой наоборот подрос на пять.

— Это плохо, — меланхолично отреагировал Сергей, и покосился ленту сейсмографа, но та фиксировала лишь едва заметные колебания, скорее всего это колебания от работы генератора, а так никакой явной активности. — Ладно, отдохнёшь, возьмёшь прибор измерения объемной активности радона, аккумуляторы я там только что зарядил, и с Азатом сходите на точки, сделаете дополнительные замеры. И фонари с собой возьмите, а то за день можете не успеть.

— Тогда чего отдыхать? — Заупрямился Володя. — Прямо сейчас и пойдём, правда Азат?

— Я сказал «отдохнёте», — с нажимом подтвердил своё решение Сергей, — тут хоть и не высоко, а всё равно Кавказ, привычка нужна, которой у тебя нет.

В назначенное время двое ушли по маршруту, и вернулись, когда снаружи было уже темно. Проверка чётко зафиксировала увеличение концентрации радона примерно на сорок процентов относительно прошлых измерений — действительно НАЧАЛОСЬ.

— Вот тебе и «принципиальный» спор с Кашиным, — обхватив голову руками, думал Назаров, смотря на сводки, поступившие с точек мониторинга, — оказывается, он был полностью прав, когда утверждал, что проектировать здания в Спитаке и Кировакане нужно из расчёта не семи бальной сейсмической активности, а минимум девяти.

Хотя землетрясение ещё не произошло, но Армен Георгиевич был уверен, что оно будет катастрофическим, уж если Владимир Никитич точно рассчитал время события, что само по себе невероятно, то вряд ли он ошибся в остальном. И кто мог знать, что находясь практически в ссылке, он продолжит работу по прогнозированию землетрясений, ведь на это нужны деньги, откуда он их взял, и как провёл такую работу мимо АН АрмССР? И самое неприятное, если окажется во многом прав.

В кабинет вошла секретарша:

— Армен Георгиевич, новые данные с мест, только что свели в единую таблицу.

— Да давайте, — кивнул Назаров, беря лист, отпечатанный на машинке, и сразу впился глазами в сводную таблицу.

Сомнения окончательно его покинули, уровень грунтовых вод продолжал «скакать», а концентрация родона всё увеличивалась, так и было указано в работе. Черт возьми, но как? Как он мог всё это предусмотреть два года назад? А может он поддерживал связь с кем-то из Академии Наук СССР, наверняка там есть заинтересованные лица, а они не упустят момент щёлкнуть по носу его, председателя Комиссии по инженерной сейсмологии. Особенно, когда половина новых зданий, построенных по рекомендации Комиссии, просто рухнет под ударом стихии и вопрос лишь в том, как скоро найдут виновных. А искать будут обязательно, слишком большие потери жилого и производственного фонда будут при этом, ведь зачастую строители при возведении новых сооружений использовали некачественные стройматериалы. И не раз возникали споры на эту тему, но вмешательство властей, как правило «решали» этот вопрос в пользу исполнителей. Теперь можно уповать только на чудо.

Хотя… Назаров ещё немного подумал, а потом поднял трубку телефона, пора звонить, Антону Ервандовичу Кочиняну, первому секретарю ЦК КП Армении, нужно информировать его, чего надо примерно ожидать от стихии. В конце концов, в том, что строители нарушали все возможные нормы, есть и его вина, власти стремились выполнить планы любой ценой, теперь пришло время расплаты.

— Приёмная товарища Кочиняна, — раздался в трубке голос помощника первого секретаря.

Разговор шёл трудно, ни академик, ни первый секретарь не хотели первыми начинать обсуждение последствий.