Вот, другое дело, всё-таки столичные японцы, это не те японцы, которые на периферии, у тех отношение к нам уже другое. Пригласили в кабинет, напоили чаем… короче угостили, чем Бог послал, ну а дальше началось.

— Нет, — смотрю я на чертёж, — это нам не подходит, и то тоже… а вот это дайте взглянуть, ага, пойдёт, если ничего лучше не найду. Вот эта штука нам точно пойдёт, только надо бы её длиннее на пятьдесят миллиметров сделать, что есть такая, давайте. И вот эта нам тоже в тему… нет, эта не годится.

За полтора часа выбрал около тридцати элементов и сторговался по цене, не то чтобы было бы очень дёшево, хотелось бы ещё дешевле, но и так пойдёт, на уровне ниже себестоимости, оказывается, у них старыми изделиями склад забит, и им эти наши двадцать миллионов как воздух нужны. Дальше оформили соглашение, я дождался, когда они сделают копию чертежей и отвалили из Мории на родную землю. Всё, больше ничего меня здесь не держит, шарить у остальных производителей, контр продуктивно, цены они один чёрт меньше не дадут, а ругаться с ними мне не хотелось.

Опять автобус, и здравствуй Токио, давно не виделись. На обратном пути, несмотря на пробки, получил эстетическое удовольствие, а что, смотри себе на японцев с высоты автобуса, и в ус не дуй.

— Вы нарушили пункт нахождения в стране, — ругался на меня Крашенинников вечером, — к тому же уехали без согласования вообще в другой город.

— А в чём проблема? — С ленцой протягиваю я, развалившись в кресле. — Предприятие, которое нам было необходимо, располагалось в другом городе, наш автомобиль с нами не поехал, что нам оставалось?

— Как что, — снова вспыхнул торговый представитель, — заявку писать, — чтобы выделили вам транспорт на посещение другого города.

— Зачем, если мы за половину дня всю работу провернули, — хмыкаю в ответ, — теперь можно и домой отправляться.

— Отправитесь, когда я разрешу, — взвился товарищ.

— С чего бы это? — Продираю окончательно глаза, даже дрёма куда-то испарилась.

— С того, что на пребывание в Японии вам выделена валюта, и чтобы ею правильно воспользоваться, нужно время.

— А, так вы об этом, — я снова утопаю в кресле, — так я вас с собой не зову, оставайтесь столько, сколько хотите, я вам не пастух.

— Всё равно, мы не можем разделяться, — продолжал вещать торговый представитель, — наше пребывание здесь, завязано на срок вашей командировки, и это неделя.

— И что, мне неделю здесь, в этой сраной Японии торчать?

— Почему «сраной»? — Наконец прорезался голос у нашего переводчика.

— Да потому, что вы не видите, как к нам здесь относятся. Гайдзин, и этим всё сказано. Японцы, по сути своей, ярые националисты, разговор с ними вести как по минному полю пройти, везде свои условности и везде своё понимание процесса. Ну их в пень.

— Но тебе-то что до этого, — снова завёл свою шарманку Крашенинников, — ты с ними умеешь разговаривать.

— Один чёрт неприятно, — доношу до его сведения, — так что завтра ноги моей здесь не будет, главное чтобы билет до Владивостока был. А там, на сверхзвук и в Москву, домой.

— Тьфу, — сплюнул товарищ из торгового представительства, — мы ему тут, можно сказать дополнительное время хотим обеспечить, на пребывание в Японии, а он как тот волк, всё в лес смотрит.

— И что здесь делать? — Спрашиваю я этого представителя. — В магазинах всё дорого, ничего не купишь, в кафе вообще не посидишь, без штанов останешься, на рынок, если только сходить, да и там цены тоже заоблачные. Нет уж, лучше я чего-нибудь во Владике куплю, вдвое дешевле.

— А просто походить и посмотреть, как люди живут?

— Видел я, как они живут, до сих пор кое-где в бумажных домиках бедуют, а в качестве отопления у них там ноги под стол, и туда же жаровню, — отмахиваюсь от претензий, — мерзнут зимой в своих домиках. Хорошо если дома капитальные, да и то с отоплением в них непорядок.

— Вот всё переврал, — возмущается Крашенинников, — где это у них бумажные дома, давно уже все их снесли.

— Как это где, — вскидываюсь я, — а Адати, Косигая, Камагая…

— Это всё пригороды Токио, — заявляет мне представитель, — ты сейчас японцев всех одной краской вымазал.

— Да откуда ж мне знать, где пригород, а где город, — пожимаю плечами, — там районы никак не обозначены, и там тоже люди живут. И кстати живут бедно, хоть и тянутся к светлому будущему.

— Ну, а это ты откуда взял?

— Как откуда, посмотрите, все жители центра, имеют по машине в семье, иногда даже две. А жители пригорода на велосипедах ездят.

— Тьфу, дурак, — не выдерживает товарищ, — ты всё не так понял, земля в Токио очень дорогая, поэтому мест для парковки найдётся немного. Вот и вынуждены японцы ездить на велосипедах.

На самом деле я издеваюсь над Андреем, мне и так всё понятно, и, кстати, велосипедов в столице я не видел, им просто нет места на дорогах, слишком уж напряжённое движение, и на велосипеде между машин не проскочишь. До того как в Токио разгрузят дороги, еще лет пятнадцать — двадцать, так что надо дожить до светлого будущего. А районы я просто так назвал, слышал о них когда-то, и принадлежат они городу, или на самом деле пригород, понятия не имею.

Так что из командировки меня, можно сказать, выперли без содержания, задним числом, ещё и потребовали их ены сдать, мол, командировка короче получилась, будь добр сдать ту валюту, которая выделялась тебе на прокорм. Да мне не жалко, то были сувенирные деньги, хотя до сих пор в непонятках, куда её там тратить можно было? Нет, Япония всё-таки дорогая страна и вряд ли я там буду снова.

Что можно сказать о перелёте из Владивостока в Москву? Да ничего, Су-110 превратился в обыденность, на высоте скорость не чувствуется, правда намного шумнее чем в Пе-116, но тут уже специфика, охлаждение корпусам никуда не денешь. Сели в Иркутске на дозаправку, нас, пассажиров, сразу высадили в аэропорт, где те, кто летит дальше, пошли сразу на регистрацию билетов, а там снова в накопитель, которыми уже оборудованы аэропорты. На весь перелёт из Владивостока затратили шесть с половиной часов, фантастика. И кстати, после Иркутска была кормёжка на высоте, неизменная аэрофлотская жареная курочка и рыба в меню. Нормально, так то. Говорят, первое время давали красное вино, но вскоре об этом безобразии забыли, так как некоторые пассажиры становились сильно буйными после его приёма, но это я думаю уже отговорки, просто решили сэкономить. Хотя какая там экономия на стакане вина.

— Ну, давай свои договора, — встретил меня директор, он уже знал, что я везу их полный комплект.

— Вот, — выдернул я из дипломата комплект документации, — на первые страницы можете не смотреть, они написаны на японском языке, а вот дальше на русском, там всё станет понятней.

— Ага, — завис над договором Кошелев, — там говорят у тебя конфликт с представителем торговой палаты произошёл.

— Да какой там конфликт, — махнул я рукой, — просто товарищу не понравилось, что я всё в два дня провернул, а он на неделю рассчитывал. Все насчёт не потраченной валюты сокрушался. Сдал я эту валюту в советском представительстве, и домой свалил, нечего мне там, в Японии, делать. Даже сувениры пришлось во Владивостоке покупать, дешевле в два раза вышло, чем в этой Японии.

— Так самый цимес в Японии купить, — улыбнулся Иван Никитич, — во Владике не то, получается — сувениры русские.

— Нет, — мотаю головой, — сувениры прямиком из Японии, там специальная зона в аэропорту, где цены уже конвертированы, поэтому и дешевле.

— Надо же, — удивился Кошелев, — не знал. Теперь если поеду в Японию, буду знать, где покупать сувениры. И да, вопрос, откуда ты так хорошо японский язык знаешь, что смог объясниться с представителем корпорации?

— Уже донесли, — вяло откликнулся я, — жизнь заставит, не так раскорячишься, я еще много чего знаю, и немецкий и французский тоже понимаю.

— Даже французский, — директор с интересом посмотрел на меня, — но это всё в твоём деле не прописано, там написано, что тебе известен английский, на базе средней школы, и всё.