Бабушке, что ли, в деревню отвезти, где‑нибудь на чердаке пристроить?'

Кстати говоря, по чердаку там в целом стоит полазить. Второй золотой телефон я, конечно, там вряд ли найду, но чердаки старых домов — место очень интересное с точки зрения неожиданных находок. Заодно и гляну, что там есть. Вон чердак бабушки в прежнем доме тоже мне различные интересные находки принёс.

Ну ладно, надо думать, куда его девать, пока хранилище в строй не введём…

Но Галие ответил, что негоже дарить в подарок то, что сами не собираемся использовать по причине неудобства. Ну и телефон не трогаем ни в коем случае, потому что это подарок от Тарека, хоть и очень странный. А вдруг он в гости приедет? Еще обидится, если увидит, что мы его аппаратом не пользуемся.

Так что в итоге пришли к выводу, что надо собрать какой‑нибудь набор из всяких импортных консервов, которых у нас дома полно, докупить ещё килограмм каких‑нибудь конфет московских и сверху ими всё это засыпать, как сейчас принято. И такую посылку и отправить в Махачкалу.

Посвятили много времени подготовке подарков, как и предлагала недавно Галия. Она действительно, как и говорила мне, много всего накупила за декабрь: и наборы детских игрушек, причём даже несколько гэдээровских нашла.

Хотя, с моей точки зрения, наши советские игрушки — одни из самых лучших и никаким импортным абсолютно не уступают.

Для знакомых по женской линии Галия накупила всяких помад да кремов из тех, которые ей самой нравятся. Для мужиков — одеколоны и галстуки.

Италия, Сицилия

Консильери их семьи предложил Джино встретиться сегодня в ресторане. Джино это несколько удивило. Они как бы не были особенно дружны.

В принципе, на этом настаивал и сам крёстный отец, который не желал, чтобы у его консильери были слишком тесные отношения с капореджиме семьи. Он опасался, видимо, что в результате какой‑нибудь заговор появится, в ходе которого его сместят.

Но, конечно, Джино заинтересовался: с чего вдруг консильери изменил свою привычную тактику? Да еще и встретиться он предложил не в Катании, а в небольшом городке Маскалючии по дороге на Этну.

Значит, скорее всего, хочет скрыть эту встречу от крёстного отца, да и вообще от всех, кто мог бы о ней тому рассказать… Если, конечно, он проводит эту встречу с ним не по прямому поручению самого крестного отца. Может быть, раз по его поручению, но тот приказал провести ее так, чтобы никто о ней не узнал? В общем, ничего не понятно, но очень интересно…

Джино ещё раз дополнительно убедился в том, что ситуация необычная, когда увидел, что консильери приехал на встречу один, даже без шофёра — сам сидел за рулём. И после этого у него сразу же пропали мысли, что эта встреча проходит с ведома крестного отца. В этом случае шофер-то уж точно бы был… Хотя бы для солидности…

Поздоровавшись, они присели за стол. Раз консильери был один, то Джино отослал своих телохранителей ко входу в ресторан.

Учитывая, что сейчас было десять утра, ресторан был практически пуст. Только какие‑то пожилые туристы — судя по виду, британцы или американцы — сидели в другом углу зала, и общались степенно, как и полагается людям в возрасте.

Минут за пятнадцать обсудили местные столичные новости. Общая точка зрения была единодушной: римские бюрократы всех замучили! И чего они постоянно лезут в сицилийские дела, ничего в них не понимая.

А уж затем консильери перешёл к той теме, ради которой, что сразу стало капореджиме очевидно, и назначил эту встречу.

— Джино, хотел тебе сообщить, что Коста не успокоился. Впрочем, ты и сам, наверное, должен это понимать. Не тот это человек по характеру. На завтра он назначил через меня встречу у крёстного отца. А это значит… — консильери сделал паузу.

— Что он что‑то нарыл против меня? — удивлённо поднял брови Джино.

— Получается, что так. К сожалению, я не знаю, что именно. Вряд ли он к крёстному отцу идёт по другому поводу. Скорее всего, снова будет что‑то про завод говорить. Так что я тебя предупредил. Будь готов завтра к неожиданным сюрпризам, в том числе со стороны крёстного отца.

Джино, конечно, поблагодарил консильери. Оба они прекрасно понимали также, что он ему задолжал, и ни у одного из них не было сомнений, что долг этот Джино вернёт. В его интересах с этим долго не тянуть: на Сицилии чем дольше ты не возвращаешь свои долги, тем больше они возрастают…

Москва, Резидентура службы внешней документации и контрразведки Франции

Резидент службы внешней документации и контрразведки, конечно же, тоже присутствовал на том совете, во время которого обсуждали инцидент, связанный с двумя гостями, пришедшими по чужому приглашению.

Само собой, что он пометил все имена и фамилии действующих лиц: и тех, на которых было выдано это приглашение, и тех, которые оказались по нему на приёме.

Посол совершенно правильно сказал: Франции очень интересен человек, вместо которого на приём приходит друг — сын первого заместителя министра иностранных дел СССР.

Журналист значит, молодой и яркий, — как характеризовал его второй секретарь посольства. Для молодого журналиста у него чертовски хорошие связи. Это же в каких он кругах вертится, что пренебрегает таким приглашением, вместо себя присылая другого человека?

Или причина была в том, что он пытался укрепить свои связи с этим Виктором Макаровым, одолжив ему это приглашение. Это было бы разумно в любой стране мира. Сына такой важной персоны все будут хотеть видеть в качестве друга, а ещё лучше — обязанного тебе друга.

Габриэль Дюмонт, конечно, решил собрать побольше информации и по этому Павлу Ивлеву, и по Виктору Макарову. Мало ли пригодится каким‑то образом. Может быть, даже удастся из одного из них агента сделать, который будет поставлять ценную информацию для Франции. А то и из обоих. Редко когда сразу знаешь, что два потенциальных объекта для вербовки точно никак не связаны с КГБ… А эти точно никак с советской разведкой не связаны.

Вот, к примеру, этот Павел Ивлев. Будь он связан с КГБ, то, несомненно, сам бы пошёл на этот приём. Франция всё же — страна с арсеналом ядерного оружия. И если советского разведчика пригласили на такой приём, он, конечно же, не сможет удержаться от того, чтобы не посетить его, рассчитывая на то, что ему удастся разузнать что‑нибудь ценное, за что его похвалит его руководство. А то и наградит.

Ну и то же самое касается этого Виктора Макарова. Тот, кто работает с КГБ или на КГБ, никогда не пойдёт на приём в такое важное посольство, как французское, с девушкой, которая тут же напьётся и начнёт выдавать все его секреты.

Да, получается, что можно рассматривать их обоих с точки зрения вербовки совершенно безбоязненно. Ивлева — как человека с очень ценными связями, а Макарова — как сына очень серьёзного советского дипломата.

Пожалуй, эта информация в целом — самая полезная из всего того, что удалось добыть за время всего вчерашнего приёма.

Было у него и его сотрудников, что тоже были на приеме, конечно, несколько разговоров с советскими гражданами. Но именно, что просто разговоров. Какой‑то важной информации для начальства в Париже раздобыть не удалось.

Разве что получилось немного продвинуться в уровне доверительности с одним известным художником, и ректором одного из московских вузов. Они оба без ума от французской культуры, и как всегда, его служба использует это, чтобы сблизиться с перспективными агентами. Боже, благослови Александра Дюма, Ги де Мопассана и Жюля Верна! Они делают для вербовки шпионов по всему миру больше, чем совокупные усилия всей французской разведки. Но вряд ли, конечно, и художник, и ректор имеют доступ к секретной информации, чтобы рассчитывать на то, что эти хорошие отношения в будущем помогут ему раздобыть что‑то важное для Франции.

Итак, Виктор Макаров и Павел Ивлев… Скорее всего, конечно, раньше у него может получиться познакомиться именно с этим Павлом Ивлевым.