Пожал плечами и ответил:

— Может, и так. Тогда уже из‑за инстинктов всю эту кучу вещей для детей купила. А может, просто тоже хочет детей завести, возраст же уже вполне подходящий. Ну или просто сочла, что нам с тобой уже практически всё купила, что нам в ближайшее время нужно. А дети же растут постоянно. Для них можно покупать кучу самых разных вещичек на вырост…

— А, ну, может быть и так, — тут же признала возможность и таких вариантов Галия, хотя выглядела все же задумчивой.

— Но учти, что все эти сладости мы детям давать ни в коем случае не будем, — пояснил я, указывая пальцем на сваленную отдельно кучу из конфет, шоколадок и леденцов в ярких обёртках и пакетах. — Раздарим лучше.

— Может, хоть что‑то оставим? — наморщила нос Галия.

— Немножко можно оставить, — согласился я. — Но если всё это скормить, то нам очень скоро стоматолог для парней понадобится. У них зубы болеть начнут. Надо вообще приучать детей по мере взросления, что сладкое бывает достаточно редко. Может быть, даже устроим какой‑нибудь день конфет раз в неделю, когда они по одной или две конфеты будут получать. И сразу после того, как съедят, будут зубы чистить. Всё же здоровые зубы — это лучший подарок детям, что родители могут сделать. А вовсе не куча леденцов и неизбежные потом походы к стоматологу…

Москва, посольство Франции в СССР

Сегодня была суббота — формально выходной для французских дипломатов. Но вчера вечером был проведён важный новогодний приём. Сразу после него никакие итоги подводить у посла сил уже просто не было.

К этому приёму готовились всю неделю. Он сам провёл его на ногах, пока не попрощался с последним гостем. А возраст всё‑таки уже не такой, чтобы это обошлось без последствий. Так что выходной не выходной — подведение итогов было назначено на девять утра в субботу.

На совещание собрались, конечно, не все дипломаты посольства. В частности, консульский отдел практически не привлекался к проведению приёма. У них и своей работы хватает. Так что на подведении итогов никого из консульских сотрудников не было.

Были только те пятнадцать человек, которые были тесно вовлечены в этот приём.

Самое главное, что мероприятие, конечно, прошло без всяких скандалов. Ничего другого посол услышать и не ожидал, учитывая, что сам был на нём с начала до конца. Уж скандал‑то он точно бы заметил. Ему бы немедленно сообщили, даже находись он в другом конце зала.

Первым выступал первый советник, фактически заместитель посла Жан Дюбуа. Рассказал о подведённых итогах по собранным в ящик приглашениям.

Разослано было 400 приглашений. Отзвонились о том, что не смогут посетить приём, сорок семь человек. В ящике обнаружили 347 приглашений гостей. На пункте охраны насчитали 650 человек — обычное дело, не все пришли с парой.

После этого он начал уточнять список VIP‑персон, которые пришли или не пришли. Эти люди были хорошо узнаваемы, так что больших проблем это не составляло. Так что даже не важно было, кинули ли они своё приглашение в ящик, или их кто‑то отвлёк серьёзным разговором, и они забыли это сделать, и такое бывало достаточно часто. В отчёт, который будет послан в Париж, обязательно включались все VIP-персоны, что посетили прием: министры, заместители министров, директора крупных предприятий и различных обществ, которых в СССР достаточно много, директора театров, ректоры университетов. Обсуждалось все это вслух, чтобы точно убедиться, что учли всех VIP-персон, которые были на мероприятии. Закончив с этим, перешли к вопросам в разном.

Тут же попросил слова третий советник:

— Беседовал я вчера с одной девушкой. Она выпила лишнего и рассказала, что пришла к нам по чужому приглашению. Некий Павел Ивлев получил это приглашение, но сам не явился, отдал приглашение её парню.

— А что за девушка? — спросил посол.

— Сказала, что она студентка пятого курса МГУ. Отец у неё является первым советником в посольстве СССР за рубежом. А пришла она к нам вместе с парнем, который является сыном первого заместителя министра иностранных дел Макарова. Зовут его Виктор.

Большинство собравшихся удивлённо подняли брови, услышав это.

— Может быть, та девушка просто наплела всё это вам под влиянием алкоголя, напутала что-то? — спросил посол недоверчиво.

— Она выглядела очень искренней, — отрицательно покачал головой третий советник. — Ну и, кроме того, наш разговор был прерван одним из советских дипломатов. А направил того, насколько я понимаю, непосредственно первый заместитель министра Макаров. Так что он, скорее всего, хорошо знает эту девушку. Это действительно девушка его сына.

— Загадочно всё это, — сказал посол. — Макаров, как первый заместитель министерства иностранных дел, мог бы и сам своего сына к нам сюда отправить с его девушкой. Неужели мы не пошли бы навстречу и не выделили бы приглашение?.. Хотя да, он, скорее всего, не хотел оказаться нам должным с такой просьбой. Может быть, тогда, получается, он с этой просьбой обратился к своему знакомому, этому самому Павлу Ивлеву, чтобы тот отдал его сыну приглашение… Кто такой этот Павел Ивлев? Это тоже кто‑то из советских дипломатов? — спросил посол.

Тут же слово взял второй советник:

— Павел Ивлев — это молодой, но яркий советский журналист. В частности, он сделал очень интересную серию статей в газете «Труд». Была там и статья про перспективы Японии, после которой японский посол долго разговаривал с ним, причём дважды: и на своём мероприятии, в своём посольстве, и на ещё одном мероприятии. В силу этого многие дипломаты обратили внимание на этого молодого человека. Я с ним тоже лично беседовал. Мы обменялись визитками. Вот я и включил его в список приглашённых на этот приём.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами посол. — Если он не дипломат, то Макаров, получается, приказать ему не мог. Может быть, просто он хорошо знаком с этим Ивлевым и попросил его передать приглашение его сыну.

Повисла пауза. Все остальные дипломаты тоже были в замешательстве.

— Так разрешите уточнить, господин посол, — взял слово третий секретарь, совсем ещё молодой человек, только в этом году прибывший для работы в посольстве. — Я так понимаю, что Павла Ивлева мы включаем в чёрный список за то, что он передал своё приглашение кому‑то другому, и больше его на наше мероприятие не приглашаем?

Остальные дипломаты — люди опытные — не сдержали смеха. Не бурного и шумного, который мог бы быть в более простой компании, но вполне себе отчётливого. Даже посол улыбнулся, после чего сказал, по‑отечески глядя на молодого неопытного дипломата:

— Ни в коем случае мы этого Павла Ивлева не исключаем. Люди, вместо которых приходят сыновья таких важных персон, как первый заместитель министра иностранных дел, для нас особенно ценны. Будем надеяться, что однажды он и сам придёт по очередному приглашению, и мы сможем с ним получше познакомиться.

Москва, квартира Шадриных

Маша проснулась только в девять утра. Вышла к бабушке растерянная, волосы растрёпанные, в лицо ей не глядит, в пол смотрит. Значит, помнит она всё, что вчера было, — поняла Виктория Францевна. Не став тянуть, она тут же спросила её:

— Внучка, когда же я упустила тебя?

— О чём ты, бабушка? — так и не поднимая глаз, тихо спросила Маша.

— Ты со мной уже пять лет живёшь, как родители твои тебя здесь оставили, чтобы ты поступила в университет и училась в нем. Значит, я за тебя и отвечаю. Поэтому у меня и вопрос такой к тебе: когда я тебя упустила? Ты же раньше нормальная девушка была, вежливая, воспитанная, дурью всякой не маялась. Как так вышло, что тебя с дипломатического приёма французского, на который ты с приличным молодым человеком пошла, привозит дипломат наш из Министерства иностранных дел, да такую пьяную, что я уже обрадовалась, что ты хоть ему адрес свой сказать смогла…

— Ну, виновата, бабушка, — ответила наконец-то Маша. — Просто не ожидала я, что вино там у них такое крепкое. Я пару бокалов всего и выпила.