Витька молча кивал, стараясь запомнить сказанное мной.

— И ты, Витя, кстати, учти тоже на будущее… Пора тебе жёстче становиться. Жёстких мужчин далеко не все, конечно, любят — кто‑то и ненавидит. Но главное, что их все уважают… И глупости в отношении них стараются не делать. Хуже всего тебе быть интеллигентной размазнёй, когда каждый прохиндей будет воображать, что он тебе любую гадость может сделать, а ты в ответ что-то промямлишь только нерешительно, да может быть ещё потом с горя на скрипочке часик поиграешь, чтобы забыть этот неприятный момент. Будь мужиком, хорошо? Но помни, где проходит грань между жёсткостью и жестокость. Жестоким быть не надо, а жёстким нормальный мужик просто быть обязан.

Витька даже как-то вдохновился после этих слов. Взгляд потверже стал. Перестал растекаться на стуле и выглядеть полной бестолочью. Я себя сэнсэем почувствовал из восточных фильмов, который непутевого ученика вразумляет и учит жизни. В принципе, так оно и есть, что его годы значат против моего жизненного опыта?

Отправив Витьку домой, задумался о том, что этот разговор, конечно, нам стоило бы провести не под запись КГБ…

Уверен, что на кухне прослушка точно стоит. Кому, как не КГБ, совершенно точно знать, что именно на кухнях большинство щекотливых вопросов люди, подвыпив, и обсуждают?

Ну, правда, моя кухня знала не очень много пьяных разговоров, учитывая, что я практически не пью, но общее правило же таково. Так что очень вряд ли, что мою кухню обошли, не оборудовав её прослушкой.

Если бы Витька хоть как‑то намекнул, что у него какая‑то новая щекотливая ситуация, а не та самая с Машей и приемом, которую мы с ним по телефону уже обсудили детально, и она КГБ уже известна, то я, конечно, лучше бы предложил по улице прогуляться. И Тузик бы совсем не возражал — он такой формат моих прогулок полностью поддерживает. Но кто бы знал, что этот тихоня вот такое вот коленце вдруг выкинет…

И сам Витька, конечно, сейчас вообще не задумывается о возможности какой‑то прослушки где бы то ни было — в силу наивности юного возраста. Вот он даже и не догадался мне хоть как‑то намекнуть, что разговор сугубо приватный и связан с совершенно новыми обстоятельствами его крайне энергичной молодой жизни.

Хотя дело молодое и вполне понятное: поссорился со своей девушкой, накидался на новогоднем вечере, меры не зная, в силу того, что раньше особенно не пил, да и оказался совсем не в той постели, в которой стоило оказываться…

Москва, квартира Ивлевых

Много мы с Макаровым вариантов обсудили, но ещё один точно у нас не был оговорен, а он меня сильно беспокоил. А кто, собственно говоря, мешает Регине, даже если ничего у неё сейчас с Витькой не было, предаться сейчас разнузданному сексу с первым встречным в надежде забеременеть? И выдать потом перед Витькой и его родителями свою беременность за результат ночных бессознательных трудов Макарова‑младшего?

Хватит ли наглости для такого сценария? Да боже ж ты мой, мы же про Регину Быстрову говорим! Конечно, хватит! Ей главное это сообразить… Сообразить может не сразу, но когда этот вариант придет ей в голову…

А генетические исследования сейчас никто не проводит, насколько я понимаю, по определению отцовства. Что‑то я помню там ещё про группу крови и резус‑фактор, которые могут позволить исключить отцовство.

Но мало ли — ребёнку Регины повезёт, и он попадёт в нужную комбинацию. А также вполне возможно, что он внешне будет похож на самого Витьку или на его родителей.

Меня вот с Галией неоднократно принимали за сестру и брата. Хотя, само собой, ничего и близко быть не может. Так что и тут Регина может выкрутиться.

Если она сообразит это сделать и всё у неё получится, то Витька Макаров только в девяностых годах и сможет узнать, его ли ребёнка растит Регина или нет. И всё это время, конечно, ему придётся материально ей помогать, терзаясь размышлениями о том, что на самом деле это может быть вовсе не его ребёнок. Он же тоже не дурак и до этой мысли достаточно быстро допрет…

В общем, ранее тихая и спокойная парочка Виктора Макарова и Маши Шадриной конец 1973 года отметила с невиданным размахом и загулом. Оба отличились по полной программе.

Не было бы у меня опыта прежней жизни, я бы, конечно, долго такому удивлялся. Но опыт‑то был, и что я только не видел!

Правда, этому, конечно, очень способствовала атмосфера хаоса в последние годы распада СССР и в девяностых, когда прежние моральные нормы полностью разрушились и интеллигентные учительницы стали считать вполне нормальным идти в проститутки. То, что сейчас в СССР семидесятых просто невозможно…

Москва

Первоначально Регине было очень весело. Ну, конечно же, забавно, когда Витька, стукаясь об стены из‑за того, что он страдает от похмелья, и из‑за своей спешки пулей за две минуты оделся и выскочил за дверь её временной квартиры.

Ох, как она здорово этого моралиста раскатала! Весь такой правильный — аж смотреть на него противно было. Карьерист чёртов ходил, нос задрав, воображал, что он чем‑то лучше её.

Регина радовалась тому, какую ловкую комбинацию провернула, затащив его к себе в постель. Радовалась, снова вспоминая, как он убежал от неё, как чуть не упал, путаясь в штанах, когда одевался. Радовалась тому, что теперь он точно у неё на крючке и даже в её сторону не посмеет посмотреть, как раньше. Как же её бесили его презрительные и высокомерные взгляды в её адрес!

В общем, с толком она провела новогоднюю ночь — это совершенно точно.

Регина сидела и долго думала, какую же выгоду со всего этого происшествия она может получить.

Ну нос утёрла Макарову, моралисту вшивому. Это здорово, конечно. Но маловато.

Как в идеале бы, конечно, здорово было, если бы он, пробудившись, таки любовью бы с ней занялся. Это бы всю ситуацию для него осложнило. Тем более что вчера он был в постели совершенно бесполезен, и ничего у них не получилось.

Но разве он нормальный мужик, чтобы это сделать? Нормальный мужик, увидев красивую голую женщину, не удержался бы, потащил бы её в постель. Регина прекрасно знала, как соблазнительно она выглядит в мужской рубашке на голое тело.

Ну ладно, надо подумать, какую еще выгоду можно получить с него и со всей этой ситуации, что так её развеселила?

Ну, как минимум можно подождать пару неделек, а потом подойти с грустным видом, сказать, что залетела, и попросить денег на аборт. Сколько можно с него взять, исходя из того, из какой он семьи высокопоставленной? Наверное, тысячу рублей так точно.

Или лучше подойти к нему, сказать, что беременна, но будет сама растить их ребёнка, потому что не принимает абортов. Мол, у неё есть принципы. Небось, чтобы она помалкивала, кто отец ребенка, еще и больше денег ей сунут… И будут регулярно ей давать какое-то время, если она будет старательно беременность изображать. С небольшой подушечкой походить под платьем, почему бы и нет? А потом, когда уже животик должен появиться будет, сказать, что все же аборт сделает, и на него еще денег попросить… Люди богатые, что для них эти деньги — тьфу!

Эх, не было бы всей этой её предыдущей истории в МГУ, так вполне возможно было бы и женить Витьку на себе попытаться после всей этой ее истории. Но раз она была… Регина отдавала себе полностью отчёт, что уж слишком он правильный. Наверняка своему отцу всё про неё расскажет.

И Регине не хотелось проверять, на что будет способен первый заместитель министра МИД в отношении неё, если она претензии на брак с его сыном будет выдвигать, узнав, за что она из МГУ вылетела. Наверное, пока будет беременную изображать, то еще поостережется серьезные меры принимать. Беременную обижать и он побоится. А вот как прикинется, что аборт сделала, уже ничего его сдерживать не будет. Разъярённый такими претензиями с ее стороны, может её перевести учиться из МГИМО в какой‑нибудь паршивый университет на самом краю Советского Союза.