КГБ, конечно, в МГИМО её запихнуло. Но она точно помнила, что ей сказали, когда она попыталась какую‑то самостоятельность проявить: что защищать её будут, только если она глупостей каких‑то делать не будет.

Несомненно, брачные игры под фальшивым предлогом вокруг сына первого заместителя министра иностранных дел СССР, КГБ сочтёт как раз нарушением их договорённости. Так что не будут они её защищать, скорее всего. И значит, все надо делать только на свой страх и риск, ни в коем случае не вмешивая КГБ во все это…

Эх, а жаль… Ну ладно, значит, никаких претензий к Витьке, что он на ней жениться должен. Просто развести немного на деньги…

В целом, Регина была очень довольна собой, пока где‑то к обеду её вдруг крайне неприятная мысль посетила… От которой она мигом протрезвела. Вчера она же тоже прилично выпила, хоть и не так сильно, конечно, как Макаров, накидалась. Но план свой задумала и реализовывала уже в подпитии. И сегодня тоже продолжала отмечать Новый год. Нашла у своей подруги бутылку вина початую, решила допить еще поутру, пока в радостном возбуждении ждала пробуждения Витьки — всё равно же пропадёт иначе.

Вот кое-что важное и не учла…

Ну да, Витьку Макарова она явно нейтрализовала. Но, кажется, она забыла про кое‑кого ещё. А зря…

Витька же парень несамостоятельный — он же и шагу не сделает без Павла Ивлева. А вот Ивлева Регина очень даже опасалась. С ним ей как‑то откровенно не везло: все её комбинации в его адрес с треском провалились. Да ещё и с каким треском — до сих пор вспоминать страшно!

Если бы не неожиданное покровительство КГБ, она бы вовсе не выкрутилась. Впрочем, и сейчас ещё не стоит воображать, что она выкрутилась. Так она сможет думать только когда закончит МГИМО успешно и диплом получит на руки…

Тем более что если она сможет до этого момента дотянуть, то какие‑то разоблачения о её предыдущей учёбе в МГУ, скорее всего, какого‑то эффекта уже не окажут на её однокурсников. Если она будет со всеми поддерживать хорошие отношения, то они им и не поверят после стольких лет учебы. Скорее всего, подумают, что сплетни какие‑то.

Но что, если Макаров сейчас побежит к Ивлеву жаловаться на неё? Против Ивлева у неё только очень слабые аргументы есть. Может, пригрозить разве что, что расскажет тогда всем, если он её разоблачит, что Витька Макаров с ней в постели вытворял. Заляпает его белоснежную репутацию надолго.

А если Ивлев этого не побоится и всё равно её разоблачит? Что, если он подумает, что словам такой девушки, как она, которую из комсомола в МГУ исключили, никто не поверит? И ведь и правда, опасность такая есть.

Правда, ей тогда к куратору своему придётся бежать быстро и умолять, чтобы снова ей помогли. А не радоваться, как она сейчас делает, что куратор из КГБ куда‑то временно пропал.

А что, если Макаров достаточно быстро к Ивлеву рванет на плече у того плакаться? Он ведь всегда на Пашку поглядывает в ожидании, что тот скажет… А ведь Ивлев найти её сам не сможет, чтобы с ней поговорить. В общежитии‑то её нету. И она там, конечно, не сказала, куда ушла и где сейчас живёт — зачем зависть у людей пробуждать, что ей на полторы недели такая шикарная квартира досталась?

А вдруг Ивлев решит, что её поступок с Макаровым нарушает их договорённости, и сразу же сделает те шаги, которые уничтожат её репутацию в МГИМО?

Как он может это сделать? Эх, вариантов‑то много. Может в комсомол пойти в МГИМО и там про неё всё рассказать — да дать телефоны тех, кто в МГУ подтвердит эту историю.

А она бы на его месте вообще пришла бы на экзамен, который у них скоро будет, уже третьего января, и там бы сделала вид, что это случайная встреча. И сказала бы громко что‑нибудь по поводу того, что «ты тут делаешь, если тебя из МГУ выгнали и из комсомола исключили»?

Кто мешает Ивлеву также сделать? Не приходится сомневаться, что все её сокурсники и сокурсницы тут же с огромным интересом начнут у Ивлева подробности выяснять.

Похоже, ей надо на опережение сработать. Набрать самого Ивлева — да наплести ему что‑нибудь, чтобы он в атаку на неё не пошёл, не найдя её. А лучше всего вообще успеть до Макарова с ним поговорить. И совсем иначе эту историю ему представить…

Блин, плакали ее денежки, похоже!

Москва, квартира Ивлевых

Перестав думать про Регину, делами надо заниматься, хотел вернуться к себе в кабинет, чтобы статью свою дописать. Ещё полстранички примерно осталось…

Вдруг телефон зазвонил. Я совсем близко от него был, поэтому трубку сам снял. И был поражён, когда услышал голос и сразу же его узнал.

Надо же, легка на помине, чертовщина просто какая‑то! Звонка от Регины Быстровой я точно не ожидал.

— Паша, здравствуй! С Новым годом! — затараторила Регинка. — Хотела тебе сообщить про одну историю, что у меня с Витькой Макаровым, твоим другом, случилась. Чтоб ты не подумал чего не того, если вдруг про неё узнаешь. Мы вместе с ним в ресторане «Прага» были в новогоднюю ночь. Он напился там как сапожник. Девки уже всякие вокруг него крутились. Я опасаться начала, что он в какую‑нибудь глупую историю попадёт. И тут вспомнила, что у меня же сейчас как раз квартира свободная. Подруга моя уехала на полторы недели, попросила меня там пожить, цветы поливать и всё такое. В общем, я к себе на ночь его забрала, чтоб с ним точно ничего плохого не случилось. Я себя очень гостеприимно вела, честно. Раздела его, даже спать уложила в постель, а сама на диване в гостиной спала.

Слушал я этот быстрый рассказ Регины, и у меня глаза на лоб лезли от её наглости. Немножко даже восхищаться ею начал.

Как Регина Быстрова красиво изображает из себя человека с благородным мышлением… Не знал бы, что на ней негде клейма ставить, так может и поверил бы…

— Как же, как же, сразу верю. Ну, спасибо тебе, Регина, — с сарказмом сказал я, — что за другом моим присмотрела. Так и что, ты хочешь сказать, ничего у тебя с ним в постели не было?

Вот тут Регина замялась, несколько секунд промолчала, прежде чем сказать мне:

— Ну, Паша, я не хотела бы такие интимные вопросы обсуждать с тобой…

— Ой, Регина, да перестань ты! — рассмеялся я. — Не строй из себя невинную комсомолку. Того, что я знаю о твоих любовных похождениях, более чем достаточно, чтобы не было у меня в отношении тебя никаких иллюзий. Так что давай без всей этой ерунды. Вопрос прежний. Если хочешь, чтобы я хоть как‑то начал верить в твою красивую историю, ответь: было у вас что‑нибудь или не было?

— Не было у нас ничего, Паша, — уже зло ответила Регина.

— Вот и прекрасно. Запомни об этом, чтобы, если вдруг начнутся какие‑то там дела у тебя в отношении Витьки — про радости беременности и всё остальное — ты помнила, что ты мне сказала, что у вас ничего не было. Это понятно?

— Да, Паша, понятно, — сказала Регина очень сухо.

— Ну вот, на таких условиях, если ты и дальше будешь держаться от него подальше и сделаешь вид, словно этой ночи и не было, мы можем с тобой сохранить прежнюю линию нашего взаимного пребывания в Москве — ты не лезешь к моим друзьям, а я храню в секрете некоторые твои тайны. Договорились? Регина, я слушаю тебя!

— Мы договорились. Да, Паша, мы договорились, — ответила Быстрова.

Фух, удачно вышло, что она сама мне позвонила. Я уж думал, что часть моего и так загруженного времени придётся завтра потратить на поездку в их общежитие, да выяснять вообще вначале, где это самое общежитие, а потом там еще и разбираться среди ее подруг, куда именно она съехала. Витька же сказал, что в квартире проснулся, значит, похоже, снимает ее. В общем, возни могло бы быть много, чтобы с ней связаться.

Ну, повезло, что «на ловца и зверь бежит». Будем надеяться, что эту историю мы раз и навсегда с Регинкой утрясли.

Ну а то, что КГБ о ней дополнительные подробности получило… Ну так это как раз те самые подробности, которые значение этой истории для комитета резко уменьшают. Регинка только что под запись подтвердила, что никаких сексуальных отношений у неё с Макаровым не было. Так что и против Витьки Макарова эту историю они там использовать не смогут, даже если вдруг им захочется.