— Конечно помню, Анна Аркадьевна, — кивнул я.

— Мы с тобой обсуждали, что племянницу подруги надо будет по Москве поводить на каникулах… Так вот, она скоро в Москву приедет! Помнишь, Паша, мы еще обсуждали тогда, что не так просто эта девочка приедет, а надо будет ей какого‑нибудь жениха подыскать, — оглядываясь так, чтобы никто наш разговор не услышал, ни Загит, ни Галия, которые сейчас в гостиной были с детьми, продолжила разговор Анна Аркадьевна.

— Давайте лучше на кухню пройдём, — предложил я, — чайник поставим греться, да и обсудим там этот вопрос.

Ну да, Галие ни к чему знать о тех летних проблемах своего отца и о тех моих действиях, что я по этому поводу предпринимал. Во-первых, обидится, что тогда я ничего не рассказал по существу. А ведь речь же шла о её собственном отце, так что понять ее можно будет. Во-вторых, Анна Аркадьевна и так уже слишком много всего сказала, к счастью, хоть без фамилий…

Но и так, КГБ уже будет над чем подумать, — решил я. — А что, если она вдруг снова решит что‑то на эту тему уже на кухне обсуждать, да с деталями? Тогда уже деваться некуда. Палец к губам приложу — должна догадаться, что нечего об этом болтать.

Но, к счастью, обошлось. Когда пришли на кухню, Анна Аркадьевна заговорила уже о деталях приезда этой самой племянницы своей подруги из Киева, что нам так помогла. Перестала обсуждать само крымское дело…

— Девушку Рита зовут, она числа двадцатого января приедет. Было бы хорошо, если бы ты, как договаривались, со своими неженатыми друзьями из университета ее бы познакомил… Или с каким-то общительным и порядочным женатым парнем, у кого много неженатых друзей из приличных семей…

Вот мне сейчас, конечно, самое то — строить планы на двадцатое число, в том числе помогать какой‑то девчонке жениха себе найти… Я сам не знаю, буду ли я ещё в СССР в это время. Переезд на Кубу я рассматривал вполне серьёзно.

Почему бы и нет, в самом деле? Климат меня там более чем устраивает. Главное — жить поближе к морю, чтобы регулярно купаться. Для здоровья вообще невероятно полезно каждый день в океане плавать. И с деньгами напряга какого‑то не ожидается. А это же обычно главная проблема при таком вот переезде… Фирдаус будет привозить мне всё, что пожелаю, из моих итальянских активов. А если даже у него дела с кубинским правительством не заладятся, то кто мешает ему привозить всё, что мне нужно, просто с Дианой приезжая якобы на отдых на Кубу?

Образование можно завершить в Гаванском университете. Галию туда тоже, кстати, пристроим — выучим с ней заодно в совершенстве ещё один язык. Хотя, правда, наверное, у кубинского варианта испанского есть слишком много отличий, чтобы полноценным испанским языком его считать. Но, по идее, худо‑бедно в испаноязычных странах понимать меня после длительного проживания на Кубе будут при необходимости.

Ну и самое главное: Куба же — социалистическая страна, вернейший союзник Советского Союза. Как ослабнут позиции Кулакова, можно без всяких проблем в Советский Союз вернуться, и никто не будет меня считать агентом ЦРУ или МИ‑6.

Так что можно будет спокойно продолжать делать карьеру в СССР — только тьфу‑тьфу‑тьфу, больше никакой политики — при возможности какую‑то экономическую должность занять и на ней развиваться.

Да и Захаров, я уверен, если к тому времени его группировка ещё будет существовать, с удовольствием меня обратно в неё возьмёт.

Да, я на Кубе точно не пропаду, пока там жить надо будет, подальше от Кулакова. Уж если я в СССР сумел устроиться, когда у меня денег практически не было, и стартовать пришлось с такой низкой позиции, как шестнадцатилетний школьник в провинциальном городке, то кто мне на Кубе мешает хорошо устроиться? Тем более я уже доказал высшему политическому руководству страны свою полезность в плане экономических реформ.

Медицина опять же на Кубе очень хорошая…

Ну и, поскольку денег у меня полно, можно будет устроить так, чтобы родственники ко мне на Кубу на отдых из Москвы приезжали почаще — и им тоже оздоровиться неплохо будет. Фрукты, солнце и вода — мощная комбинация для оздоровления.

А хотя, с другой стороны, что я переживаю о просьбе Анны Аркадьевны? Ну, допустим, дело действительно до этого дойдёт, и придётся нам уезжать из Москвы срочно. Так у меня же полно друзей, к которым с такой просьбой, чтобы о девушке позаботились, можно обратиться.

Вон Костя Брагин стал очень ответственным человеком. Удачно мы его тогда на первом курсе обратили на путь истинный. Избавился от прежнего чванства и зазнайства. Кремень стал, а не парень!

Да и что он один, что ли, у меня друг только? Полно ещё ребят, к которым можно с такой просьбой обратиться. Староста наш тот же, Ираклий Тания, Миша Кузнецов, Леха Сандалов… На Витьку, правда, это дело точно не стоит взваливать — ему бы сейчас с китайским и взбрыками своей девушки разобраться…

Так что Анну Аркадьевну я заверил:

— Пусть девочка приезжает, устроим мы для неё возможность познакомиться с приличными московскими парнями.

Москва, ресторан «Гавана»

Захаров и Межуев встретились в назначенное время в ресторане. Сделали заказ, минут пять поговорили в целом о жизни в Москве, немножко о внешней политике.

Захаров после этого счёл возможным сообщить о том, что, как и договаривались, по детским площадкам всё разрулил.

Межуев кивнул, а потом сказал:

— А ведь мы с вами снова встречаемся по поводу Ивлева.

— Снова? — удивлённо спросил Захаров. — Так что, разве с Громыко мы эту ситуацию не урегулировали?

— При помощи вашего человека из МИД с Громыко урегулировали, — согласно кивнул Межуев. — Но сейчас возникла новая проблема с другим членом Политбюро — с Кулаковым.

— А Кулакова‑то как Паша смог задеть? — искренне удивился Захаров. — Снова, что ли, какую‑то статью не ту опубликовал?

— Нет, по Кулакову Ивлев вообще ни при чём. Тот на него вышел, чтобы удар по мне нанести. Но если он его нанесёт, то и вам тоже достанется вместе со мной — как человеку, который рекомендовал его в партию. Ну, давайте я всё расскажу с самого начала.

Захаров слушал рассказ Межуева и мрачнел на глазах. И за Ивлева переживал, и за себя.

Межуеву‑то что: да, Ивлев действительно из‑за него конкретно влип в эту ситуацию. Но ведь самого Межуева попробуй ещё укуси. Если бы Кулаков мог это сделать, он бы его самого тут же атаковал, а не пытался через Ивлева действовать.

«Ох, как же всё это нехорошо получается», — думал Захаров.

Но Пашка перед ним несколько с другой стороны раскрылся в этой ситуации. Он бы сам вряд ли бы смог в этом возрасте сказать «нет» члену Политбюро на такое предложение — чтобы не расстроить кого‑то, кому обязан, но кто находится значительно ниже его по вертикали.

«Да, это, несомненно, опрометчивый, но очень храбрый поступок», — размышлял Захаров.

А они‑то с Мещеряковым в свое время ещё думали о том, может ли Ивлев на КГБ работать… «Нет, Пашка точно не предатель. Он только что ещё раз это совершенно чётко доказал в крайне непростой ситуации».

Но с Межуевым он был полностью согласен: поупрямиться, поупираться после такого предложения Ивлеву можно, но ответ он всё равно должен давать совершенно однозначно положительный на предложение члена Политбюро.

Потому как про Кулакова и Захарову всё было самому прекрасно известно. Межуев мог бы ему про него ничего не рассказывать. Все знали, что это очень непростой человек — он вверх летит в последние годы, как ракета. За спиной первоначально у него Суслов был, а сейчас ему и Брежнев сильно симпатизирует.

Поговаривают даже втихомолку, что Кулаков‑то и сменит Брежнева, когда тот совсем одряхлеет.

Разговоры‑то, конечно, такие немногие люди отваживались между собой вести о потенциальном преемнике генсека. Но у Захарова был талант никогда не напиваться настолько, чтобы перестать контролировать ситуацию вокруг себя. А вот некоторые высокопоставленные чиновники этим талантом не владели. И по пьяни достаточно интересные вещи рассказывали — о ближайшем окружении генсека и о слухах, что ходят вокруг членов Политбюро.