— С пары бокалов ты не рухнула бы тут же спать, как приехала, — грустно покачала головой бабушка. — И не понадобилось бы нашему дипломату тебя с приёма выгонять раньше времени. Не отпирайся, видела я прекрасно, в каком ты состоянии вчера была. Ты такое впечатление, что всю бутылку вина выхлестала там.

— Ну, может быть, три бокала выпила, — неохотно сказала Маша. — Ну так я и сама тем не горжусь. И вообще, у меня голова болит. Может быть, не надо всё это обсуждать? Мне и так стыдно.

— Ну как же не надо обсуждать⁈ — возмутилась Виктория Францевна. — Тебя на меня оставили, значит, я за тебя и отвечаю. И за любой твой проступок тоже отвечаю перед твоими родителями. Но, возможно, после того, что ты вчера сотворила, продлится это уже и недолго. Вполне может быть, что твои родители гораздо раньше запланированного срока в СССР вернутся и будут здесь новую работу себе искать. Не все же в МИД работать, правда? Надо и другим людям дать такую возможность!

— Да что ты такое говоришь? — Маша удивлённо посмотрела на неё.

— Эх, Маша, ну а как ты думаешь, пьяные скандалы на дипломатических приёмах устраивать, когда у тебя родители дипломаты, дело возможное? — укоризненно сказала ей Виктория Францевна. — Сейчас суббота. Думаешь, в понедельник тот наш дипломат, что тебя в непотребном виде из посольства забирал, где ты какому‑то иностранцу непонятно что говорила прямо на его глазах, отчёт не подаст наверх, своему начальнику? Он же знает имя твоё, фамилию и адрес наш знает, скорее всего. Там быстро разберутся, чья ты дочка. Как считаешь, в МИД готовы будут оставить за рубежом дипломатов, дочка которых уходит на приём с приличным молодым человеком, да ещё и сыном первого заместителя министра иностранных дел, а выгонять её оттуда приходится, потому что она пьяная с иностранцем болтает?

Тут уже Маша не выдержала и разрыдалась, и бабушка поняла, что всё она прекрасно понимает. Пришлось повести её в ванную умываться.

После этого пошли на кухню. Сидя за столом, Маша, не поднимая глаз от стола, уныло бубнила:

— Бабушка, Витя довёл меня вчера просто. Ты бы знала, как я разозлилась. Он в тайны свои играл, не хотел мне говорить, приглашение от кого получил. А оказалось, что приглашение от Ивлевых. Это меня так возмутило!

— Ну и что с того, что от Ивлевых? — грозно спросила бабушка. — Что плохого, что приглашение от твоих хороших друзей, и моих, кстати, тоже? Ты что, не знаешь, что Витя считает Ивлева Павла своим лучшим другом? А насчёт Галии я вообще была уверена, что это одна из твоих лучших подруг.

— Ну, как бы… Да, — не стала спорить Маша, вздыхая. — Ну ты ж пойми, я же дочь дипломата. А Витя — вообще сын первого заместителя министра МИД, а Ивлевы же не дипломаты. И вдруг я вижу, что Витя по их именному приглашению меня на прием в посольство ведёт. А мне хотелось, чтобы мой парень был не хуже Павла Ивлева. А получилось, что он как жалкую подачку от него взял это приглашение, словно с рук его ест. Вот я и разозлилась.

— Что‑то теперь я в тебе никакой злости не вижу, внучка, — укоризненно сказала бабушка. — А не скажешь ли ты мне вообще, как вы попали в это посольство? Витя же так занят своей учёбой в новом месте. Правильно я понимаю, что ты потребовала от него, чтобы он тебя на этот приём повёл?

— Ну да, — уныло ответила Маша, по‑прежнему пряча глаза.

— Ты что, серьёзно думала, что он к папе своему побежит за этим приглашением на приём? — удивлённо спросила бабушка. — Отец его не может себе позволить, нарушая общепринятый порядок, своего сопляка‑сына на приём посылать в чужие посольства, да ещё в те, которые друзьями нашей страны не являются. Так что логично, что Витя попросил это приглашение именно у Павла Ивлева, зная, что тот часто на приемах бывает. И причём тут вообще, что Павел и Галия не имеют никакого отношения к дипломатии? Ты бы гордилась лучше, что друзья твои хорошие таких успехов достигли, что их в иностранные посольства зовут и у них приглашение лишнее имеется. А не вела себя, как Шамаханская царица!

Маша в этот раз долго не отвечала бабушке, а потом неохотно сказала:

— Ну да, бабушка, сглупила я сильно, получается. Занесло меня…

— Это хорошо, что ты это понимаешь, — сказала бабушка уже немножко более добрым голосом. — Но это, правда, не означает, что тебе не придётся теперь отвечать за последствия своего глупого поведения. Что делать‑то собираешься? Парня своего обидела своей надменностью. Он старался искренне, у своего лучшего друга приглашение тебе раздобыл на посольский приём, а ты себя как повела? И родителей подставила… Да и зависть твоя и высокомерие по отношению к Паше с Галией меня настораживают. С каких это пор ты так к людям относиться начала? Кем себя возомнила?..

Тут Маша снова разрыдалась, но бабушка в этот раз в ванную её умываться не повела. Молча ждала несколько минут, пока плечи Маши не перестанут дёргаться, после чего спросила:

— Так что делать‑то будешь, внучка? Не хочешь для начала перед Витей извиниться? У тебя, между прочим, теперь вся надежда на то, что у твоих родителей не будет проблем, именно на него.

Маша удивлённо подняла стыдливо опущенную над столом голову, взглянув на бабушку.

— Ну а что? Ты не забываешь, что его отец — первый заместитель самого Громыко? Только у него и может получиться, если он захочет, упросить министра не увольнять твоего отца со службы. Правда, придётся твоему Виктору идти уж тогда к отцу и всё ему честно рассказать о том, что ты учудила.

Тут Маша снова неожиданно для бабушки расплакалась.

— Ну, а теперь чего ревёшь? — недоумённо спросила её Виктория Францевна.

— Так отец Витин там тоже был на приёме, он же там выступал после посла. Так что он, скорее всего, знает уже, что я натворила.

— Так ты что, бросила его сына у него же на глазах и к иностранцам пить побежала? — всплеснула руками от изумления бабушка. — А где в это время был твой мозг?

— Я не подумала, бабушка, — вздохнула Маша. — Злилась просто очень на Витьку и обижалась. Решила, что если мы не разойдёмся хоть на время, то я ему ляпну что-нибудь злое… И плевать, что мы в посольстве… Думала, так лучше будет, если мы отдельно походим. Успокоюсь, надеялась. Потому немного вина и выпила.

— Немедленно звони Вите и извиняйся! — приказала бабушка суровым голосом. — Я уже поняла, что всё плохо, но не думала, что настолько. Это же надо. Да еще из-за ерунды такой! Откуда у тебя эта спесь вообще взялась? Ни я, ни твои родители никогда не считали себя выше других людей. Да и что за дурь вообще тебе в голову втемяшилась, что если Ивлевы не дипломаты, то это плохо почему‑то, что они на посольские приемы часто ходят? Ты что, дочь боярская, а они холопы тебе, что ли? Ни разу тебе никто ремня не давал, внучка, а надо было, очевидно. Ишь, дворянка столбовая тут выискалась! Бегом звонить иди!

Внучка, не возражая, тут же встала послушно из‑за стола и пошла к телефону. А Виктория Францевна пошла за ней и встала около телефонного аппарата, когда внучка за трубку взялась.

— Ты что, бабушка, будешь стоять рядом и всё слушать? — возмутилась Маша.

— Да, буду стоять и всё слушать, — твёрдо ответила Виктория Францевна. — После вчерашнего тебя разве это удивляет? А то мало ли что ты снова отчебучишь. Не доверяю я теперь тебе больше.

Маша набирала номер Вити уже без всяких дальнейших возражений.

Москва, квартира Макаровых

Виктор спал ночью очень плохо. Как тут будешь нормально спать, когда злишься на собственную девушку? Ему теперь и перед отцом тоже было стыдно. Тот вроде и не упрекал его в том, что он Машу одну оставил на приёме, но когда они это обсуждали, в сторону смотрел — что в случае его отца было прекрасным индикатором того, что он недоволен его поступком.

Отец с утра в министерство уехал на работу. Так часто бывало по субботам. А мама с утра, конечно, заметила, что сын мрачный за столом сидит и вилкой вермишель ковыряет с сосисками.

— Что‑то не так, сынок? Учёба тебя совсем замучила? — предположила она.