— Я боялся не твоего деда, — сказал Кречет. — Я боялся того, что он знал.

— Что он знал? — насторожился я.

Кречет помолчал. Его пальцы лежали на подлокотниках кресла, и я заметил, как они чуть заметно дрожат.

— Твой дед знал, кто убил прошлого императора, — сказал он наконец. — И знал, кто следующий.

Я опустился на корточки, чтобы видеть его лицо.

— Императора убили свои, — продолжил Кречет. — Заговорщики до сих пор у власти. Твой дед собирал доказательства, но не успел их передать. Я его опередил.

— Ты его убил.

— Да, — Кречет не отвёл глаз. — Но я не заказчик. Я только исполнитель. Тот, кто отдаёт приказы, стоит выше. Намного выше.

— Кто?

Кречет покачал головой.

— Если я скажу, ты меня не отпустишь. А я хочу жить.

— Ты уже не живёшь, — сказал я, глядя ему в глаза. — Ты прячешься в этом доме, боишься выйти на улицу. Свои же убьют тебя, как только узнают, что ты говорил со мной.

Кречет побледнел.

— Зачем тебе жить, если ты всё равно будешь прятаться до конца дней? — спросил я.

Он не ответил. Его рука скользнула к артефакту.

Я ударил первым. Когти срезали край столика, и чёрный камень упал на пол. Я наступил на него, и багровые нити рассыпались искрами, не причинив мне вреда.

Кречет смотрел на осколки, потом на меня. В его глазах был страх. И ненависть.

— Ты не представляешь, во что ввязался, — прошептал он.

— Представляю, — ответил я. — Но мне нужно имя.

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за моей спиной раздался выстрел.

Я ушёл в сторону, но пуля задела плечо — скользящее ранение, не опасное. Кровь потекла по руке, но регенерация уже начала работать.

В дверях стояла Елена. В её руке был пистолет. Она целилась в меня, но смотрела на Кречета.

— Ты обещал меня защитить, — сказала она. Голос её дрожал.

Кречет молчал.

— Ты использовала меня, — сказал я Елене.

— Ты использовал меня, — парировала она. — Мы все кого-то используем.

Она перевела пистолет на Кречета.

— За мужа, — сказала она.

Я увидел, как её палец ложится на спусковой крючок, и рванул вперёд. Когти полоснули по оружию, выбивая его из рук. Обычный пистолет на обычных макровых патронах, без самонаведения и взрывающихся пуль. Пуля предсказуемо ушла в потолок. Елена упала на колени, закрыла лицо руками и зарыдала.

Кречет сидел неподвижно. Его лицо было белым, как мел.

— Убей меня, — сказал он. — Всё равно они меня убьют.

— Нет, — ответил я, отряхивая руку. — Ты мне нужен живым. Кстати, а где твои маги земли?

— Какие маги? — искренне удивился мужчина. — Не понимаю, о чём ты.

Я сдёрнул со штор ремни и связал ему руки за спиной. Елену поднял с пола, помог встать.

— Идём, — сказал я.

Она не сопротивлялась.

Мы вышли во двор. Водитель уже открыл дверь машины. Я усадил Кречета и Елену на заднее сиденье, сам сел спереди.

— В особняк? — спросил водитель.

— Да, — ответил я.

Кречет молчал. Елена плакала, закрыв лицо руками. Я смотрел в окно на проплывающие улицы и думал о том, что сегодняшняя игра закончилась. Но следующая только начиналась.

Мы въехали в переулок. Особняк уже виднелся впереди. На крыльце стояла Арина. Она смотрела на подъезжающую машину, и её лицо было напряжённым.

Я вышел. Арина подошла ко мне, обняла, потом заметила кровь на плече.

— Ты ранен, — сказала она, отстраняясь.

— Царапина, — ответил я. — Там уже ничего нет.

Из машины вывели Кречета. Арина посмотрела на него, потом на меня.

— Это он? — спросила она.

— Он, — сказал я.

В кармане завибрировал мобилет. На экране — сообщение с неизвестного номера: «Хорошая работа, Росомахин. Но это был только первый ход. Жди следующего».

Кто-то наблюдал. Кто-то знал, что я приеду. И этот кто-то ещё не закончил свою игру. А главное, развлекается не дальний родич императора.

Мы зашли в особняк. Альберт уже ждал в прихожей, и его взгляд скользнул по моему плечу, остановился на пятнах крови, но он ничего не спросил — только кивнул и взял Кречета под локоть, повёл в гостиную.

— Садитесь, — сказал я, показывая на стул у стены.

Кречет сел, не сопротивляясь. Его лицо было бледным, глаза смотрели в одну точку. Елена стояла у двери, кутаясь в свой серый плащ, и я видел, как её пальцы дрожат.

— Ты в порядке? — спросил я у неё.

— Нет, — ответила она. — Но это не важно.

Арина вошла следом, неся аптечку. Она молча смочила ватку и пошла ко мне.

— Сядь, — сказала она, толкая меня к креслу.

— Царапина, — повторил я, оголяя плечо. — Видишь, ничего нет?

Альберт закончил обыскивать Кречета и отошёл к окну.

— Ничего, — сказал он. — Ни артефактов, ни оружия.

— Он не маг, — ответил я. — Оружие ему не нужно. Он привык, чтобы за него делали другие.

Кречет поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

— Ты думаешь, я боюсь тебя? — спросил он. — Я не боюсь никого. Я боюсь только их.

— Кого? — спросил я.

— Тех, кто надо мной, — он помолчал. — Тех, кто отдаёт приказы. Ты думаешь, я сам решил охотиться на твой род? Мне приказали. А я выполняю приказы, потому что хочу жить.

— И поэтому ты убил моего деда? — спросил я, подаваясь вперёд.

— Я убил его, потому что он слишком много знал, — Кречет не отвёл глаз. — И потому что мне приказали. Если бы я отказался, меня бы убили вместе с ним.

— Кто тебе приказал?

Кречет молчал. Его пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрожали.

— Ты сам сказал, — продолжил я. — Если я узнаю имя, то не отпущу тебя. Так вот — я и так тебя не отпущу. Ты убил моего деда. Ты охотился на мой род. Ты натравил на меня гильдию, наёмников, магов. Ты не уйдёшь отсюда свободным.

— Я знаю, — тихо сказал Кречет. — Поэтому и молчу. Пока я знаю то, что знаю, я нужен тебе живым. И мне это нужно.

— Ты прав, — я встал и подошёл к нему. — Но я могу сделать так, что ты заговоришь. У меня есть способы.

Кречет посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул страх.

— Ты не такой, — сказал он. — Твой дед тоже не был таким. Он пытался меня убедить, договориться. А ты… ты придёшь и убьёшь. И не поморщишься.

— Я уже убивал, — ответил я. — И не раз. Ты не первый.

Он замолчал.

Арина отошла к окну, встала рядом с Альбертом. Лиля сидела в кресле у камина, и её лицо было бледным, но она держалась спокойно. Леонид ходил по комнате, не находя себе места. Игорь стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на Кречета.

В гостиной повисла тишина. Слышно было, как потрескивают дрова в камине, как за окном шумит ветер, как где-то далеко лает собака.

— Я расскажу, — сказал наконец Кречет. — Но не здесь. И не при них.

Он кивнул в сторону Арины и остальных.

— Почему? — спросил я.

— Потому что то, что я скажу, может их убить, — он посмотрел на меня. — Знание — опасная штука. Твой дед это знал. И ты знаешь.

Я молчал. Арина хотела возразить, но я поднял руку, и она замолчала.

— Хорошо, — сказал я. — Пойдём в кабинет.

Я отвязал Кречета от стула, но ремни с рук не снял. Альберт взял его под локоть, и мы вышли в коридор.

Кабинет был на втором этаже, в конце длинного коридора, где пахло старыми книгами и пылью. Я закрыл дверь и жестом велел Кречету сесть на стул у стены. Альберт встал у входа за дверью.

— Теперь говори, — сказал я, садясь напротив.

Кречет помолчал, потом начал.

Он говорил тихо, быстро, иногда запинался, подбирая слова. Я слушал, не перебивая, и передо мной постепенно складывалась картина.

Императора убили не враги. Его убили свои. Заговорщики, которые до сих пор у власти. Они подчинили себе гильдию «Чёрный ворон», использовали её для грязной работы — убийств, шантажа, сбора информации. Кречет был их связным. Он получал приказы и передавал их исполнителям.

— Кто они? — спросил я.

— Я не знаю имён, — ответил Кречет. — Я знаю только, что их трое. Они встречаются раз в месяц в закрытом клубе на окраине столицы. Никто не знает, кто они. Даже я. Только то, что они очень богаты и очень влиятельны.