В прихожей было темно. Львович включил фонарик, и его луч скользнул по стенам, по полу, по старым, потрёпанным обоям. В комнате было пусто. Слепца не было.

— Он ушёл, — сказал Львович, и в его голосе прозвучала злость.

— Или не уходил, — ответил я, чувствуя, как внутри холодеет.

В этот момент из спальни донёсся шорох.

Львович поднял руку, и его люди замерли. Я выпустил когти.

— Выходи, Слепец, — сказал Львович. — Выходи, Куницын. Игра кончена.

Из спальни вышел человек. Я узнал его сразу — невысокий, плотный, с короткой стрижкой и внимательными, цепкими глазами. В его руке был арбалет, направленный на Львовича.

— Не приближайтесь, — сказал он, и в его голосе не было страха — только холодная, выверенная уверенность. — Я убью его.

— Не убьёшь, — ответил я, шагнув вперёд. — Ты не успеешь.

Он перевёл арбалет на меня, и я увидел, как его палец ложится на спусковой крючок. Но я был быстрее. Я рванул вперёд, уходя с линии выстрела, и когти моей правой руки полоснули по его запястью. Арбалет выпал, и Слепцов закричал — от боли, от ярости, от бессилия.

Львович подскочил к нему, заломил руки и надел наручники.

— Вы арестованы, — сказал он.

Слепцов смотрел на меня, и в его глазах была ненависть.

— Ты ещё пожалеешь, — прошептал он.

— Уже нет, — ответил я.

В комнату ворвались люди Львовича, и Слепцова вывели.

Я стоял посреди пустой квартиры и смотрел на следы крови, которые вели к выходу.

Василий разбудил меня грохотом посуды на кухне — гремел громче обычного, будто специально, хотя обычно старался двигаться тихо, чтобы не нарушать мой сон.

После вчерашней операции по аресту Куницина его холодные, цепкие глаза и ненависть, которую он не мог скрыть, смешались в голове в тяжёлый, вязкий ком, который никак не хотел рассасываться.

В столовой уже сидели Арина и Лиля. Арина листала какой-то журнал, который выписывала из столицы, и что-то комментировала, тыкая пальцем в яркие картинки. Лиля пила чай, глядя в окно, поглядывая на подругу.

— Доброе утро, — сказал я, садясь на своё место.

— Доброе, — ответила Арина, не отрываясь от журнала, и я заметил, как её пальцы чуть заметно замерли на странице. — Ты сегодня какой-то задумчивый. Не выспался?

— Выспался, — ответил я, берясь за чашку с чаем, которую Василий поставил передо мной ещё до того, как я успел попросить. — Думаю о столице.

— Ещё десять дней, — Арина отложила журнал и посмотрела на меня внимательно, изучающе. — Успеешь надуматься.

— Знаю, красавица, знаю, — улыбнулся я, но объяснять не стал.

Василий подал завтрак, и мы ели молча. Арина о чём-то думала, Лиля смотрела в окно, и только я, механически отправляя еду в рот, прокручивал в голове вчерашние события, пытаясь сложить их в единую картину.

С этими всеми событиями я стал мало уделять времени девушкам, а это совсем нехорошо. Нужно будет исправиться.

В дверь постучали, и Василий пошёл открывать. Через минуту он вернулся в сопровождении Леонида. Граф был в своей обычной форме, с сумкой через плечо, и выглядел сосредоточенным, даже суровым — брови сдвинуты, губы сжаты, на лбу залегла глубокая морщина.

— Доброе утро, — сказал он, проходя в столовую и садясь на свободный стул. — Я ненадолго, у меня первая пара.

— Что случилось? — спросил я, заметив его напряжение.

— Из столицы пришло подтверждение, — ответил Леонид, доставая из кармана сложенный лист бумаги. — Турнир начинается через десять дней. Нужно готовить документы и собираться. Организаторы прислали список требований.

Он протянул мне лист, и я пробежал глазами по строчкам. Копии свидетельств о рождении, справки из академии, медицинские заключения, подтверждение магического статуса — всё то, что обычно требуется для участия в подобных мероприятиях.

— Игорь знает? — спросил я, возвращая бумагу.

— Я ему сказал, — кивнул Леонид. — Он уже ушёл на тренировку, сказал, что вечером зайдёт.

— Хорошо, — ответил я.

Леонид попрощался и ушёл, и я остался сидеть за столом, глядя на остывший чай.

После завтрака я поднялся к себе, чтобы переодеться перед выходом, но, переступив порог комнаты, замер. В магическом зрении воздух был расцвечен тонкими, едва заметными нитями бледно-голубого цвета. Они тянулись от порога к столу, от стола к окну, от окна к кровати, образуя причудливый, пульсирующий узор.

Магия слежения. Простая, грубая, явно сделанная наспех. Не мощная, рассчитанная на пару дней, не больше. Кто-то был в моей комнате, пока меня не было.

Я выпустил когти, прошёл к столу, провёл рукой над поверхностью, и нити дрогнули, потянулись за пальцами, будто живые. Я не стал их рвать — пусть пока висят. Возможно, их можно будет использовать, чтобы выйти на того, кто их поставил.

В кармане завибрировал мобилет. Я достал его, взглянул на экран — Каракуртов.

— Слушаю, — сказал я, принимая вызов.

— Барон, — голос Каракуртова был ровным, но я чувствовал, что он чем-то встревожен. — У меня есть новости. Нехорошие.

— Какие? — спросил я, чувствуя, как внутри холодеет.

— Куницин, он же Слепец, был не единственным, кто работал на гильдию в академии, — сказал Каракуртов. — У него были сообщники. Трое, по нашим данным. Они до сих пор не найдены.

— Их описания есть? — спросил я.

— Только общие, — ответил Каракуртов. — Двое мужчин, одна женщина. Все — маги, не ниже третьего уровня. Осторожны, профессиональны. Их не брали раньше, потому что они не светились.

— А сейчас?

— Сейчас они знают, что мы наступаем, — голос Каракуртова стал тише, будто он боялся, что его подслушают. — И они будут пытаться уйти. Или увести за собой кого-то.

— Меня? — спросил я.

— Вас, — подтвердил он. — И ваших близких. Будьте осторожны, барон. В столице я смогу вам помочь, но здесь — только вы сами.

— Я понял, — ответил я.

— И ещё, — Каракуртов помолчал, потом добавил: — Заказчик — человек из ближнего круга императора. Имя пока неизвестно, но есть зацепки. Он не маг, но окружён сильными магами. Будьте осторожны.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответил он и отключился.

Я убрал мобилет в карман и ещё раз посмотрел на бледно-голубые нити, оплетавшие мою комнату.

«Кто это поставил, пап?» — спросила Алиска, проснувшись от моих движений.

«Не знаю, — ответил я. — Но узнаю».

Я решил, что безопасность нужно усилить, и набрал номер Альберта. Бывший наёмный убийца, а теперь начальник моей личной охраны, ответил после первого гудка.

— Господин? — голос его был спокойным, даже равнодушным, но я знал, что он всегда готов к работе.

— Нужна помощь, — сказал я. — Приезжайте.

— Через пару часов буду, — невозмутимо ответил он и отключился.

Я спустился вниз, сказал Василию, что буду в кабинете, и чтобы меня не беспокоили.

Альберт приехал через полтора часа. Он вошёл в кабинет бесшумно, как тень, и я заметил, как в его движениях нет ничего лишнего — каждое движение выверено, экономно, профессионально.

— Рассказывайте, господин, — сказал он, садясь в кресло напротив.

Я рассказал об аресте Куницина, о предстоящей поездке в столицу. Альберт слушал внимательно, не перебивая, и только когда я закончил, задал несколько коротких, точных вопросов.

— В столицу я поеду с вами сам, — сказал он. — Возьму двоих своих лучших людей. Они будут ждать нас на месте.

— Хорошо, — кивнул я. — Подойди к Василию, он выделит тебе комнату. Сейчас ты будешь отвечать за безопасность девушек. Объяснишь им всё сам?

Он улыбнулся и слегка поклонился.

— Отдам за них жизнь! — серьёзно ответил он. — И да, мы обсудим всё самостоятельно.

После обеда мне принесли посылку. Плотный конверт, запечатанный сургучом с незнакомой печатью, которую я видел впервые. В магическом зрении от сургуча тянулись тонкие, едва заметные золотистые нити — магия защиты, слабая, но аккуратная.