Дверь захлопнулась, замок щёлкнул снаружи, и машина тронулась. Я почувствовал, как под кожей правой руки медленно выдвинулись костяные когти. Тело уже готовилось к следующей войне.

Замок щёлкнул снаружи, колёса подпрыгнули на выбоине, и меня приложило плечом о железную стену. Впрочем, ремни с пряжками, скобы в полу и две кожаные маски на крюках тоже не предназначались для удобства пассажиров.

Бродислав провёл когтем по стыку двери. Металл протяжно скрипнул, на краске осталась белая борозда. Снаружи тут же ударили прикладом по стене.

— Я могу вырвать дверь, — тихо рыкнул брат, не отводя взгляда от замка. — Потом вырву руки тому чистому уроду и узнаю, куда нас собирались привезти.

— Начни со второй части, и он уже ничего не расскажет, — отозвался я, ощупывая крепление скамьи. — К тому же у нас четыре всадника сзади, двое спереди и кто-то на крыше. Последний весит около восьмидесяти килограммов и держит оружие поперёк колен.

Бродислав поднял голову. Над нами едва слышно скрипнула доска.

— Я слышу семерых, — хмыкнул он. — Ты одного пропустил.

— Кучер не считается, пока не достанет ружьё, — пояснил я. — Нас похитили, назвали это переводом и даже бумагу подготовили. Цивилизация заметно продвинулась. На арене хотя бы сразу показывали цепь.

— И что предлагаешь? — процедил Бродислав, вдавив коготь глубже в щель. — Доехать, лечь на стол и попросить, чтобы резали аккуратнее?

— Доехать, увидеть хозяина клетки и выяснить, чем он закрывает двери, — произнёс я, положив ладонь на его запястье. — Потом можешь проявлять инициативу в пределах утверждённой схемы.

— Мне нравится только последняя часть, — проворчал брат, но руку убрал. — Если наденут ошейник, я сначала убью тебя за этот план.

— Займи очередь, — усмехнулся я. — Желающих накопилось на приличную армию.

Через сетку маленького окна проплывали мокрые поля, телеграфные столбы и редкие дома. Грязь на дороге сменилась щебнем. Потом под колёсами загудели доски моста, справа показались рельсы, состав с чёрными вагонами и кирпичные корпуса с высокими трубами. В воздухе стало меньше навоза и больше угольной гари.

Машина остановилась уже в темноте. За воротами горели электрические фонари, хотя ближайший город вечером экономил даже свечи. Нас приняли люди в плотных резиновых плащах. Они не ругались и не торопились. Значит, привозили подобных пленников не впервые.

В дверь вставили два металлических штыря. Из отверстий под скамьёй хлынул сладковатый газ.

— Вот теперь можно ломать, — прохрипел я, выпуская костяные когти.

Бродислав ударил в дверь обеими ногами. Петли выгнуло, но второй удар он сделать не успел. Пальцы перестали слушаться, голова потяжелела. Я успел прорезать доску под скамьёй, вдохнул ещё одну порцию дряни и рухнул на колени.

— Хорошая разведка, — пробормотал брат, заваливаясь рядом. — Узнали, чем они закрывают двери.

— Осталось выяснить дозировку, — выдохнул я в мокрый пол. — Работы ещё много.

Сознание вернулось под холодной водой. Я лежал на стальном столе, запястья и лодыжки удерживали широкие скобы. Над лицом висела лампа под белым колпаком. От света болели глаза, а кафель на стенах отмыли настолько тщательно, что запах хлора забивал запах крови.

Бродислава нигде не было. За стеклом стоял человек в сером пальто. Он снял кольцо с чёрным камнем и теперь вертел его между пальцами. Рядом врач заполнял таблицу, будто на столе лежала туша с бойни.

— Где мой брат? — хрипло произнёс я, проверяя скобы короткими рывками.

— Объект Виктор размещён в соседнем секторе, — спокойно отозвался человек в сером. — Его состояние удовлетворительное, если не учитывать смерть двух санитаров.

— Значит, настроение у него хорошее, — хмыкнул я. — Меня зовут Андрей. Раз уж собираетесь расчленять людей, могли бы хотя бы подписывать банки правильно.

— Здесь вы Логан, — поморщился он. — Личное имя не влияет на результаты.

— Тогда и ваше не понадобится, — процедил я. — На могиле напишу «человек в сером». Коротко и без лишних расходов.

Он не обиделся. Люди его породы редко тратили силы на обиды, пока между ними и собеседником находилось толстое стекло.

Дни складывались из игл, ударов током, скальпелей и вопросов. Нас кормили мясом, привязывали к столам, ломали кости и записывали время восстановления. Война снаружи продолжалась, но сюда она проникала только газетными заголовками и новыми ранеными, которых заносили через нижний коридор.

Потом изменились мундиры охраны. Исчезли сабли, винтовки стали короче, лампы ярче, а приборы вокруг столов покрылись шкалами и проводами. Я перестал считать месяцы, когда увидел за окном первый автомобиль без лошадей. Время здесь шло правильно, просто нас из него не выпускали.

Бродислава иногда проводили мимо моей камеры. Он становился шире в плечах, двигался тише и всё реже реагировал на имя Бродислав. На «Виктора» поворачивался сразу. Это мне не нравилось, но высказать претензии было некому. Росс молчал. Алиска не отзывалась. Магия отсутствовала, а золотой портал не появлялся ни в одном из коридоров.

На очередном обследовании меня закрепили кожаными ремнями. Ошибка была мелкой, почти оскорбительной. Металлические скобы выдерживали мои рывки, кожа выдержать не могла.

Я дождался, пока санитар наклонится к руке, выдвинул когти и перерезал ремень. Второй рукой схватил его за ворот, ударил лбом и перехватил ключи. Врач успел нажать кнопку на стене. Сирена загудела раньше, чем я открыл дверь.

Первого охранника я вбил плечом в стену. Второму рассёк бедро, не задевая артерию. Третий выстрелил почти в упор. Пуля вошла под ключицу, удар развернул корпус, но через несколько секунд металл выполз из затягивающейся раны и звякнул о плитку.

— Логан покинул камеру! — крикнул кто-то из-за поворота. — Перекрыть сектор Виктора!

Хоть чем-то помогли. Я свернул направо, выбил дверь плечом и оказался в помещении с клеткой. Бродислав висел на цепях, закреплённых к потолку и полу. На его груди чернели круглые ожоги от электродов.

— Долго ты, — сипло усмехнулся он, разрывая кожу на запястьях очередным рывком. — Я уже начал думать, что тебе понравилось обслуживание.

— Жалобную книгу не дали, — отозвался я, разрезая цепи. — Придётся оставить отзыв на персонале.

Он упал на ноги, выпрямился и тут же прикрыл мне спину. Мы двигались без команд. Я резал замки и стволы, он ломал людей, которые держали оружие. Через пять минут мы добрались до грузового двора. За сетчатым ограждением темнел лес, до него оставалось метров сто.

Из потолочных распылителей вырвался белый туман.

— Не дыши! — рявкнул я, прикрыв рот локтем.

Предупреждение опоздало: в лёгких появился холод, а мышцы налились ватой. Рана под ключицей перестала стягиваться. Бродислав пробил ограждение и выскочил наружу, а я сделал ещё два шага и упал на бетон.

Он мог уйти. За оградой не было прожекторов, люди проекта стреляли в меня, лес находился рядом. Бродислав остановился, выругался и вернулся.

— Какого хрена? — прохрипел я, когда он поднял меня за ремень.

— Никто, кроме меня, не имеет права тебя убивать, — рыкнул брат, потащив меня к пролому. — Не заставляй повторять, это звучит слишком по-доброму.

Дротик вошёл ему в шею. Второй ударил в спину, третий попал под лопатку. Бродислав ещё держался, но ноги уже подгибались. Он успел оттащить меня за ограду и рухнул сверху, придавив к холодной земле.

Люди в масках окружили нас через несколько секунд. Один проверил зрачки, другой надел на шеи металлические ошейники. Человек в сером подошёл последним. Пальто на нём сменилось, а лицо почти не изменилось. Наверное, хороший уход или такая же регенерация, только служебная.

— Сроки придётся сократить, — сухо произнёс он врачу. — Логан готов к основной процедуре. Виктора сохранить как контрольный образец.

— Я тебя запомнил, — выдавил я, не чувствуя пальцев.