Через десять минут к нам подошла женщина. Она была невысокой, худой, с короткими тёмными волосами и усталым, измождённым лицом. Одежда на ней была простой, неброской, но я заметил, что ткань дорогая, а туфли — ручной работы. Владимир явно не экономил на своих людях.

— Вы барон Росомахин? — спросила женщина, останавливаясь в двух шагах от скамейки.

— Да, — я встал. — А вы?

— Меня зовут Елена. Каракуртов сказал, вы хотите узнать о Кречете.

— Хочу.

Елена огляделась, потом села на скамейку, положив сумку на колени.

— Я работала на него пять лет, — начала она, не глядя на меня. — Вела его расписание, организовывала встречи, подбирала персонал. Я знала всё — кого он любит, кого ненавидит, кого боится.

— Чего он боится? — спросил я.

— Рода Росомахиных, — Елена подняла глаза. — Вашего деда. Он убил его, но до сих пор не уверен, что тот не вернётся.

— Как убил?

— Несчастный случай на охоте, — Елена усмехнулась. — Так было записано в документах. Но я видела свидетеля, который рассказал правду. Кречет сам стрелял. И стрелял в спину.

Я сжал кулак. Внутри Алиска зарычала.

— Почему вы сбежали? — спросил я.

— Потому что он приказал убить моего мужа, — голос Елены дрогнул. — Мой муж узнал то, чего не должен был знать. Кречет не прощает таких ошибок.

— Что узнал?

— Не важно, — Елена покачала головой. — Важно то, что я знаю, где Кречет будет завтра вечером. И я могу вас туда провести.

Я посмотрел на неё долгим взглядом.

— Зачем вам это?

— Я хочу, чтобы он ответил, — сказала Елена. — За мужа. За вашего деда. За всех, кого он убил.

Она достала из сумки сложенный лист бумаги и протянула.

— Здесь адрес и время, — сказала она. — Завтра в восемь вечера. Он будет один.

— Почему один?

— Потому что он встречается с любовницей, — Елена усмехнулась. — А с ней он не берёт охрану. Боится, что узнают.

— Вы уверены?

— Уверена, — Елена встала. — Я работала на него пять лет. Я знаю всё.

Она развернулась и пошла к лестнице, не оглядываясь.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в толпе. Потом развернул листок.

— Завтра в восемь, — прочитал Игорь, заглядывая через плечо. — Улица Лесная, дом семь.

— Ловушка, — сказал Леонид, заглядывая в записку со спины.

— Возможно, — я спрятал бумагу в карман. — Но проверять придётся.

— Если это ловушка, мы не выйдем, — Леонид побледнел.

— Мы выйдем, — хмыкнул я. — Потому что если это не ловушка, то это наш единственный шанс.

Мы спустились вниз и вышли из торгового центра. Дождь усилился, и капли барабанили по асфальту, собираясь в лужи. Я поднял воротник куртки и пошёл к машине.

Мы сели в машину и поехали обратно в особняк. Я смотрел в окно на проплывающие улицы, на людей, спешащих под зонтами, на серое, тяжёлое небо, и думал о завтрашнем дне.

Встреча с Кречетом. Или ловушка. Думаю, поеду один.

Узнаю это завтра. В восемь вечера. На улице Лесной, в доме семь.

Кто-то снова колотил в дверь. Не громко, но требовательно, будто тот, кто стоял за дверью, не собирался уходить, пока не добьётся своего. Я сел на кровати, сжал переносицу. За окном ещё было темно, только редкие фонари бросали на стены бледные пятна света.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась. На пороге стояла Арина. Она была уже одета, плечо перевязано, но двигалась свободно, без той скованности, что была вчера.

— Ты почему вчера не сказал про встречу с Еленой? — спросила она, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — Я узнала от Альберта.

— Неважно, — ответил я, вставая и натягивая рубашку. — Всё прошло нормально.

— Нормально? — Арина скрестила руки на груди. — Ты привёз в особняк человека, который охотится на твой род, и говоришь, что всё прошло нормально?

Я не ответил. Подошёл к окну, отодвинул штору. Внизу, в переулке, было пусто.

— Сегодня я еду один, — сказал я, не оборачиваясь.

— Куда? — голос Арины стал тише.

— К нему. Нужно поговорить без лишних глаз.

— Это безумие, — она подошла ближе. — Ты сам говорил, что это может быть ловушка.

— Может, — согласился я. — Но если я поеду с вами, он не станет говорить. А мне нужно, чтобы он говорил.

— Андрей…

— Арина, — я повернулся к ней. — Я справлюсь. Я всегда справляюсь.

Она смотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, потом вздохнула и кивнула.

— Хотя бы Игоря возьми, — сказала она.

— Нет. Один.

Она не стала спорить.

За завтраком я собрал всех. Арина уже знала, Лиля и Леонид ещё нет. Я сказал коротко: сегодня еду один, к Кречету, нужно поговорить без свидетелей.

— Это опасно, — сказал Леонид, откладывая вилку.

— Знаю, — ответил я.

— Я поеду с тобой, — сказал Игорь.

— Нет.

— Почему? — Лиля побледнела, но держалась спокойно.

— Если это ловушка, в одиночку мне проще уйти, — объяснил я. — Если нет — один человек не спугнёт Кречета. А нам нужно, чтобы он говорил.

— А если он не захочет говорить? — спросил Леонид.

— Захочет, — ответил я. — У него нет выбора.

Арина молчала. Лиля смотрела в тарелку. Игорь кивнул и отвернулся к окну.

После завтрака я поднялся к себе. Проверил плетения — в магическом зрении все заклинания были на месте, источник пульсировал ровно. Я выпустил когти, убрал, выпустил снова. Всё работало.

Внутри шевельнулась Алиска.

«Куда мы едем, пап?» — спросила она сонно.

«К одному человеку», — ответил я.

«Он плохой?»

«Плохой».

«Я буду с ним драться?»

«Нет. Ты будешь сидеть тихо».

«Скучно», — сказала она и замолчала.

Я достал из пространственного кармана артефакт связи, который дал мне Юрий. Небольшой камешек, оплетённый тонкими золотистыми нитями. Если что-то пойдёт не так, я смогу позвать на помощь. Я положил его в карман куртки.

Спустился вниз. Альберт ждал у машины.

— Адрес я проверил, — сказал он. — Дом на Лесной, частный особняк, два этажа, есть подвал. Охраны не видно. Но это не значит, что её нет.

— Я понял, — кивнул я.

— Водитель останется у ворот. Если что-то пойдёт не так, он вызовет подмогу.

— Хорошо.

— Господин, — Альберт помолчал. — Будьте осторожны.

Я сел в машину.

Дорога заняла около часа. Я смотрел в окно на проплывающие улицы, на дома, на людей, спешащих по своим делам. Столица жила своей жизнью, не зная, что сегодня здесь может решиться судьба моего рода.

В магическом зрении город светился тысячами нитей. Обычная бытовая магия — освещение, защита, сигнализация. Ничего подозрительного. Но чем ближе мы подъезжали к Лесной улице, тем тише становилось вокруг. Дома здесь были старыми, с высокими заборами и глухими воротами. Улица пустовала.

— Приехали, — сказал водитель, останавливаясь у тротуара.

Я вышел из машины. Дом семь стоял в глубине переулка, окружённый ржавой решёткой. Ворота были приоткрыты.

В магическом зрении особняк светился плотными серыми нитями. Магия земли, оплетавшая стены. Не боевая, скорее сигнальная — кто-то должен был знать, что я пришёл.

Я толкнул ворота и вошёл во двор.

Крыльцо было старым, ступени скрипели под ногами. Дверь оказалась не заперта. Я толкнул её и шагнул внутрь.

В доме пахло пылью и старым деревом. В гостиной горел камин, и в кресле у огня сидел мужчина. Я узнал его по фотографии — Владимир Кречет. На вид ему было лет пятьдесят, короткая стрижка, седина на висках, лицо надменное, но усталое. В магическом зрении он был пуст — не маг.

Он не обернулся, когда я вошёл.

— Входи, Росомахин, — сказал он, и его голос был ровным, спокойным. — Я ждал тебя.

Я выпустил когти, но не нападал.

— Зачем тебе это? — спросил я, останавливаясь в трёх шагах от кресла. — Зачем охота на мой род? Зачем убийство моего деда? Зачем слежка, амулеты, наёмники?

Кречет усмехнулся и медленно повернулся ко мне. На столике рядом с ним лежал небольшой чёрный камень, оплетённый багровыми нитями. Я узнал его. Артефакт подчинения. Сильный, смертельно опасный. В магическом зрении от него тянулись толстые, пульсирующие линии, готовые в любой момент впиться в жертву.