— После выходных, — сказал я. — Сначала в имение. Мне нужно подумать.

Лиля молча смотрела на ключ, и я видел, как она закусила губу.

— Мы поедем с тобой, — сказала она.

— Само собой, красавицы, — улыбнулся я. — Куда я без вас?

Вскоре Василий подал машину. Арина и Лиля сели на заднее сиденье, я — рядом с водителем. Дорога в имение заняла остаток ночи, и всё это время я смотрел на проплывающие за окном поля и перелески, чувствуя, как напряжение, копившееся последние дни, понемногу стекает с плеч.

В Росомахино мы въехали, когда небо на востоке уже начало светлеть. Деревня жила своей жизнью — на улицах было шумно, дети играли у новых домов, женщины несли корзины с бельём.

Арина и Лиля выгружали немногочисленные пакетики с вещами, и Василий засуетился, помогая им. Я прошёл в дом и поднялся на второй этаж, где меня уже ждала Алиса.

Она стояла у окна в своей комнате и повернулась, когда я вошёл. Её лицо было уставшим, но глаза смотрели тепло.

— Ты приехал, — сказала она.

— Приехал, — я подошёл к ней и поцеловал.

Она обняла меня, и я чувствовал, как её тело, тёплое и живое, прижимается ко мне. Мы стояли так несколько секунд, не говоря ни слова.

— Как дела в форте? — спросил я, отстраняясь.

— Всё спокойно, — она улыбнулась. — Без тебя скучно, но Илья справляется. Мы даже добыли пару редких тварей на прошлой неделе. Всё сдаём на нашу фабрику. Почти все охотники продают трофеи нам.

— Молодцы, — я сел на край кровати.

Она подошла ближе и села рядом. Её взгляд скользнул по моему лицу, и я чувствовал, как она изучает меня, пытаясь понять, что скрывается за внешним спокойствием.

— Что-то случилось, — сказала она, и я услышал в этом не вопрос, а диагноз.

Я помедлил, потом достал из кармана ключ и протянул ей.

— Вера передала мне это. Ключ от тайника в императорском дворце. Мой дед оставил его.

Она взяла ключ, повертела в руках, рассматривая герб.

— И ты поедешь туда?

— Да, — ответил я. — После выходных.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу, смешанную с решимостью.

— Я поеду с тобой, — сказала она, и в её голосе не было сомнений.

— Подумаем, — уклончиво ответил я.

К обеду мы собрались за большим столом в столовой. Василий накрыл обед, и запах жареного мяса смешивался с ароматом свежего хлеба. Арина шутила, Лиля улыбалась, Алиса рассказывала истории из форта, и я чувствовал, как напряжение, копившееся последние дни, начинает отпускать.

— Ты сегодня какой-то тихий, — сказала Арина, глядя на меня.

— Устал, — ответил я. — От этой жизни. Сплошные подвиги и проблемы.

Поздно вечером, когда все разошлись по своим комнатам, я вышел на крыльцо. Ночь была тёмной, безлунной, и только звёзды разгоняли тьму. Я сжимал в руке ключ, который дала мне Вера, и смотрел на звёзды, думая о том, что скоро поеду в столицу, в императорский дворец, на старый чердак, где меня ждёт тайник.

Я проснулся с первыми лучами солнца, которые пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы и ложились на пол золотистыми полосами. Алиса спала, волосы красиво разметались по подушке. Я чмокнул её в плечо и встал. В доме было тихо, только где-то внизу слышался звон посуды — Василий уже начал свой день.

За окном было ясно, и я решил, что сегодня обойду деревню. Нужно было проверить, как идут дела, поговорить с людьми, убедиться, что всё работает без моего постоянного контроля. Я оделся и спустился вниз.

Василий встретил меня в прихожей с подносом в руках. На подносе стояла чашка с дымящимся чаем и тарелка с горячими бутербродами.

— Доброе утро, ваше благородие, — он поставил поднос на стол в гостиной. — Вы рано.

— Выспался, — ответил я, беря чашку. — Я пойду в деревню, посмотрю, как там дела.

— Хорошо, — он кивнул. — Арина Алексеевна и Лилия Сергеевна ещё спят.

— Не буди их, — сказал я, делая глоток. — Пусть отдыхают.

Я вышел на крыльцо. Воздух был свежим, пахло мокрой землёй и увядающей листвой. Я прошёл по центральной улице, и люди, встречавшиеся мне на пути, кланялись, здоровались. Я отвечал им, чувствуя, как привычное течение деревенской жизни успокаивает, возвращает ощущение того, что есть вещи, которые не зависят от заговорщиков и тайников.

Иван встретил меня у администрации. Он стоял на крыльце, и его лицо, обычно сосредоточенное, сейчас расплылось в улыбке, когда он увидел меня.

— Ваше благородие, — он поклонился. — А я уж думал, вы забыли про нас.

— Забыть про вас невозможно, — я подошёл ближе. — Как дела?

Он оживился и начал рассказывать. Стройка шла полным ходом, новые дома вырастали на глазах, переселенцы прибывали каждый день, и он уже не знал, куда их расселять. Но Иван не жаловался — он гордился тем, что деревня растёт, и это чувство передавалось мне, заставляя улыбаться.

— Кузнец новый приехал, второй, с семьёй, — говорил он, жестикулируя. — Хороший мастер, сразу взялся за работу. И травницы новые, из дальних губерний. Говорят, у них такие рецепты настоек, что лекари за головы хватаются.

— Молодцы, — я кивнул. — Пусть работают.

Мы поговорили ещё о мелочах — о дороге, которую нужно было отремонтировать, о колодцах, которые требовали чистки. Потом я пошёл дальше, к спиртзаводу.

Завод гудел, работал на полную мощность. Из открытых ворот доносился запах дрожжей и бродящих яблок, смешивающийся с ароматом свежего дерева. Олег стоял у новых бочек, и его лицо было сосредоточенным, когда он проверял показания на манометрах. Увидев меня, он выпрямился, и улыбка расплылась по его лицу.

— Ваше благородие! — он подошёл ближе и протянул руку. — Я как раз хотел вам показать. Новая партия кальвадоса. Первый образец уже готов.

Он открыл кран на одной из бочек и налил в небольшую стеклянную мензурку янтарную жидкость. Я взял её, поднёс к носу, вдохнул. Пахло яблоками и дубом, с лёгкой дымной ноткой, которая появляется только у выдержанных напитков.

— Попробуйте, — сказал он, и в его голосе прозвучало нетерпение.

Я сделал маленький глоток, и тепло разлилось по горлу, оставляя послевкусие, которое хотелось растянуть.

— Хорошо, — я вернул мензурку. — Очень хорошо. Да что там, просто божественно!

Он просиял и начал рассказывать о планах на расширение производства, о том, что хочет поставить ещё несколько перегонных кубов. Я слушал, кивал, и думал о том, как много изменилось с тех пор, как я впервые приехал в эту деревню. И как много ещё предстоит сделать.

От спиртзавода я поехал на фабрику. Бродислав встретил меня у ворот, и его лицо было довольным. Он был в лёгкой броне, при мече, и от него пахло железом и дорожной пылью — с обхода, не иначе.

— Брат, — он обнял меня, и его руки, сильные и тёплые, сжали мои плечи. — А я уж думал, ты не приедешь.

— Приехал, — я отстранился. — Как дела? Если что, я тоже скучал.

— Порядок, — он повернулся и пошёл рядом со мной, показывая цеха. — Производство идёт, паучок даёт яд, бабочки размножаются. Всё работает, как надо.

Мы прошли по главному цеху, и я видел, как рабочие склоняются над станками, как женщины сортируют шкуры, как маги земли укрепляют стены. Бродислав рассказывал о планах на расширение, о том, что нужно нанять ещё несколько артефакторов.

— А охрана? — спросил я, когда мы вышли во двор.

— Усилил, само собой, — он остановился и посмотрел на меня. — После того нападения я не хочу рисковать. На стенах круглосуточные посты, амулеты защиты обновили. Если кто-то попытается прорваться, мы узнаем о них раньше, чем они войдут.

— Хорошо, — я кивнул.

Мы поговорили ещё о предстоящей поездке в столицу, и я чувствовал, как Бродислав, обычно сдержанный, начинает переживать.

— Когда едешь? — спросил он.

— После выходных, — ответил я. — Нужно подготовиться.

— Я с тобой, — сказал он, и возражений этот тон не допускал.

— Сговорились! — хмыкнув, я хлопнул его по плечу. — Все хотят со мной. Но сначала нужно разобраться с делами здесь.